Нечаева М.Ю. Дебют самозванца (Окончание: Часть 4)

 Начало: Часть 1, Часть 2, Часть 3 

 Образцовый арестованный

В тюрьме Михаил Поздеев был чрезвычайно активен. На допросах говорил много и охотно, собственноручно писал показания, называл массу имен, адресов, подробностей. Часто сам изъявлял желание дать показания. На допросах суетился, стремился угодить следователям и угадать, какая еще информация может им пригодиться. Но произвести благоприятное впечатление не смог, как ни старался. Мошенническая сущность арестованного была абсолютно ясна. Через месяц после задержания Поздеева, 12 ноября 1927 года, сочтя основную последовательность событий уже установленной, следователи послали запрос в Москву, предлагая рассмотреть это дело гласно, в виде показательного процесса, поскольку фигура главного обвиняемого совершенно одиозна. Однако ОГПУ при Совнаркоме было не склонно лишний раз привлекать интерес к судьбе царской фамилии в какой-либо форме и предписало вести расследование и выносить приговор в обычном для политических дел порядке. По завершении следствия судьбу Михаила Поздеева во внесудебном порядке решала Тройка ОГПУ.

Арестованный каялся в своих ошибках и обещал быть «верным всей СССР», если доведется выйти на свободу, суля «компетентным органам» свою всяческую помощь: «если я услышу от ково что или увижу или узнаю кто против Власти что заговорит и сделает то в тот час же буду доносить куда объяснят». Пока же доказывал свою полную искренность и готовность доносить прямо в тюрьме. Условия содержания арестованных были далеки от предписанных: обвиняемые по одному делу сидели в соседних камерах, периодически встречались друг с другом и обменивались информацией о своих показаниях. Несколько таких встреч между Михаилом Поздеевым и священниками Петром Ившиным и Иаковом Кашиным посеяли глубочайшую антипатию между недавними компаньонами в деле восстановления монархии в России. Священники полагали приличествующим для «великого князя» взять всю вину на себя, как и подобает особе высокого рождения и предназначения, но Поздеев вовсе не метил в герои и не собирался проявлять благородство, предпочитая распределить груз ответственности между всеми активистами. Он твердо стоял на том, что инициатива фотографирования в княжеском костюме принадлежит Кашину, а слухи о восшествии Михаила на царский престол в ближайшем будущем исходят от Ившина. Содержание встреч с недавними партнерами в застенках ОГПУ он немедленно доводил до сведения следователей. Священники же, совершенно разочарованные в «великом князе», начали отказываться даже от своих первоначальных показаний, сваливая всю вину на Поздеева. Финал величественного замысла оказался грубым и подлым, а исполнители главных партий явно не соответствовали взятым на себя ролям.

Давая оценку этого дела, следователи произвели анализ той социальной среды, в которой появилась фигура самозванца. Среди выболтанных Поздеевым имен оказалось 26 монахинь, 4 священнослужителя, 9 крестьян и 1 учительница. Большинство крестьян принадлежали по своему имущественному статусу к середнякам.

По словам известного русского историка В. О. Ключевского, «у нас с легкой руки первого Лжедмитрия самозванство стало хронической болезнью государства», однако и у этого явления были свои пики и падения. В некоторые периоды истории, например, во второй половине XVIII века, число одновременно существовавших самозваных претендентов на имя одной и той же царственной персоны могло доходить чуть не до десяти человек. Но никогда, пожалуй, не было их столько, сколько в двадцатые годы ХХ века.

Только в одном деле Михаила Поздеева упоминается 4 «царевича Алексея», 2 «княжны Марии», 2 «княжны Ольги», 2 «княжны Татьяны», 2 «великих князя Михаила», 1 «княжна Анастасия», царь Николай, царица, князь Вячеслав, некие Андрей Иванович и Гриша «непростого рода», всего 18 человек. И это еще не все, органы ОГПУ ранее 1927 года выявили группу «князей» в Барнауле, Смоленской и Тверской губерниях.

У каждого явления есть свои причины, и подобный расцвет самозванчества в России тоже имел свои корни. За появлением самозванцев всегда стоит осознание, иногда отчетливое, иногда смутное, несправедливости существующего строя и вера в некого избавителя, чудесно спасшегося и способного свершить перемены. Вера эта сродни религиозной, и даже во многом произрастает именно из религиозных чувств, которым всегда присуща вера в возможность чуда, в его непредсказуемость и всемогущество. Не случайно, что именно среди монашества нашлось более всего сторонников «великого князя», не случайно, что Михаил Поздеев действовал как самозванец исключительно в религиозных кругах: в условиях усиливающегося натиска советской власти против церкви в конце 20-х годов верующие все острее ощущали безысходность своего положения, монашеству же вообще не было места в новых условиях. Чем безнадежнее становился окружающий мир, тем исступленнее ждали избавителя, Мессию, а насмешка истории выводила в этой роли мелких мошенников типа Михаила Поздеева.

Как и в любого самозванца, одни люди верили в подлинность «Михаила Романова», другие сомневались, но хотели верить, третьи просто использовали такую веру. Оказавшись в тюрьме, сам Михаил Поздеев, вынужденный отвечать на вопросы о роли тех или иных лиц в его деле, четко развел эти три категории. Нет, он не желал пострадать за идею, взяв всю вину на себя, он и не нес в себе ярко выраженной идеи, но в последнем допросе постарался обелить в глазах следователей людей, не ведавших о его легенде и полностью невиновных, указать на искреннюю доверчивость других и только двух человек - священников Иакова Кашина и Петра Ившина - обвинить в явном пособничестве и даже идейном руководстве своей авантюры.

Среди множества ролей, сыгранных Михаилом Поздеевым, последняя и самая большая роль «великого князя» оказалась ему явно не по плечу. Он был не в силах исполнить последний, трагический акт этой пьесы, взяв на себя всю вину, как того требовала даже не роль великого князя, а роль самозванца. Он не готов был даже отстаивать версию об истинности своего высокого рождения. Этого короля действительно во многом сыграла свита, и без нее он был никем.

Заискивая перед следователями, Михаил Поздеев не стеснялся предстать пред ними даже более циничным исполнителем своей роли, чем был на самом деле. «Согласился я выдавать себя за князя лишь потому, что хотел узнать действительно ли на самом деле они живы (т.е. эти князья и княжны) и сообщить об этом куда следует», - уверял он следователей. Но ему не верили: мелочная трусливая натура обвиняемого сквозила во всех его словах и поступках, вызывая брезгливость даже у людей, без терзаний совести каравших людей за любое отклонение от навязываемой советской идеологии. Впрочем, в будущем он еще смог подвизаться в качестве осведомителя и в лагерях, где отбывал срок, и на воле.

Большинство проходящих по делу Поздеева после допросов было отпущено на свободу, но девять человек, включая самого Поздеева были признаны виновными в антисоветской агитации. Приговор относительно семи человек был вынесен 16 марта 1928 года: Яков Перевалов и Дмитрий Головин освобождены из-под стражи по амнистии, срок содержания под арестом был зачтен им в срок наказания; престарелая каслинская монахиня Валерия Пономарева, собиравшая деньги для Поздеева и утверждавшая, что живы княгини Ольга и Анастасия, тоже была освобождена из-под стражи, но на три года лишена права проживания на Урале и еще в 6 городах страны; священники Иаков Кашин, Петр Ившин, монахини Мария Соловьева и фотографировавшая Поздеева в костюме князя Матрена Узких были приговорены к трем годам заключения в Соловецком концлагере. Вторая из фотографировавших «князя» монахинь Пелагея Брылина 18 мая 1928 г. была приговорена к 3 годам ссылки в Казахстан. Приговор Михаилу Поздееву был вынесен 7 мая 1928 года: 5 лет концлагерей. По иронии судьбы, и он оказался в Соловецком лагере, где снова встретился со своими подельниками, уже окончательно дискредитированный и опозоренный в их глазах.

 8 апреля 1996 года все лица, осужденные по данному делу за антисоветскую агитацию, реабилитированы.

Приключения самозванного князя после приговора 1928 года не закончились. Но это - сюжет отдельного рассказа.

 ПРИМЕЧАНИЯ

При написании статьи использованы материалы следственных дел:

 1. Государственный архив административных органов Свердловской области. Ф.1. Оп.2. Д.17392 (там же находятся и оригиналы приведенных выше тюремных фотографий);
 2. Государственный архив Российской Федерации. Ф.Р-10035. Оп. 1. Д. П-743, П-43317;
 3. Центр документации новейшей истории Оренбургской области. Ф.8003. Оп.7. Д.21144. Т.1-2.;
 4. УФСБ по Челябинской области. Д. П-4351 (там же находится оригинал приведенной выше фотографии П.Брылиной).

Сокращенный вариант статьи был опубликован: Нечаева М. Лжекнязь // Уральский следопыт. 1998. № 3-6. С.15-19.

 

Поделиться:  


в разработке

Документы общеправославного значения

Современные межправославные отношения

Древлеправославная Церковь Христова Белокриницкой иерархии

Русская Православная Старообрядческая Церковь в Румынии

Русская Древлеправославная Церковь

Расколы и разделения в Русской Православной Церкви XX-XXI ст.

Украинские церковные расколы

Русская Православная Церковь Заграницей и греческий старостильный раскол

Расколы в Румынской Православной Церкви

Расколы на территории Западной и Центральной Европы

Episcopi vagantes

Внутрицерковное сектантство и околоцерковная мифология