Нечаева М.Ю. Дебют самозванца (Продолжение: Часть 2)

 Начало: Часть 1.

 В поисках «царевны Мани»

Получив координаты таинственной «Мани», Поздеев сразу после чаепития отбыл на вокзал, к ночи доехал до Баженово, нанял извозчика, у которого и заночевал, а наутро отправился в деревню Шилово. Приехав по указанному адресу, Михаил сообщил, что единственная его цель - посетить келью покойной Анны Ивановны, монахини тайного пострига, вот уже несколько лет как скончавшейся, но все еще почитаемой в монашеских кругах. Такие слова растрогали старушку - мать Анны Ивановны и живущую с ней Анну Прокофьевну, каслинскую инокиню. Богомольца ласково приветили, пригласили на чай, расспросили, услышали от него про «пещеры», и незаметно разговор перешел на царскую семью. Будто бы вскользь Михаил заметил: «нет веть их живых то поди уже некого». «Я тоже так думала», - ответила Анна Прокопьевна, - «ну есть сдесь мужичок Василий Иристархович. Он и верить не велит, дискать ростреляны да не оне, или виновники, или сделаныя куклы сожгли и пепел бросили, а вот в Кисловой живет Маня, говорят, что Княжна, но я тоже плохо верю». При упоминании слышанных еще в Екатеринбурге имен Михаил Поздеев оживился. «Ох как мне хочется увидать», - произнес он. Монахиня заколебалась. Михаил продемонстрировал ей в качестве неотразимого довода свою иеромонашескую фотографию. Анна Прокофьевна пообещала сбегать по одному адресу, откуда могут съездить в Кислову с фотокарточкой, а там уж как решат. К утру вернулась посыльная с интригующей вестью, что Мани дома нет, поскольку она уехала в Свердловск провожать своего брата Алексея. Число членов царской семьи явно увеличивалось. Самому Михаилу порекомендовали остаться на несколько дней, не объяснив причину. Чтобы не скучать, Анна Прокофьевна повезла странника в соседнее село Маминское. Там они встретились с Феклушей, как шепнули Михаилу, с той самой монахиней, которая живет вместе с Маней. Смотрины произвели благоприятное впечатление, и наперсница царевны посоветовала Поздееву непременно посетить их в следующий раз, когда Маня будет дома. Свидание не состоялось, но перспективы были радужные. Пока же Поздеев со своей спутницей вернулся в Шилову, получил от нее кое-какие подарки «для старцев» и отправился в село Карась-Исток, куда его настоятельно приглашали жившие там екатеринбургские монахини. Разговор снова зашел о царской семье, и монахини в голос стали заверять богомольца, что они лично видели живыми царевен Марию и Ольгу. Поздееву верилось и не верилось. На этом поездка и кончилась, только распалив его любопытство.

В Свердловск Михаил вернулся недели через две-три после отъезда оттуда. Его ждали два сюрприза, один приятный, а другой не очень.

Поздеев отправился к Александре Суворовой: он знал, что там его приютят, да и дары надо было забрать. Александры дома не оказалось, и Михаил пошел в церковь к обедне. Когда служба кончилась и большинство прихожан покинули храм, к Поздееву подошла неизвестная монахиня и сообщила, что она живет в Кислово. «Вы Маня?», - спросил Поздеев. Та ответила утвердительно, поторопившись прибавить: «вы не подумайте, что я княжна, я простая монашка». Поздеев заверил, что ни о чем таком не думает. Монашка продолжала выпытывать подробности о «пещерах», между делом поинтересовалась, правда ли, что неподалеку от них живут какие-то монахини, дала 10 копеек, чтобы старцы помолились за нее, и вдруг сообщила, что к ней недавно приезжал один человек погостить, которого все признают за наследника Алексея, да вот, жаль, уехал, и должно быть, скоро его отправят в Москву. После этого, пригласив Поздеева навестить ее когда-нибудь в деревне, удалилась, оставив собеседника решать, кто она - царевна или монашка.

Размышляя об этом, Михаил отправился на квартиру к монахиням. Но прежнего радушия в хозяйках не обнаружил. Пока он ездил по окрестным деревням, их все чаще обуревали сомнения, уж не мошенник ли он. Подозрения подогрела какая-то монашка, уверенно заявив, что никаких «пещер» нет, их просто надули, а посланник старцев - подосланный. Увидев, что из поездки он привез еще немало вещей, монахини пришли в ярость, отобрали часть своих подарков и не задумываясь высказали Поздееву все, что о нем думали. «Ты не монах, а жулик», - без обиняков заявили они (и, право же, не ошиблись). Разобиженный гость раскричался, пытаясь воззвать к милосердию: «У меня сердце больное, у меня может получиться разрыв сердца». Но сцена была прервана четким заявлением о том, что в этом же доме живут милиционеры, и что страннику лучше убраться по добру по здорову. Упоминание милиции подействовало безотказно. Больше монахини Поздеева не видели.

 Дядя и племянник

Михаил Поздеев сразу же отправился в Пермь. Но день оказался богат на неожиданности. На вокзале сердобольный странник приметил молодого человека, почти мальчика, явно не знавшего, куда податься. Разговорились, и незнакомец рассказал, что он тоже родом из Вятской губернии, зовут его Александр Фалалеев, приехал искать работу, но ничего не нашел. Далее показания расходятся: сам Поздеев утверждал, что встретил Александра уже после скандала с монашками, а сами монашки - что тот явился с мальчиком к ним, сообщив, что это его племянник. Как бы то ни было, в Пермь Михаил Поздеев поехал уже с «племянником», посулив тому, что знакомые в Мотовилихе смогут подобрать «должность» юноше. Но прогноз не оправдался, знакомые оказались в такой бедности, что Михаил отдал им свои деньги и подарил кое-что из полученных от верующих вещей. Тут-то Михаил и вспомнил о приглашении блаженного Миши в Каменск. Дядя с «племянником» поехали к «хорошим монашкам» в те места, где «Царевны ходят».

Михаил Алексеевич Поздеев – лжекнязь Михаил. Фото из следственного дела 1927–1928 гг.

Доехав до села Каменноозерского Богдановического района, заночевали у престарелой супружеской пары, фамилию которой Поздеев никак не мог вспомнить впоследствии, что и уберегло их от привлечения к следствию. Глава семьи Потап занимался тем, что возил по окрестным селениям панораму Иерусалима и показывал ее всем желающим, жена его, Мария Николаевна, особа верующая и монархически настроенная, была в курсе всех новостей, лично посещала «царевну Маню» в Кислово и была уверена, что в Каслях живет еще одна княжна - Ольга. Старушка жаждала собрать всю царскую семью вместе и, воззрившись на Михаила Поздеева, прозорливо сказала: «ты наверное не монах, а князь Михаил». Предположение было необычным, Поздеев пытался разубедить ее, но не слишком упорно, и довольно быстро, польстив ее самолюбию, спросил: «Как ты это бабушка узнала, что я - Михаил». Большего и не требовалось. Появившийся вскоре Александр Фалалеев, представленный как племянник, естественно, был объявлен старушкой наследником Алексеем.

Старики пригласили новоявленных князей поехать с ними в Каменский завод, по пути остановившись у проверенных знакомых - у некой вдовы в деревне Бубновой, и у еще одной вдовы, Ксении Филипповны Ляпиной, живущей с монахиней Параскевой из Каменского завода в селе Савино. Уже все вместе проехали в Каменский завод. Поселились у монашек Ульяны и Анны, прожив у них неделю. Поздеев с Фалалеевым желали повидать местных «князей», но им сообщили, что те уехали в деревню Стегово к вдове Татьяне Абросимовне. Вдова Ксения Филипповна объяснила, что «князья» бывали и у нее, а сам царь Николай останавливался под видом странника и даже отобедал, хотя и не назвал себя. Срочно вызвали еще свидетелей - монашек из деревни Билейка и крестьянина из села Троицкого. Последний тоже уверял, что сподобился царского чаепития, а монахини из Билейки говорили, что в Грязновском монастыре долго гостила княжна Ольга. Налицо уже были сведения о существовании царя, наследника Алексея (в двух персонах), княгинь Марии и Ольги, и великого князя Михаила в исполнении Поздеева, причем все они пребывали в Шадринском округе. Монахини предложили сфотографироваться, и «дядя» с «племянником» не отказались. Снялись на групповой фотографии вместе с монашками, Поздеев - в иеромонашеском костюме, Фалалеев - в белой рубашке. Потом «князь Михаил» с «наследником Алексеем» отправились в Свердловск. Фотографии же начали распространяться на Урале в большом количестве, с соответствующими комментариями, разумеется.

 Княжеская жизнь

Пожив три дня в «коммерческих номерах», «дядя» с «племянником» решили посетить монашек. Новая загадочная репутация приносила свои плоды: персон «царских кровей» стали приглашать в гости. Они нанесли визит в деревню Билейку монахине Варваре, которая специально зазывала их, а оттуда отправились с Марией Соловьевой к вдове Татьяне Абросимовне. Две последние явно уверовали в высокое происхождение своих новых знакомых, с удовольствием давали им кров и готовы были служить во всем. Впрочем, царственные особы нигде надолго не задерживались, скитаясь по всей стране. Погостив у гостеприимной вдовы, они отправились в Богданович, оттуда в Пермь, которую «дядя» уже считал своей родиной, потом проехали в родные места «племянника», в деревню Баданову Вятского уезда, а оттуда, как истинные паломники, пешком отправились в Нолинск и Котельнич, где, воззвав к лучшим чувствам местных монашек, получили от них некоторую сумму, позволившую далее следовать уже более современным способом. Пасхальные дни 1926 года новоявленные члены царской фамилии провели в Ростовском Петровском монастыре. Впрочем, за князей они вряд ли себя выдавали, сочтя более подходящей роль богомольцев и продолжая рассказывать о старцах «из пещер». Легенда имела успех, и в Ростове архимандрит Симеон даже пожелал лично поехать к святым старцам, дабы вести там безгрешную жизнь. Но благой порыв был кратковременным и безрезультатным. Наши же вестники, получив 6 рублей от местных монахинь, направились в столицу. Цель поездки фальшивого иеромонаха, уже репетировавшего роль великого князя, была в высшей мере своеобразна: как позднее он признавался на следствии, в златоглавую Москву Михаила позвало желание взглянуть на мощи... Владимира Ильича Ленина.

Душа разочаровавшегося в религии монаха жаждала чудес. Между тем многочисленные мощи, на поклонение к которым мог сходить паломник прежде, новой властью были запечатаны и упрятаны от глаз верующих и неверующих. Образовавшуюся нишу надо было чем-то заполнить, и эту функцию посмертно исполнил сам вождь мирового пролетариата, приложивший столько стараний для низвержения старого мира. Сложно сказать, предвидели ли такую метаморфозу деятели партии, принявшие решение о возведении мавзолея, но в сознании народа она произошла.

«Что-то особенно меня влекло к нему», - рассуждал в кабинете следователя арестованный Поздеев, расписывая свои странствования. В мавзолее он побывал трижды, и готов был съездить еще. В своих действиях Михаил находил даже общественную пользу: еще бы, ведь он не просто лицезрел «мощи» великого вождя, но и рассказывал об увиденном всем желающим. Зрелище производило на него самое благоприятное впечатление: «Владимир Ильич в целости, как уснул... в манастырях мощи прикрыты и все обман, ложь, а в Москве Владимир Ильич весь на открытие как живой и белый как восковый». Благая цель, по мнению Поздеева, оправдывала и мошеннические средства: если он и ездил по деревням, собирая нехитрый скарб якобы для церкви, то ведь и вырученные деньги тратил на поездки в мавзолей, да и собирал-то с кого - с монашек и с деревенских кулаков, а вовсе не с бедняков, не то что странники до революции, которые собирали последние трудовые копейки и на эти средства ездили аж в Киев и Иерусалим. Впрочем, версия Поздеева явно не имела успеха у следователя: тот никак не желал увидеть в подследственном идейного борца с мировым капиталом.

Посетив Москву, Михаил с «племянником» отправились в Спасский Влахернский монастырь, потом в Кашин, Углич, Мологу. Всюду останавливались у монахинь и, надо признать, странничек впоследствии своеобразно отплатил за гостеприимство: выслуживаясь перед следователями, он беззастенчиво разгласил все, что по секрету говорили ему инокини о припрятанных у них церковных сокровищах. В Угличе и Мологе в разговорах опять всплыла царская тема. Монахини намекнули, что в Рыбинске живет некая Оринушка, у которой бывает великий князь Михаил. Тут-то Поздеев вспомнил о том, что его самого признавали за князя, и решил посмотреть на собрата по княжескому ремеслу. Надо полагать, что сам он еще не успел представиться Михаилом Романовым. Из Мологи проехали в Рыбинск, где сподобились встречи с Оринушкой. Ею оказалась семидесятилетняя монахиня Софийского монастыря, жившая в темной и низкой, напоминающей баню, келье. Старушка ласково встретила наших странников и поведала о визитах к ней великого князя Михаила, скрывающегося под именем Павла, который, увы, в данный момент отсутствовал. Итак встреча двух исполнителей одной роли не состоялась, но можно не сомневаться, что уральский актер внимательно выслушал все детали о своем собрате. Разговорчивая Оринушка обмолвилась о том, что в Поволжье бывают и другие представители императорской фамилии, а настоятельница Серафимо-Дивеевского монастыря даже специально собирает «на царских дочерей», живущих в ее обители. Услышав, что купчихи жертвуют на это дело целыми «возами», Поздеев еще раз усомнился, уж не князь ли он, в самом деле.

Почувствовав необоримый зов крови, Михаил с «племянником» отправились в Дивеево. Но «родственников» не встретили: те, как сказали монахини, ушли в Ардатов. Ардатов был сравнительно недалеко, и уральские скитальцы решили попытать счастья там. Однако им не везло. Побывав еще в нескольких окрестных монастырях, они наконец услышали, что следы царской фамилии надо искать в Понетаевском скиту, где живет некий старик Андрей Иванович непростого рода, и в Арзамасском Николаевском монастыре, где подолгу живут и некая слепая царица, и наследник Алексей, и молодой князь Вячеслав, тоже из императорской фамилии. Услышав такие подробности из уст арзамасских монахинь, Поздеев с Фалалеевым решили непременно побывать в их чудесной обители, ставшей приютом для стольких особ монаршего рода, хотя сами монахини и предупреждали, что не слишком верят в высокое происхождение тех людей. Стоя в церкви у всенощной, они действительно увидели слепую женщину, которую под руки вели две монахини, меж тем как молодые инокини перешептывались между собой, обсуждая, действительно ли это царица. Заинтригованные «дядя» с «племянником» после службы попытались поближе познакомиться с таинственной особой, но их и близко не подпустили к ней. Между тем выяснились и некоторые карнавальные подробности: царевич Алексей якобы пребывает в женском наряде под именем Настасьи Филипповны, Вячеслав тоже переоделся и назвался Акулиной, а царица взяла себе имя Елены.

По дороге из Арзамаса в Нижний Новгород, размышляя об увиденном и услышанном и теряясь в сомнениях относительно подлинности князей и царицы, наши странники повстречали монахиню из Ульяновской губернии. Разговорились, Поздеев снова рассказал про старцев «из пещер», о своей монашеской жизни и о племяннике, который странствует с ним по обету. Монахиня пригласила богомольцев побывать у нее, пообещав даже дать денег на дорогу, и они не замедлили согласиться.

Уже наступил сентябрь, зарядили дожди, и путешествие по грязным дорогам становилось все менее приятным. Менее искушенный в страннической жизни Александр Фалалеев сдался первым и остался в Ульяновске, предоставив «дяде» следовать в село Шумовку вместе с новой знакомой. Едва прибыв в село, Поздеев снова услышал о князьях, которые, следуя местному колориту, появлялись исключительно в чувашских костюмах. Высокородных персон было трое: наследник Алексей, уже в четвертом исполнении, княжна Татьяна и некий Гриша «ихнева-же роду». Повидать их Поздееву не удалось, но его явный интерес к членам царской фамилии принес свои результаты: одна из местных монахинь пришла к выводу, что он не просто Михаил, а брат царя Михаил Романов, и не преминула поделиться открытием с окружающими. В ответ на почтительное обращение к нему как к «Михаилу Александровичу», Поздеев отвечал важно и таинственно, всем своим видом давая понять, что он здесь инкогнито. Получив некоторые дары, он отбыл в Ульяновск, к ожидавшему его «племяннику». Там они и расстались навсегда: Александру Фалалееву надоело быть и странником, и племянником, и царевичем, и он поехал домой. В приливе великокняжеской гордыни Поздеев заявил, что он его «уволил».

Так завершилась одна из страниц великокняжеских взаимоотношений. Подобревший «дядя» несколько раз писал потом своему «племяннику», но ответа не получил: то ли Фалалееву не хотелось даже вспоминать о своих недавних похождениях, то ли просто послания приходили не по тому адресу. Органы ОГПУ также поинтересовались фигурой «наследника Алексея», но не смогли обнаружить его местопребывания, хотя Поздеев и сообщил все известные ему координаты. Дальнейшая судьбы «царевича» нам не известна, хотя кто знает, не лежит ли в одном из архивов России следственное дело о нем?

Захлебываясь в обилии имен, упоминаемых Поздеевым на допросах, вынужденные вести переписку с органами ОГПУ в различных местах необъятной страны, следователи не проявили особого интереса к известию о пребывании князей в Дивеевском монастыре и Понетаевском скиту. Допросы подозреваемых в Ярославской, Ульяновской и Нижегородской губерниях были поручены местным уполномоченным ОГПУ. От них вскоре были получены официальные ответы. Найденная в ходе следствия Оринушка полностью опровергала все слова Поздеева о каких-либо князьях и утверждала, что в глаза не видела его самого, а на уполномоченного произвела впечатление выжившей из ума старухи. Арзамасские монашки единодушно утверждали, что не знают Поздеева и князей в их обители сроду не бывало, да и спрятать-то их было бы невозможно, поскольку инокини живут «у всех на виду». И хотя их слова явно шли в разрез с показаниями Поздеева, который помнил их имена, фамилии, послушания в монастыре, разрабатывать эту линию следствия политуправление не стало. Из Ульяновского губотдела ОГПУ сообщили, что свидетельскими показаниями подтверждено наличие слухов о царевиче Алексее и княжне Татьяне, арестовали лиц, названных Поздеевым, но следствие против них, похоже, тоже закрыли или же вели прямо в Ульяновске. Диакон Ермаков, ульяновский знакомый Поздеева, уличенный в распространении слухов о царской фамилии, после первых же допросов психически заболел и был отправлен в особую колонию.

Михаил Поздеев из Ульяновска уехал на Урал. Накопленный во время странствий опыт не был забыт нашим героем.

 Продолжение: Часть 3, Часть 4

Поделиться:  


в разработке

Документы общеправославного значения

Современные межправославные отношения

Древлеправославная Церковь Христова Белокриницкой иерархии

Русская Православная Старообрядческая Церковь в Румынии

Русская Древлеправославная Церковь

Расколы и разделения в Русской Православной Церкви XX-XXI ст.

Украинские церковные расколы

Русская Православная Церковь Заграницей и греческий старостильный раскол

Расколы в Румынской Православной Церкви

Расколы на территории Западной и Центральной Европы

Episcopi vagantes

Внутрицерковное сектантство и околоцерковная мифология