М.В. Шкаровский. Создание и деятельность Хорватской Православной Церкви в годы Второй мировой войны (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

  В начале апреля 1943 г. партизаны-коммунисты ночью ограбили Хоповскую обитель, заявив: «Мы еще ничего, а вот придут те, московские, так живыми вам не бывать». 12 апреля, на Страстной неделе партизаны подожгли монастырь. Сестры самоотверженно тушили здания обители, но удалось отстоять от огня только храм свт. Николая, четыре келии, помещение приюта, иконы и священные книги. Вторую половину месяца погорельцы прожили в приютивших их семьях сербов из соседнего городка Ирига, понемногу восстанавливая свою обитель. Однако в мае 1943 г. немецкие оккупационные власти все-таки распорядились выслать инокинь в Сербию. Монахиням вместе с их духовниками иеромонахами Тимолаем (Пастуховым) и Никандром (Беляковым) пришлось переехать в Белград и поселиться в общежитии для престарелых. 4 июня Архиерейский Синод РПЦЗ выделил 6 тыс. динар для оказания материальной помощи сестрам. Оставшуюся главную церковь Хоповского монастыря части вермахта взорвали при отступлении в конце 1944 г. Монахини же оставались в Белграде до 1950 г., а затем переехали во Францию (сначала в Фурке, а затем в Провемон, где обитель находится и в настоящее время)71.

 Русские священнослужители защищали не только своих соотечественников, но заявляли и о необходимости прекратить истребление сербов, среди них будущий архиепископ Сан-Францисский Американской Православной Церкви архимандрит Иоанн (Шаховской). Позднее он вспоминал: «Была также попытка с моей стороны, во время войны, осведомить Ватикан через баварского кардинала Фаульхабера о начавшемся гонении на Православную Церковь в Хорватии и мученичестве православных сербов в Хорватии. Я имел достоверные сведения о совершавшемся в нововозникшем хорватском государстве погроме православных священников и церквей. Православных сербов хорваты убивали и изгоняли из родных селений, причем усташам Павелича в этом деле помогала - говорим это со скорбью - и часть римо-католического клира в Хорватии... В начале этого похода против Православия я поехал в Мюнхен и через одну немецкую семью, близкую к кардиналу Фаульхаберу, передал ему все, что знал о положении в Хорватии, за достоверность чего ручался, и просил его без промедления сообщить это в Рим. Просил передать, что Римская Церковь имеет силу и призвана возвысить свое слово. И если она не остановит своих пастырей и мирян, обезумевших от бесчеловечия, - следствия этого будут тяжки и для самой Римской Церкви».73

 Югославское правительство в изгнании, архиереи Сербской Православной Церкви так же обращались с протестами к Ватикану и иностранным католическим кругам. Подобные заявления делали, конечно, и представители других Православных Церквей, в том числе союзных III рейху Болгарии и Румынии. Так, 10 декабря 1941 г. международная служба Германской Евангелической Церкви сообщила в свой МИД, что к ней обратился крупнейший болгарский теолог профессор С. Цанков с протестом от имени всего православного мира против «жестокого преследования Православной Церкви в Хорватии» и просьбой оказать помощь. Международная служба поддержала эту просьбу. МИД, понимая, что дальнейшее невмешательство в акции усташей сильно подрывает германский престиж в православном мире, был вынужден отреагировать. Кроме того, немцы хотели скорейшего «замирения» населения Хорватии, что позволило бы им перебросить свои войска из этой страны на фронт.

 Третьей причиной реакции германских властей было нежелание дальнейшего резкого усиления позиции Католической Церкви в Хорватии. Еще на проходившем 22-23 сентября 1941 г. в Берлине под председательством шефа гестапо Мюллера совещании разработчиков церковной проблематики подразделений РСХА в докладе унтерштурмбанфюрера СС Вандеслебена «Проблематика Восточных Церквей и служебно-информационные выводы» говорилось о необходимости поддерживать православных «в качестве противовеса» католикам в Хорватии: «Там по побуждению Римской Церкви был убит ряд православных священников. Это происшествие необходимо использовать, чтобы настраивать различные группы друг против друга. В данном случае со стороны полиции безопасности оказывается поддержка православным, так как римокатолики постоянно расширяют область своего влияния и захватывают ведущие позиции, в то время как православные находятся в меньшинстве».74

 Еще ярче негативная позиция нацистского руководства в отношении католицизма в Хорватии проявилась в докладе шефа полиции безопасности и СД Гейдриха рейсфюреру СС Гиммлеру от 17 февраля 1942 г. Гейдрих писал в нем об убийстве «садистскими методами» около 300 тыс. православных и резко критиковал насильственное окатоличевание, которое усиливает Католическую Церковь.75

 2 декабря 1941 г. немецкий посол в Загребе Зигфрид Каше в своем сообщении в Берлин впервые упомянул об идее создания Хорватской Православной Церкви. В начале 1942 г. германское посольство уже получило задание оказать давление на главу Хорватии - поглавника Анте Павелича. 7 февраля Каше встретился с поглавником, и в ходе беседы о путях скорейшего замирения населения страны предложил основать самостоятельную Хорватскую Православную Церковь. В тот же день посол телеграфировал в Берлин о том, что имел длительный разговор с Павеличем и тот пошел на некоторые изменения своей позиции: «Поглавник разрешит Православную Церковь в Хорватии. Отделение от Сербской Церкви. Первые шаги он предпримет в скором времени. По этому вопросу он выскажет свою точку зрения перед собирающимся в середине февраля собором. Относительно бесчинств усташей и полиции он тем временем предпринял дальнейшие меры для их прекращения».76

 Первым справедливую точку зрения о том, что идея создания Хорватской Православной Церкви в годы II Мировой войны имела немецкое происхождение, высказал в 1978 г. историк Ф. Йелич-Бутич.77  Хотя при этом стоит отметить, что о необходимости образования подобной Церкви еще в 1861 г. впервые заявил хорватский политик Евгений Кватериник (1825-1871).78

 Фактическим руководителем «проекта» создания Хорватской Православной Церкви был начальник германской службы безопасности (СД) в Хорватии Ганс Хелм. В реализации замысла также активно участвовали уполномоченный 6-го отделения СД в Хорватии А. Кунгел и немецкий специалист по русской эмиграции М. Шумахер. Последний вел переговоры со многими русскими эмигрантами, из которых особенным сторонником создания Хорватской Церкви проявил себя протодиакон Алексий Борисов.79

 Уступки Православной Церкви в «независимом государстве Хорватия» были вызваны не только давлением германских ведомств, но и невозможностью полностью решить проблему двух миллионов сербов - всех убить, изгнать или заставить перейти в католичество. Один из ведущих современных историков Хорватии Юре Кришто справедливо отмечал: «Главной причиной создания Хорватской Православной Церкви была международная политическая ситуация. Политикой репрессий и гонений не удалось достичь многого в решении «сербского вопроса» в Хорватии».80 Непреодолимым препятствием оказалось мужественное сопротивление сербского народа, разгоравшаяся партизанская борьба (в которой с 1942 г. участвовало и довольно много хорват).

 При этом основные цели Сербской Православной Церкви здесь совпадали с устремлениями партизан: освобождение Хорватии от господства усташей, итальянцев, немцев и окончание этнических гонений. Кроме того, коммунистическое партизанское движение на большей части Хорватии было единственной политической силой, которая могла обеспечить безопасность православного клира (монархически ориентированные четники Д. Михайловича действовали главным образом на территории Сербии).

 Уже в 1941 г. партизаны умело использовали свое влияние на часть духовенства и даже расширили его. Целая группа православных священников вступила в партизанские отряды, например известный протоиерей Милан Смилянич. В конце 1942 г. в партизанском движении на территории «независимого государства Хорватия» имелось семь православных и два мусульманских так называемых религиозных референтов (но ни одного католического). В то же время эти священники не смогли воспрепятствовать постепенной эволюции партизан в направлении все более жесткому следованию коммунистической идеологии.81

 Таким образом, основание автокефальной Хорватской Православной Церкви со стороны Павелича было, как признавал и германский МИД, только вынужденным политическим маневром. Впервые о необходимости создания такой Церкви поглавник заявил на заключительном заседании Хорватского государственного собора (их 205 депутатов которого только три были православными) 28 февраля 1942 г., отметив: «Православная Церковь - во всем мире Православная Церковь. Она станет пользоваться полной свободой и в Хорватии, если будет находиться под контролем хорватского государства и его органов, однако зависимую от Сербии Православную Церковь не допустят. Переход из православия в католичество не будет принудительным. Известно, что в этом вопросе имели место эксцессы, которые, однако, были отвергнуты и осуждены правительством».82

 Интересно прокомментировал новую ситуацию немецкий генерал в Хорватии Г. Хорстенау в своем докладе в ОКВ от 25 февраля 1942 г. Он указал, что хорватское правительство теперь хочет «искать выход» (из внутреннего кризиса страны) не в принудительном окатоличевании, а в восстановлении Православной Церкви во главе с собственным Патриархом, полностью отделенной от Сербского Патриархата, которая долгое время будет испытывать недостаток в священниках (большей частью убитых) и в храмах (в основном разрушенных). Командующий хорватскими войсками маршал Славко Кватерник категорично высказался за это решение. Другие члены правительства еще, правда, надеются на унию православных с Римом, над достижением которой Ватикан уже давно работает. Неблагоприятное правовое положение православных пока не улучшилось, за четыре недели до Рождества (по юлианскому календарю) им запретили вход в немногие еще остававшиеся церкви. Усташи, активными соратниками которых являются католические капелланы, также не прекратили грабежи и убийства. Не проходит недели, которая бы не сопровождалась «очистительными акциями», по возможности скрытыми от немецких глаз. При этом, по свидетельству генерала, усташи изображали расправы над женщинами и детьми победными военными операциями против партизан.83

 В другом докладе Хорстенау от 19 мая 1942 г. приводились новые подробности возникшей противоречивой ситуации: некоторые хорватские руководители, но отнюдь не все, считают, что первоначально выбранный курс, нацеленный на уничтожение сербской части населения, был неудачен. При этом создание по немецкой инициативе и в соответствие с призывом сербских депутатов Хорватского Собора самостоятельной Хорватской Православной Церкви подействовало в основном на хорватскую армию (прекратившую репрессии против сербов). Однако усташи все еще перечеркивают усилия по облегчению возвращения сербских националистов домой из лесов и гор. Уничтожение до сих пор насчитывающего свыше полутора миллионов сербского элемента, по-прежнему, остается целью руководителей усташей, как минимум среднего и низшего звена.84

 Вскоре после февральского выступления Павелича - в марте священник Василий (Васо) Шурлан из Земуна и православный чиновник (служащий судебного стола) Петр Лазич из Загреба подали прошение об основании Хорватской Православной Церкви. Оно было рассмотрено правительством, и 3 апреля министр юстиции и культов М. Пук разрешил регистрацию православной церковной общины в Загребе, председателем которой стал П. Лазич. Общине передали закрытую ранее Спасо-Преображенскую церковь.85

 Создание автокефальной Хорватской Православной Церкви предусматривалось законом от 3 апреля 1942 г. В нем говорилось, что устройство и деятельность новой Церкви будет регулироваться уставом, который утвердит поглавник, а непосредственное ведение ее делами поручалось Министерству юстиции и культов.86

 8 апреля Павелич принял делегацию представителей православной общине в составе о. В. Шурлана, чиновников П. Лазича, Т. Вукадиновича и депутата Д. Якича. Они подали ходатайство о принятии устава Хорватской Православной Церкви, в ходе беседы поглавник выразил согласие с необходимостью проведения организации церковной жизни по всей стране. 11 апреля на богослужении в православном Спасо-Преображенском храме демонстративно присутствовали представители хорватского правительства, усташей и государственного собора. Богослужение совершил о. В. Шурлан, во время службы пел русский церковный хор под управлением регента Александра Росмаевского.87

 Однако при создании новой автокефальной Церкви в первую очередь возникли сложности с выбором кандидатов на пост ее будущего главы. Все сербские епископы к тому времени оказались убиты или изгнаны из страны. 20 апреля в Загреб приехал из Белграда бывший секретарь Епархиального Управления в Сремских Карловцах и служащий канцелярии (юридический советник) Сербского Синода Милош Оберкнежевич, и в тот же день свящ. Василий Шурлан пригласил его на прием к Павеличу для беседы о возможных способах создания Хорватской Православной Церкви.

 В ходе разговора о. В. Шурлан предложил создать православное ведомство под контролем Министерства юстиции и культов. По свидетельству Оберкнежевича, он заявил о необходимости вступить в контакт с Сербской Церковью, но поглавник ответил, что с Сербским Патриархатом вместе ничего обсуждать не хочет и ничего делать не будет. После обсуждения ситуации было решено, что в Хорватии создадут два архиепископства: в Загребе и Сремских Карловцах; митрополита назначат только в случае подбора подходящей кандидатуры, а до этого времени руководство Церковью возглавит администратор; будет принят устав в духе законов Хорватии; всякий сербский священник, пожелавший вернуться в Хорватию, получит на это согласие, причем ему возвратят все конфискованное имущество, и поглавник лично гарантирует безопасность таким возвращенцам. Разъяснять этот указ и набирать духовенство было поручено П. Лазичу, комиссию по подготовке устава возглавил М. Оберкнежевич.88

 Следует отметить, что при разработке проекта создания Хорватской Православной Церкви немецкие разработчики рассчитывали на ее вынужденное признание Сербской Православной Церкви, планировалось даже санкционировать переезд некоторых сербских архиереев в Загреб для участия в организации Хорватской Церкви. Видимо, было оказано давление на сербское правительство М. Недича, так как, когда 22 апреля епископы Нектарий и Вениамин посетили министра образования Велибора Йонича, чтобы сообщить о негативном отношении Сербского Синода к возможному созданию Хорватской Православной Церкви (что нашло выражение в письменном протесте от 14 апреля), министр неожиданно заявил: «Я считаю лучшим выходом, если один из сербских епископов пожертвует собой и поедет в Хорватию, чтобы спасти местный сербский народ». Йонич в частности предложил поехать епископу Зворничско-Тузланскому Нектарию, так как его епархия осталась на территории Хорватии. Однако Владыка ответил категорическим отказом, дав понять, что он не меняет своих убеждений в соответствие с конъюнктурой.89

 30 апреля Священный Архиерейский Синод Сербской Православной Церкви принял определение о непризнании законности образования неканоничной Хорватской Православной Церкви, о чем известил всех сербских архиереев, М. Недича, сербского министра образования, Архиерейский Синод РПЦЗ, а также немецкие военные власти, прося последних «защитить канонические интересы Сербской Православной Церкви». Однако это постановление оказалось невозможно отправить, как планировалось, главам Поместных Православных Церквей. Немецкие власти потребовали полностью удалить часть текста, в которой говорилось о преследованиях в Хорватии Сербской Православной Церкви и сербского народа, на что Синод не согласился. Он не смог даже опубликовать постановление в своем печатном органе «Гласнике» в связи с запретом немецкой цензуры.90

 30 апреля Заместитель Сербского Патриарха митрополит Иосиф написал о решении Синода Константинопольскому Патриарху Вениамину, и это послание все же удалось переправить в Стамбул. В послании говорилось о том, что Сербская Православная Церковь поставлена в Хорватии вне закона, многие ее священников были убиты, а около 500 изгнаны в Сербию, почти все храмы и монастыри закрыты, их имущество конфисковано. Сообщая о законе от 3 апреля 1942 г., митрополит Иосиф привел следующие аргументы в пользу неканоничности создания автокефальной Хорватской Православной Церкви: 1. Это было сделано без извещения и против воли Сербской Православной Церкви, как Матери-Церкви; 2. Также совершено вопреки желанию местного православного населения и его иерархии; 3. Соответствующий закон издала государственная власть, которая активно выступает в качестве пропагавндиста Католической Церкви; 4. Не существует никаких канонических условий для автокефалии Хорватской Православной Церкви.91

 3 мая 1942 г. в Белград приехали М. Оберкнежевич, П. Лазич и священник из Земуна Борислав Деянович для вербовки православных священнослужителей, в том числе епископов, желавших поехать в Хорватию. 4 мая Оберкнежевич, используя свои старые связи, встретился в Сербской Патриархии с главным секретарем Священного Синода протоиереем Николаем Алагичем и передал ему список из 20 русских и 42 сербских священнослужителей (в том числе 29 священников, 11 монахов и 2 преподавателей богословия), которые пожелали служить в Хорватской Православной Церкви. Оберкнежевич, заявил, что он пошел на сотрудничество с хорватскими властями, чтобы спасти сербские церкви, монастыри, верующих, и выразил желание встретиться с Заместителем Патриарха митрополитом Иосифом, однако Владыка его не принял. Сербские архиереи, по словам митр. Иосифа, «отвергли всякое общение с такими перебежчиками».92

 После выяснения провала поездки Оберкнежевича в Белград была предпринята неудачная попытка создать Синод Хорватской Православной Церкви во главе с администратором священником Василием Шурланом, который официально стал советником Министерства юстиции у культов.93

 Между тем на территории Хорватии проживали два православных архиерея - русские архиепископы Феофан и Гермоген в монастыре Хопово. На тревожный запрос митрополита Анастасия об их возможном участии в создании неканоничной Хорватской Православной Церкви Владыка Гермоген в ответном письме от 29 апреля попросил успокоить Заместителя Сербского Патриарха митрополита Иосифа, указав, что «мы, ценя услуги Сербской Патриархии для Церкви нашей Заграничной, не сделаем ничего для него обидного».

 Архиепископ также отметил: «Вы совершенно правы, когда пишете, что среди наших Епископов не найдется ни одного, кто решился бы возглавить Православную Церковь в Хорватии без надлежащего благословения со стороны Русской Церковной Власти, а равным образом со стороны Сербской Церкви, ибо по церковным канонам такое действие недопустимо, ибо таковой Епископ навлек бы на себя не только нравственную, но и каноническую ответственность... Доселе предложения об учреждении автокефалии от подлежащего правительства к нам не поступало, а если бы таковое поступило, тогда мы сочли бы себя обязанными обратиться за разрешением и благословением к Русскому Заграничному Синоду, и лишь по его указанию могли бы принять соответствующие меры. Правда, частно нам известно было, что означенное предложение ожидается, но и только, и на извещение из Карловцев по этому делу я запросил сообщить мне подробности, чтобы затем доложить Синоду. Ответа на мою просьбу еще не получено, а когда получится, немедленно буду писать Вам». 25 мая митрополит Анастасий сообщил об ответе Владык в Сербский Синод.94

 Первоиерарх РПЦЗ еще с начала апреля добивался разрешения на поездку архиепископов Феофана и Гермогена в Белград для участия в заседании Архиерейского Синода по поводу образования Средне-Европейского митрополичьего округа, но хорватские власти, преследуя свои цели, этому всячески препятствовали. В результате Владыка Анастасий был вынужден 13-16 мая письменно обратиться к архиепископам с просьбой изложить их мнение о создании митрополичьего округа письмом. 26 мая Владыки Гермоген и Феофан написали в Синод о своем положительном отношении к решению этому вопросу. В конце концов, даже германский МИД, признавший необходимость образования митрополичьего округа, 5 июня 1942 г. отправил телеграмму в Загреб о своем согласии с поездкой архиепископов из Хопово в Белград.95

Архиепископ Гермоген (Максимов) с духовенством Хорватской Православной Церкви

 Однако события к тому времени приняли новый неожиданный оборот, резко изменивший ситуацию - 81-летний архиепископ Гермоген (в миру Григорий Иванович Максимов) стал главой Хорватской Православной Церкви. Владыка Гермоген родился 10 января 1861 г. в станице Нагавской, области войска Донского в семье казака, служившего псаломщиком в храме. Он окончил Нагавское Духовное училище, в 1882 г. - Новочеркасскую Духовную семинарию и в 1886 г. - Киевскую Духовную Академию со степенью кандидата богословия. В 1887 г. о. Григорий был рукоположен во иерея, 21 августа 1909 г. пострижен в монашество с именем Гермоген и возведен в сан архимандрита, а 9 мая 1910 г. хиротонисан в Петербурге во епископа Аксайского, викария Донской и Новочеркасской епархии.

 В годы гражданской войны Владыка участвовал в белом движении, после его разгрома на юге России в марте 1920 г. эмигрировал в Грецию в сане епископа Екатеринославского и Новомосковского (с октября 1919 г.). В июне 1922 г. он был назначен Высшим Церковным Управлением за границей управляющим русскими общинами в Греции, Африке и на Кипре и с 1923 г. проживал в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. Югославии). Епископ Гермоген был одним из основателей организованного для подпольной деятельности на территории СССР «Братства Русской Правды», около 20 лет он состоял членом Архиерейского Синода РПЦЗ (с 2 сентября 1922 г.). Возведенный в 1929 г. в сан архиепископа, Владыка Гермоген получил назначение в Западно-Американскую епархию, но по состоянию здоровья вынужден был остаться в Югославии. Архиепископ отличался прямотой, честностью, твердостью в противостоянии советской власти, но также и определенным честолюбием, в частности, одно время он рассматривался в качестве возможного главы автокефальной Албанской Православной Церкви.96

 Хорошо знавший Владыку в 1930-е гг. В. Маевский позднее вспоминал: «Он был частым гостем сербской патриархии, приезжал ежемесячно на несколько дней для участия в заседаниях Синода Русской Зарубежной Церкви. Донской казак по рождению, - он бывал грубоват и резок. Когда исполнилось 50 лет пребывания в священном сане, - в Белграде организовано было публичное торжественное чествование его. Присутствовал патриарх Варнава (с сербскими архиереями), который испросил от правительства высокую награду (орден), а от себя лично - денежный подарок юбиляру».97

 В переговорах с архиеп. Гермогеном главную роль сыграл М. Оберкнежевич, которого Владыка лично хорошо знал по Сремским Карловцам. Еще в апреле 1942 г., после разговора в Загребе с Хелмом и Кунгелем Оберкнежевич приехал в Хопово для беседы с архиеп. Гермогеном. Однако во время первой встречи Владыка заявил, что возглавит Хорватскую Церковь только в случае его избрания Собором и получения согласия Сербской Церкви-Матери, фактически выгнав посетителя.98

 Состоявшееся через несколько недель второе посещение Оберкнежевичем архиеп. Гермогена было более успешным. Как позднее писал Оберкнежевич в своей книге «Развитие Православия в Хорватии и Хорватская Православная Церковь», интернированный немцами в монастыре Панчева Сербский Патриарх Гавриил негласно одобрил выбор Владыки Гермогена главой Хорватской Церкви и лишь категорически высказался против его титулования Патриархом, кроме того, Первосвятитель Гавриил якобы написал своему Заместителю митрополиту Иосифу о необходимости в свете новых обстоятельств сделать все возможное для благоустроения Православия в Хорватском государстве.99

 Некоторые современные хорватские ученые, в частности В. Гейгер, подтверждают факт согласия Патриарха Гавриила, переданного через М. Оберкнежевича. Упоминается также причастность к этому делу русского эмигранта из Белграда, коммерсанта Григория Миткевича, повлиявшего на решение Владыки Гермогена.100

 Правда, найти соответствующие документы не удалось. Сам Патриарх Гавриил в разговоре в феврале 1945 г. в Зальцбурге с румынским митрополитом Виссарионом его помощь Хорватской Православной Церкви: «Не было никакого оправдания участия в этом Румынской Церкви и помощи усташам в насилии. По моему мнению, Румынская Церковь согрешила в своей христианской любви».101

 Выслушав заверения Оберкнежевича о согласии Патриарха Гавриила, Владыка Гермоген был удовлетворен этим, и только тогда решился принять предложение хорватского правительства. Архиепископу были переданы письмо начальника отдела культов Радослава Главаша и устные поздравления Павелича и министра юстиции и культов Мирко Пука. Владыке обещали зарплату 15 тыс. кун и дополнительную выплату 20 тыс. кун на представительские нужды ежемесячно. Кроме того, Оберкнежевич сказал архиепископу, что его зовут русские общины в Загребе и Осиеке и, вероятно, появившаяся в Хорватии казацкая дивизия, а на случай отказа Владыки есть второй, якобы уже выразивший согласие кандидат на пост главы Хорватской Церкви - румынский митрополит Виссарион (Пую).102

 Архивные документы свидетельствуют, что Владыка Гермоген уступил давлению немцев и хорватских властей, шантажируемый угрозой дальнейших жесточайших преследований сербов. В сообщении германского посольства из Загреба от 26 июня 1942 г. говорилось: «...ему дали понять, что православным придется плохо, если он не примет должности».103 А в другом сообщении посольства от 28 июля подчеркивалось, что архиепископ Гермоген принял службу «только под давлением и чтобы, насколько возможно, избавить православное население от дальнейших жестоких преследований».104 Хотя, возможно, свою роль сыграли и другие, в том числе материальные, факторы. В дальнейшем Владыка был уверен в правильности своего шага. Однажды он сказал: «Сам Христос ведет Церковь, а я только сохранил Церковь - Его Невесту, в которой сила его таинства и Его благодати».105

 В своих показаниях на допросе 20 июня 1945 г. митр. Гермоген так охарактеризовал свои переговоры с Оберкнежевичем: «...он пояснил мне, что весь этот верующий народ остался без священников, так как в НГХ (Независимом государстве хорватов) не существует Православная Церковь, которая выполняла бы религиозные функции, то есть ни крещения, ни венчания, ни похороны не совершаются по православным церковным обычаям, не говоря уже о церковных молитвах и обрядах. Оберкнежевич сообщил мне, что поглавник хочет основать Хорватскую Православную Церковь, так как Сербская Православная Церковь не может больше вести свою работу на территории НГХ, учитывая то, что глава Сербской Церкви находится в Сербии, а поглавник желает, чтобы Православная Церковь в НГХ была независимой. В связи с этим Оберкнежевич предложил мне вместе с архиепископом Феофаном заняться организацией Православной Церкви в Хорватии. С нашей стороны это предложение было принято, так как мы считали, что это единственная возможность возобновить жизнедеятельность Православной Церкви в НГХ. В тот момент я не знал, что Православная Церковь в НГХ подвергалась преследованиям, а священников изгнали. Оберкнежевич передал наш ответ поглавнику НГХ и через несколько дней снова вернулся в Хопово, когда и предложил мне от имени поглавника произведение в сан митрополита Загребского. Вместе с Оберкнежевичем я направился в Загреб».106 При этом следует отметить, что архиепископ Феофан, в конце концов, отказался участвовать в создании Хорватской Православной Церкви.

 Оригинальное объяснение поступку Владыки Гермогена дал главный редактор выходившего в Белграде русского журнала «Церковное обозрение» Е.И. Махараблидзе. Он написал, что архиепископ возглавил Хорватскую Церковь, как «специалист по церковным канонам, всегда идущий навстречу образованию самостоятельных церквей».107 Оберкнежевич же в своей упоминавшейся книге отметил: «Необходимо подчеркнуть, что Владыка Гермоген годами монашествовал и не был честолюбивым, обладал он общеизвестной высокой моральной и духовной чистотой. Его согласие возглавить Хорватскую Православную Церковь представляло огромную жертву. Сделал он этот выбор, побуждаемый христианскими и гуманными началами».108

 29 мая архиепископ Гермоген в сопровождении о. В. Шурлана, благочинного игумена Мирона (Федерера), П. Лазича, советников М. Оберкнежевича и Д. Мирковича встретился с Павеличем в его резиденции. Они обсудили будущую организацию Православной Церкви, причем Владыка говорил о необходимости разрешения открытия храмов.109 5 июня 1942 г. поглавник утвердил устав Церкви из 123 статей и назначил Владыку Гермогена митрополитом Загребским и всей Хорватской Православной Церкви. В соответствие с уставом новая автокефальная Церковь должна была состоять из четырех епархий - Загребской митрополии с кафедрой в Загребе (включала шесть благочиний) и трех епископств: Сараевского с кафедрой в Сараево (четыре благочиния), Петровацкого с центром в Босанском Петровце (семь благочиний) и Бродского с кафедрой в Босанском Броде (три благочиния), а также архиерейских наместничеств и приходов.

 Предусматривались выборы Патриарха, но первых епископов и Патриарха должен был назначать лично Павелич. Верховной властью в Хорватской Церкви формально считались Патриарх и Архиерейский Собор. Учреждение Патриаршества было отложено до получения признания Вселенского Патриарха и проведения в мирное время Собора. На упоминавшемся допросе 20 июня 1945 г. митр. Гермоген показал: «В соответствии с положениями устава Хорватской Православной Церкви я, как ее глава, должен быть в сане Патриарха. Поглавник предлагал мне это, но я отказался, так как прекрасно знал, что согласно церковным канонам никто не может принять сан Патриарха без согласия на то Вселенского Патриарха в Константинополе. Так как в НГХ не было представительства, имеющего связь со Вселенским Патриархом, я не имел возможности обратиться к нему в письменной форме с просьбой признать меня Патриархом».110

 Согласно уставу Хорватской Православной Церкви ее Собору вменялось в обязанность забота о сближении и соединении христианских Церквей (здесь, вероятно, имелась ввиду будущая уния с Католической Церковью). По свидетельству написавшего этот устав М. Оберкнежевича, он взял за основу устав Сербской Православной Церкви с учетом хорватских законов.111

 7 июня состоялась торжественная интронизация митрополита Гермогена в Свято-Преображенской церкви Загреба (в этот сан Владыку ввел не архиерей, а настоятель храма священник Серафим Купчевский), а 8 июня Владыка в присутствие представителей хорватского правительства и делегации православного духовенства принес перед Павеличем присягу в верности хорватскому государству, его главе и законам. Церемонию отличалась подчеркнутой помпезностью. Перед резиденцией поглавника был выстроен почетный караул его личной стражи, который отдал митрополиту воинские почести.112

 7 июля митр. Гермоген в сопровождении своего секретаря М. Оберкнежевича и иеромонаха Вениамина (Павловского) посетил Хорватский государственный собор, где имел продолжительную беседу с его председателем Марко Дошеном. Интересно, что Г. Хелм в донесении своему начальству от 9 июня 1942 г. весьма сдержанно отозвался о Владыке Гермогене в качестве митрополита Загребского, отметив возможные негативные последствия, так как «он - эмигрант из России с панславянской ориентацией».113

 Одна из центральных фигур Хорватской Православной Церкви М. Оберкнежевич в 1979 г. называл ее учреждение попыткой создать независимую от конфессиональной принадлежности хорватскую идентичность.114

 Впрочем, ближайшими помощниками митр. Гермогена стали в основном русские священники. Ввиду отсутствия епископов Владыка в мае 1942 г. назначил только четырех архиерейских наместников (все они были русскими эмигрантами): свящ. Серафима Купчиевского - в Загреб, архим. Николая (Руженцева) - в Сараево, свящ. Антония Парадиева - в Зеницу и прот. Василия Юрченко - в Шид. Секретарем Владыки был М. Оберкнежевич, референтом церковных дел - прот. Иосиф (Йоцо) Цвиянович, а священнослужителями при митрополите - отцы Вениамин Романов и Алексий Борисов.115

 Первыми признали новый титул Владыки Гермогена, помимо загребского прихода, русская община и казачий атаман в Сараево. Митрополита поддержали и отдельные (далеко не все) деятели четников, особенно активно командир отряда «Кочич» У. Дренович. Сербское же духовенство и миряне на территории Хорватии в основной массе создание новой Церкви отвергло. Так, например, в Зворничско-Тузланской епархии ее признали лишь семь священников.

 В середине ноября 1942 г. состоявшееся в боснийском городке Сербска Ясеница собрание помогавших партизанам православных священнослужителей постановило, что они остаются верными Сербской Церкви и единогласно осуждают Хорватскую Церковь, как порождение усташей и инструмент денационализации. Собравшиеся также высказались против «белогвардейского беглеца, самозванного митрополита Гермогена», назначение которого Павеличем главой Хорватской Церкви является «соблазном и унижением для православия». Подобным образом выразился и ЦК Коммунистической партии Хорватии: Хорватская Православная Церковь является обманом, признавшие ее священники - «предателями».116

 Сербская Церковь реагировала на преследования православных и создание Хорватской Православной Церкви неоднократными протестами и обращениями к сербскому премьер-министру М. Недичу и немецкому командованию в Сербии. Так в конце мая 1942 г. Патриархия послало в правительство Сербии протест в связи с грабительским захватом хорватским государством собственности Сербской Церкви. 8 июня министр образования поддержал этот протест и переслал его в штаб командующего немецкими войсками в стране. После этого уполномоченный германского МИД в Белграде Бенцлер встретился с епископом Зворничско-Тузланским Нектарием и выяснил, что Сербская Церковь после распада Югославии считает себя хранительницей единства страны, не признаёт и в ближайшем будущем не признает Хорватской Православной Церкви, которой передана собственность Сербской Церкви в Хорватии. В своем докладе в МИД от 9 ноября 1942 г. Бенцлер полагал, что сейчас не следует заниматься этим вопросом. Шеф полиции безопасности и СД 31 декабря на соответствующий запрос также ответил, что внесение ясности в данное дело в настоящее время представляется нецелесообразным. В результате германский МИД 13 января 1943 г. указал Бенцлеру в подходящей форме отклонить ходатайство Министерства образования Сербии.117

 4 августа 1942 г. Сербский Синод принял новое постановление по делу создания автокефальной Православной Церкви в Хорватии: 1. Подтвердить решение от 30 апреля о непризнании Хорватской Православной Церкви, как неканоничной и основанной вопреки желанию местного сербского населения и архиереев; 2. Рассматривать запрещающее архиеп. Гермогена определение Синода Русской Православной Церкви как свое собственное, просить митр. Анастасия продолжить судебный процесс над архиепископом, вынести решение и передать соответствующие документы Сербскому Синоду; 3. Разослать это постановление всем сербским архиереям с рекомендацией, чтобы архипастыри довести его до сведения всех священников, а те, в свою очередь, верующих. Следует отметить, что, добыв протокол этого заседания Синода, германский МИД переслал его в СД.118

 Немецкое посольство в Загребе неоднократно извещало свое начальство о деструктивной деятельности Сербской Церкви в Хорватии. 11 июня 1942 г. посол писал, что отношение хорватского правительства к образованию самостоятельной Хорватской Церкви удовлетворительное, но эти устремления наносят вред Сербской Православной Церкви и также сербскому населению. Поэтому надо учитывать, что из-за сопротивления с сербской стороны мероприятиям хорватского правительства по всем направлениям, примирения двух стран пока не будет. В связи с этим посол предлагал унифицировать германское отношение к Православным Церквам в Сербии, Хорватии и других балканских странах и согласовать данную позицию с общей политикой в регионе, прогнозируя в противном случае неудачу религиозной политики.119

 22 октября посольство сообщало в германский МИД об опасности устремлений Сербской Церкви охватывать все православное население на отошедших от Сербии территориях. Оно отмечало, что с учетом национальной роли Сербской Церкви подобные требования представляют попытку приобрести политическое влияние на указанное население. Наконец, в декабре 1942 г. посольство писало, что Сербский Синод, как и раньше, стремится сделать германское правительство ответственным за преследование православных сербов в Хорватии или, как минимум, отвести ему роль третейского судьи. Поэтому всякое дальнейшее преследование сербского элемента в Хорватии будет истолковано Сербской Православной Церковью, как нежелание или неспособность немецкого правительства вмешиваться в это дело. С другой стороны стремление правительства Германии использовать Сербскую Церковь для замирения занятых территорий не увенчается значительными успехами, пока будет существовать впечатление, что правительство не хочет серьезно заниматься ее частично обоснованными жалобами.120 Это противоречие германские власти так и не смогли разрешить.

 Всевозможные препятствия деятельности Хорватской Православной Церкви чинили и сербские архиереи за границей. Так проживавший в США епископ Дионисий 18 октября 1942 г. написал и отправил государственному секретарю меморандум «Квислингское порождение - Хорватская Православная Церковь», в котором писал о преследованиях сербов и подчеркивал, что «православных хорватов не существует».121

 Хотя немцы имели своих осведомителей в руководящих органах Сербской и Русской Зарубежной Церквей, они не ожидали их резко негативной реакции на создание Хорватской Православной Церкви.

 Председатель Архиерейского Синода РПЦЗ митрополит Анастасий категорически не признал образования неканонической Церкви и еще до официального вступления архиепископа Гермогена в новую должность запретил его в священнослужении. Предварительно Первоиерарх обратился с запросом к известному знатоку канонов профессору С.В. Троицкому, который дал строго каноническое заключение. После воскресного богослужения в белградской Троицкой церкви митрополит с амвона сообщил прихожанам о решении Архиерейского Синода от 6 июня исключить архиеп. Гермогена из состава Синода и духовенства РПЦЗ, запретить в священнослужении и при первой возможности (наличии полагающегося состава епископов) предать его суду Архиерейского Собора. В тот же день в Троицкой церкви Владыка Анастасий по свидетельству прихожан «весьма резко осудил и само государство Хорватию с его жестокими гонениями православных сербов, за что сам подвергся преследованию со стороны Гестапо, как за явное возбуждение общественного мнения против союзного Германии государства на оккупированной во время войны территории».122

 6 июня митр. Анастасий письменно известил о решении Архиерейского Синода Заместителя Сербского Патриарха митр. Иосифа, отметив, что он был очень удивлен поступком архиеп. Гермогена. 9 июня Первоиерарх РПЦЗ написал о случившихся событиях в Софию русскому архиепископу Серафиму (Соболеву): «...новое испытание постигло нашу Церковь вследствие антиканонического поступка Высокопреосвященного архиепископа Гермогена». Митр. Анастасий попросил известить об этих событиях Синод Болгарской Православной Церкви, и отметил, объясняя запрещение архиеп. Гермогена: «Необходимость принять срочные меры для предотвращения дальнейшего соблазна и сохранения братских отношений с Сербской Церковью вынудила меня принять решение, изложенное в моей резолюции от 24 мая / 6 июня с.г.».123

 11 июня Первоиерарх РПЦЗ написал Епископскому Совету при Управляющем русскими православными общинами в бывшей Югославии: «По полученным сведениям в Хорватии образована автокефальная Церковь без согласия Церкви-Матери. Во главе этой новой Церкви, вопреки священным правилам, встал Архиепископ Екатеринославский и Новомосковский Гермоген. Ввиду нарушения им целого ряда священных правил и выхода из подчинения своей канонической власти в лице Архиерейского Синода, мною резолюцией от 24 мая / 6 июня с.г. наложены на него прещения. Вследствие сего русскому духовенству, находящемуся в Хорватии, должно воздерживаться от всякого молитвенного канонического общения с ним, о чем Епископский Совет даст сему духовенству соответствующие указания».124

 Напечатать или объявить о решении Архиерейского Синода где-либо, кроме русских церквей, немецкие власти не разрешили. Так, в телеграмме представителя германского МИД в Белграде Бенцлера своему начальству в Берлин от 16 июня 1942 г. говорилось: «Посольство в Загребе уже по телеграфу просило меня помешать Патриарху местной Русской Церкви Анастасию, который не признает основания новой Церкви в Хорватии, публично выступить против нее. В связи с этим известно, что Патриарх Анастасий сообщил исполняющему обязанности председателя Синода Сербской Православной Церкви, что он не признает новой Хорватской Церкви, не согласен с назначением митрополитом Гермогена, отстранил его и в соответствии с каноническим правом начал против него судебное разбирательство».

 Бенцлер сообщил, что по его настоянию цензура воспрепятствовала публичному выражению мнения митр. Анастасия, причем митрополиту конфиденциально дали знать о желательности его отказа от всякого высказывания позиции против Хорватской Православной Церкви в проповедях и т.п. Владыка согласился с этим, «настаивая, однако, на точке зрения, что создание Церкви и занятие поста ее главы Гермогеном по каноническому праву недопустимо, и легализация произошедшего возможна только с согласия Сербской Православной Церкви».125

 Несколько раз немцы безрезультатно пытались воздействовать на главу РПЦЗ, чтобы тот отменил свои прещения. После разговора с Павеличем Владыка Гермоген по совету Г. Хелма обратился в Архиерейский Синод с просьбой признать его и не наказывать за самовольные действия, но митр. Анастасий лишь известил об этом письме Сербский Синод. Первоиерарх РПЦЗ вызывал митр. Гермогена в Белград, надеясь при личной встрече «вразумить» его, но последний от этого уклонился, считая, «что переговоры не приведут к позитивным результатам, так как Анастасий был односторонне проинформирован со стороны православного сербского митрополита».126 В свою очередь хорватские власти просили германское правительство предпринять необходимые шаги для организации поездки митр. Анастасия в Загреб с целью урегулирования отношений с митр. Гермогеном, однако, из этого также ничего не вышло.127 Верность главы РПЦЗ Сербской Церкви оказалась сильнее давления оккупационных властей.

 Упоминавшийся архимандрит Иоанн (Шаховской) так охарактеризовал действия Владыки Гермогена: «Удар для Православной Церкви Сербии, сильно пострадавшей во время войны. И это после того, как Сербская Церковь великодушно приняла под свое покровительство епископов Карловацкого Синода».128

 Следует отметить, что к сотрудничеству с Хорватской Церковью не удалось склонить архиепископа Феофана, которому почти год препятствовали покидать монастырь Хопово, и даже предлагали пост митрополита. 17 августа 1942 г. германский МИД, учтя ходатайство митр. Анастасия, просил свое посольства в Загребе получить разрешение на поездку архиеп. Феофана в Белград. Однако 27 августа немецкое посольство ответило, что эта поездка представляется руководству Хорватии в настоящее время нежелательной. Только 15 октября 1942 г. Владыка Феофан смог переехать для постоянного жительства в Белград (где он и скончался 18 июня 1943 г.).129

 В дальнейшем между Архиерейским Синодом и митрополитом Гермогеном произошли два острых конфликта. Первый из них касался русских церквей в Сараево, Земуне и Цриквенице, находившихся в юрисдикции РПЦЗ. Митр. Гермоген потребовал от этих приходов поминать за богослужением его и Павелича, угрожая полицейскими акциями. Рассмотрев этот вопрос 14 декабря 1943 г., Архиерейский Синод РПЦЗ решил установить в надлежащих местах богослужения поминовение в хорватских храмах гражданских властей по форме: «Независимую державу Хорватскую и Поглавника ея», поминовение же митрополита Гермогена, как не находящегося в молитвенном общении с Русской Православной Церковью за границей, признать невозможным.130

 Синодальная канцелярия обратилась 29 декабря 1943 г. к уполномоченному германского МИД по Юго-Востоку Нойбахеру, прося защитить религиозную свободу русских приходов от притязаний и притеснений хорватского правительства. Управляющий канцелярией Г. Граббе, отмечал, что в Сербии положение русских общин совсем другое, чем в Хорватии, на основе межцерковного соглашения в русских храмах Сербии кроме собственных архиереев поминают и сербских епархиальных епископов.

 31 декабря Нойбахер сообщил об этом ходатайстве в МИД, рекомендовав воспрепятствовать требованиям митр. Гермогена, «учитывая культурно-политически очень благопристойную позицию Патриарха Анастасия в Белграде». Согласившись с этим предложением, германский МИД 7 февраля 1944 г. указал посольству в Загребе воздействовать на митр. Гермогена. 24 февраля посольство ответило, что в хорватском правительстве к требованиям митрополита относятся пассивно, и не будут применять принудительные меры, а начальник отдела культов сообщил о терпимом положении русских церквей в Хорватии. В свою очередь имеются основания подозревать русского священника в Сараево в вербовке прихожан для своего храма среди членов Хорватской Православной Церкви. Воздействие же на митр. Гермогена в смысле принуждения его отказаться от требований невозможно, правда, он не имеет средств, чтобы эти намерения осуществить.131

 Такой ответ не устроил МИД, и 10 марта он повторно рекомендовал посольству в форме, которая не повредила бы немецким связям с митр. Гермогеном, воздействовать на архиерея, так как русским церквам в Хорватии угрожают закрытием, если в них не станут поминать митрополита (поминовение поглавника в этих храмах к тому времени уже было введено). Повторное требование подействовало, и 6 апреля 1944 г. посольство сообщило в МИД, что оно рекомендовало митр. Гермогену не выдвигать дело на передний план. Митрополит выразил согласие, поскольку русские священники и так уже имеют его предписания. К тому же хорватское правительство по прежнему относится к этому делу пассивно.132

 Таким образом, Архиерейский Синод отстоял свои церкви в Хорватии. Правда, из прежних пяти русских приходов, оказавшихся на территории этой страны, в юрисдикции РПЦЗ осталось только три: сараевский св. кн. Александра Невского во главе с настоятелем прот. Алексием Крыжко, земунский свв. Архангелов Михаила и Гавриила с настоятелем прот. Виталием Лепоринским и цриквеницкий (приход в Сремских Карловцах фактически перестал существовать еще в 1941 г., а загребский перешел в юрисдикцию Хорватской Церкви). Кроме того, часть новосадского прихода, проживавшая в г. Петроварадине, оказалась на территории Хорватии отрезанной от своего храма. Хорватские власти осенью 1941 г. предоставили русской общине в Петроварадине для проведения богослужений бывшую сербскую военную церковь, и таким образом там возник новый приход в юрисдикции РПЦЗ.

 Самым значительным из указанных приходов являлся сараевский. В этом городе в 1920-1929 гг. находился Русский кадетский корпус, для которого в марте 1921 г. в здании бывших военных казарм была устроена домовая церковь св. кн. Александра Невского (ее настоятелем служил законоучитель корпуса), вскоре появился русский участок на военном кладбище. После того, как 5 сентября 1929 г. корпус был ликвидирован, закрылась и церковь, но уже в 1930 г. в городскую больницу был назначен протоиерей Алексий Федотович Крыжко, который возродил русский приход. В 1932 г. приход снял помещение бывшей мастерской на ул. Деспича, д. 6, где и устроил новую домовую церковь. В это время в Сараево проживало 616 русских, но в приходе состояло около 100 семей. В 1934 г. при храме открылась воскресная школа, в создании которой главную роль сыграло сестричество во главе с Е.Н. Пелипец, регентом прекрасного церковного хора была К.П. Камат, казначеем - А.Н. Богатырев, а церковным старостой - Б.П. Викентьев.

 В сентябре 1933 г. русский храм посетил Сербский Патриарх Варнава, а летом 1938 г. - Первоиерарх РПЦЗ митрополит Анастасий. В связи с убийством в 1934 г. югославского короля Александра I Карагеоргиевича в церкви был устроен киот, увенчанный гербами России, Югославии и вензелем короля (в период оккупации югославский герб и вензель укрыли за широкой траурной черной тесьмой). После закрытия в 1941 г. почти всех православных храмов Сараево, многие сербы ходили молиться в русскую церковь. При этом о. Алексий Крыжко тайно совершал богослужения в лесу для четников, бесстрашно исповедовал и причащал борцов против нацистов и усташей.133

 В г. Земуне, как уже говорилось, в годы войны существовало оставшееся в юрисдикции РПЦЗ русское иноческое братство Святого Креста, настоятелем которого служил игумен Лука (Родионов). Даже служивший регентом в русской церкви Земуна сын Владыки Гермогена Сергей Григорьевич Максимов не последовал за своим отцом, остался верным РПЦЗ и в дальнейшем, до конца войны был псаломщиком при походной церкви Русского корпуса в Югославии.

 Связь русских общин Хорватии с Белградом или Нови Садом из-за необходимости получения виз была крайне затруднена. Так, когда в августе 1942 г. митр. Анастасий назначил в Земун диакона Михаила Толмачева, тот не смог выехать туда из Венгрии. В 1941 г. священники из Нови Сада еще могли приезжать для совершения богослужений в Петроварадин, однако затем им перестали выдавать хорватские визы. Даже летом 1944 г. приходы РПЦЗ в Хорватии все еще не перечисляли Архиерейскому Синоду обязательные 10 % от церковного дохода. Общая численность прихожан РПЦЗ в Хорватии в то время составляла около 6 тыс. человек, которых окормляли четыре священника. При этом хорватские власти официально не признавали Зарубежную Русскую Церковь и лишь терпели ее.134

 Так как на территории Хорватии действовали части 1-й казачьей дивизии (преобразованной со временем в 15-й кавалерийский казачий корпус) и Русского корпуса, имевших военное духовенство в юрисдикции РПЦЗ, эти священнослужители нередко совершали богослужения не только для солдат своих частей, но и в православных храмах для русских и сербских прихожан. В частности, корпусной священник Русского корпуса игумен Никон (Рклицкий) 25 января 1945 г. написал митр. Анастасию, что он по приглашению настоятеля участвовал в совершении рождественских богослужений и произнесении проповедей в русской церкви г. Сараево.

 В этом письме отец Никон дал самую высокую оценку общине и ее настоятелю: «Местный русский приход, во главе с протоиереем о. А. Крыжко, при самых неблагоприятных обстоятельствах сохранил полную каноническую чистоту, чему способствовала твердость настоятеля, неоднократно подвергавшего свою жизнь опасности... Приходская церковь в г. Сараево производит очень благоприятное впечатление по своему благолепию и чинности и красоте богослужений. Проживая несколько дней в г. Сараево, я имел возможность убедиться, что протоиерей о. Алексий Крыжко пользуется любовью, уважением и добрым влиянием не только среди своей паствы, но и среди местного населения, как православного, так и неправославного, о чем мне приходилось слышать в трамваях и на улицах от людей, обращавшихся ко мне с вопросами о моем пребывании в г. Сараево».135

 Еще один конфликт Хорватской Православной Церкви с РПЦЗ, возникший летом 1944 г. был связан именно с деятельностью духовенства русских частей на территории Хорватии. Митр. Гермоген обратился к командованию 1-й казачьей дивизии с призывом подчинить воинских священников его юрисдикции, перейти при богослужениях на григорианский календарь и возносить молитвы за него и Павелича. По этому поводу митр. Анастасию пришлось снова обращаться к немецким властям, которые помогли отклонить притязания Загребского митрополита.136

 В целом же германские ведомства старались поддерживать Владыку Гермогена. Впервые его приняли в посольстве в Загребе 10 июля 1942 г. и обещали всячески помогать митрополиту в «тяжелой работе». В дальнейшем такие визиты стали регулярными. 17 июля 1942 г. немецкий посол Каше даже сам посетил митр. Гермогена, упомянув в беседе, «что, как и прежде, охотно готов его поддерживать любым образом».137

 Владыке уже вскоре после вступления в должность удалось несколько улучшить положение православных в Хорватии. В июне 1942 г. во время своей поездки в Сирмиен он открыл несколько закрытых там ранее храмов. 28 июня церковный староста с. Рогожа написал митр. Гермогену о закрытии храма, насильственном перекрещевании и желании прихожан открыть церковь. В дальнейшем его ходатайство было удовлетворено.

 В конце июля 1942 г. благодаря усилиям митрополита вышло распоряжение министра юстиции и культов о выплате государственных пособий, назначении жалования или пенсии в соответствии с законом о чиновниках священникам Хорватской Православной Церкви, их вдовам и сиротам. Причем право на получение пособий получили и жившие в стране жены священнослужителей, находившихся в безвестном отсутствие, высланных или самостоятельно уехавших из Хорватии. В конце 1943 г. подобная помощь оказывалась 81 вдове, 42 женам священников Сербской Церкви и 38 сиротам.138

 Живший в годы войны в Загребе и лично хорошо знавший Владыку Гермогена генерал И.А. Поляков 9 марта 1951 г. писал в его защиту епископу Флоридскому Никону: «1. По всей Хорватии шло гонение на православных: сжигались церкви, арестовывались пастыри, часть иногда расстреливалась, нередко страдали и русские священнослужители. Единственная сербская церковь в Загребе, ставшая, как бы русской, была закрыта; 2. Вступая в управление Хорватской Православной Церковью, архиепископ Гермоген поставил первым условием прекращение гонений на Православную Церковь и других безобразий. Бывший тогда во главе Хорватии д-р А. Павелич эти условия принял и отдал соответствующие распоряжения. Невольно напрашивается вопрос - богоугодное дело совершил тогда арх. Гермоген или же противное духу Святого Писания? 3. Гонения почти сразу утихли, стали открываться церкви и приводиться в порядок, получили и мы, загребчане, нашу церковь назад; 4. Вскоре арх. Гермоген становится ходатаем за всех русских, которые новой хорватской властью временно арестовывались не только в одиночку, но и большими партиями, и обычно без всяких с их стороны проступков. Так как двери поглавника (д-р Павелич) были всегда для арх. Гермогена открыты, он шел к нему, и его просьбы хорватское правительство, хотя и скрипя сердцем, но все же выполняло; 5. Посещая арх. Гермогена по несколько раз в неделю, и, часто обсуждая с ним положение и разные вопросы, выдвинутые жизнью того времени, я встречал у него много посетителей, осаждавших его разнообразными просьбами. В числе последних нередко были даже русские военные, служившие в войсках д-ра Павелича. Владыко во всем старался пойти навстречу, всем старался помочь. Следовательно, принятием возглавления Хорватской Православной Церкви арх. Гермоген сделал большое русское дело и спас многих и многих от преследования, тюрьмы, а иногда и смерти. Во имя истины и Христовой правды обходить этот вопрос молчанием, мне думается, будет несправедливо. Видимо, в то время Белград был мало осведомлен о том, что тогда происходило в Хорватии».139

 Необходимо отметить, что Владыка заступался не только за русских, но и за всех православных, прежде всего за сербов. Оберкнежевич об этом писал так: «Как участник основания Хорватской Православной Церкви, я глубоко убежден, что, принимая во внимание тогдашние военно-политические обстоятельства страны, существование этой Церкви оказалось благоприятным для сербов, хорватов и других национальностей на территории Хорватии, как в плане религиозно-духовном, так и в общечеловеческом, - наступило общее примирение хорватско-сербского конфликта, и во многих областях переговоры заключались во взаимном признании и национальной терпимости. Хорватская Православная Церковь, возглавляемая Владыкой Гермогеном, оказалась защитницей сербов в Хорватии и временным решением в рамках тоталитарного строя, не терпящего Сербскую Церковь, как исключительную господствующую организацию соседней сербской державы».140

 При этом митрополит был вынужден демонстрировать лояльность хорватским властям, в полной финансовой зависимости от которых находилась возглавляемая им Церковь. В многочисленных посланиях по случаю церковных праздников, дней создания Хорватии, именин Павелича и т.д. митр. Гермоген призывал православное население страны к повиновению правительству. Так например, в связи с празднованием в Хорватии 15-16 августа 1942 г. дня жатвы в православных храмах страны в день Успения Божией Матери (15 августа по новому стилю) были совершены богослужения с благодарственными молебствиями. Митр. Гермоген выступил по случаю праздника с посланием: «В этот день все мы вознесем свои теплые молитвы Творцу Вседержителю за счастье и лучшее будущее нашего народа, нашего дорогого отечества хорватского и за здоровье и долгоденствие нашего державного Главы Государства - Поглавника».

 3 октября Владыка Гермоген совершил в загребском храме молебен в связи с восшествием на престол болгарского царя Бориса, а 13 декабря 1942 г. - благодарственный молебен по случаю дна Ангела «вождя» украинского националистического движения в Хорватии полковника Андрея Мельника. 30 августа 1943 г., сразу же после получения сообщения о скоропостижной кончине царя Бориса, митр. Гермоген совершил панихиду по новопреставленном, на которой, помимо правительства Хорватии присутствовал болгарский посол в Загребе Иордан Мечкаров.141

 28 сентября 1943 г. митрополит Гермоген дал интервью, в котором высказался против состоявшегося в Москве избрания Патриархом Московским и всея Руси Владыки Сергия (Страгородского), оценив его лишь как тактический маневр советских властей и средство укрепления позиций Сталина: «Противозаконное восстановление Патриархата и лицемерное покровительство Сталина Русской Православной Церкви означает новый камень преткновения и новый экзамен для всего подлинного Православия. Выдержка этого экзамена потребует много усилий, чтобы Церковь при выполнении своей христианской православной миссии не понесла вреда от махинаций советских правителей». Митрополит также выразил свое твердое убеждение, что Русская Православная Церковь, которая уже выдержала так много кровавых преследований, «избежит и этой опасности».142

 С самого начала Хорватская Православная Церковь испытывала нехватку священнослужителей. Первым из них фактически стал земунский священник Василий Шурлан, который еще в марте 1942 г. подал властям прошение о создании новой Церкви. Согласно же документам Загребской митрополии первым 25 июня 1942 г. на приход в Копривницы был назначен священник Владимир Соколов, назначение которого утвердило и Министерство юстиции и культов.

 Именно отдел культов этого министерства принимало окончательные решения о поставлении духовенства, направляя их затем в Загребскую митрополию. Однако порой митр. Гермоген проявлял самостоятельность и издавал свои распоряжения о назначении священников, расходящиеся с министерскими. Административная деятельность Владыки отличалась многообразием: он объезжал приходы, освещал открываемые церкви и т.д. При этом митр. Гермоген достаточно критически относился к деятельности усташей (их надзорная служба тайно следила за Владыкой).

 Реальная власть митрополита оказалось небольшой, обо всех уступках в пользу православных он был вынужден ходатайствовать у германских и хорватских властей. Так в 1942 г. Владыка просил немецкого посла Каше помочь Хоповскому женскому монастырю. Служебный автомобиль митр. Гермогену предоставили только в 1944 г., что не свидетельствует об особом благоволении к нему хорватских властей. 20 июля 1944 г. немецкое посольство в своем обзоре отмечало, что Хорватская Православная Церковь ведет себя осторожно, и митр. Гермоген полностью зависит от Министерства юстиции и культов. Некоторые верующие писали Владыке: «Вы, преосвященный, обычная фигура, которой власти помыкают, как хотят».143

 Это было не совсем так, весь период его деятельности митр. Гермогену все-таки удавалось добиваться заметных уступок. С осени 1942 г. православные священники начали преподавать Закон Божий в некоторых хорватских школах и начал издаваться составленный по григорианскому стилю православный календарь «Огниште» (Огнище). В первом календаре на 1943 г. были помещены фотографии и цитаты из выступлений Павелича, в календаре на 1944 г. выделялась антибольшевистская статья «Православная Церковь в СССР». В октябре 1944 г. был издан последний календарь на 1945 г. В нем опубликовали произведение одного из известных православных богословов бывшего епископа Далматинского Никодима (Милаша), однако в обширной вступительной статье редактора календаря Савича Стедимлии говорилось о смысле и значении «светославия» и негативной политической роли Сербской Православной Церкви в прошлом и настоящем.144

 С начала апреля 1944 г. в Загребе два раза в месяц стала выходить газета «Глас Православия», которая была задумана для содействия объединению православного населения (последний 14-й номер появился 15 апреля 1945 г.). 13 октября 1943 г. хорватский премьер-министр Николай Мандич впервые ввел в свой кабинет православного министра (без портфеля) - адвоката из Сараево доктора наук Савву Бесаровича.

 Продолжалось восстановление закрытых и частично разрушенных в 1941 г. православных храмов. 6 июля 1943 г. в с. Ралиева вблизи г. Сараево была открыта церковь свт. Николая. Освящение и торжественное богослужение в храме в присутствии начальника местного гражданского управления совершил иеромонах В. Радованович. Всего до конца войны в Хорватии было восстановлено и открыто около 20 православных церквей, но ни одного монастыря.

Поделиться:  


в разработке

Документы общеправославного значения

Современные межправославные отношения

Древлеправославная Церковь Христова Белокриницкой иерархии

Русская Православная Старообрядческая Церковь в Румынии

Русская Древлеправославная Церковь

Расколы и разделения в Русской Православной Церкви XX-XXI ст.

Украинские церковные расколы

Русская Православная Церковь Заграницей и греческий старостильный раскол

Расколы в Румынской Православной Церкви

Расколы на территории Западной и Центральной Европы

Episcopi vagantes

Внутрицерковное сектантство и околоцерковная мифология

Купить фанеру оптом Низкая цена на фанеру, ОСБ, ДСП, ДВП. Удобный способ заказа. В наличии fanera-37.ru