3. “Серафимовский” период
Автор: В.В.Чепланов | Рубрика: Книги
Епископ Валентин (Русанцов), не раз бывавший в Поселках и знавший тонкости местной обстановки, считает иерея Геннадия слабым настоятелем для такого прихода и подыскивает ему замену [49,1]. Да и у отца Геннадия развиваются извечно русские проблемы..., он реже служит.
Настоятелем Димитриевского храма в начале 1994 года назначается протоиерей Георгий Новаковский, вскоре принявший монашеский постриг с именем Серафим [46,1].
Протоиерей Георгий, будучи клириком Русской Православной Церкви, в конце 1980-х годов вместе с семьей принимает активное участие в реконструкции, а по сути - строительстве храма Святой Равноапостольной Ольги в городе Железноводске Ставропольского края. Построенный храм был освящен в 1989 году архиепископом Ставропольским и Бакинским Антонием (Завгородним) [31]. Под руководством отца настоятеля служили и его сыновья, священники Роман и Анатолий, матушка Лидия руководила хором [46,1] - такая своеобразная семейная община. Указом нового управляющего Ставропольской и Бакинской епархией митрополита Гедеона (Докукина) отец Георгий был переведен благочинным и настоятелем храма в Баку, а затем, выразив неподчинение, отложился своего епископа и присоединился к РПСЦ епископа Валентина (Русанцова). Оставшиеся на приходе священники Роман и Анатолий также в январе 1993 года вместе с приходом Свято-Ольгинского храма переходят в юрисдикцию РПСЦ.
Запрещенные в священнослужении владыкой Гедеоном, Новаковские удерживают за собой Свято-Ольгинский храм в течение тринадцати лет. В результате многолетней борьбы епархиальных властей только после окончательного вердикта арбитражного суда Ставропольского края от 7 апреля 2005 года храм удается вернуть в Ставропольскую епархию Московского Патриархата.
Дело № А63 -1646/04-С1 о принадлежности храма стало предметом рассмотрения не только в арбитражном суде Ставропольского края, но и одним из вопросов определения имущественных прав в диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Н. Кравченко. Ее выводы не ставят под сомнение права Ставропольской епархии на Свято-Ольгинский храм и хозяйственные постройки [70,170].
Жесткая позиция правящего архиерея архиепископа Феофана (Ашуркова), сменившего скончавшегося владыку Гедеона, и заинтересованность местной власти в правовом разрешении конфликта способствовали реализации решения суда [47,1].
Отец Георгий, также запрещенный в священнослужении своим архиереем, в конце 1993 года уезжает в Суздаль, где оцененный владыкой Валентином принимает предложение возглавить посельский приход [46,1].
Отца Геннадия Варламова перемещают в село Кунчерово настоятелем Михайловского храма взамен убывшего священника Георгия. Необходимо отметить, что в 2000 году, незадолго до кончины владыки Серафима, отец Геннадий принес покаяние и был разрешен от запрещения в священнослужении [48,2].
В Поселки с новопостриженным "иеромонахом" Серафимом (Новаковским) на "духовном подъеме приехали и его духовные чада, все богослужению обученные и хорошо поющие" [49,2]. Посельчанами прибывшие встречены были очень тепло, их обустроили и обеспечили всем необходимым [46,1]. "Иеромонах" Серафим в течение короткого времени возводится в сан "архимандрита". Он вызывает в Поселки своего сына, запрещенного в священнослужении диакона Анатолия, который начинает служить вместе с отцом в Свято-Димитриевском храме, хотя номинально остается клириком Свято-Ольгинского храма в Железноводске.
Отношение посельчан к своим "священникам" просто удивительное. Они прощают (и даже в вину не вменяют) отцу Анатолию, оставленному женой-матушкой за некие аморальные поступки, его второй брак с посельчанкой [51,1].
О нарушении церковных канонов, выраженных семнадцатым Апостольским правилом, двенадцатым правилом св. Василия Великого, запрещающим клирикам второбрачие, и 6-м правилом Трулльского Собора, повелевающим второбрачного священника извергать из сана [94,530], никто не вспоминает. Безусловно, без сельских пересудов здесь не обходится, но на его священническом авторитете это никак не отражается, даже, наоборот, в какой-то степени приближает отца Анатолия к сельчанам, делает его по-настоящему "своим".
Характерной чертой этого времени становится чрезвычайно активная антипатриархийная пропаганда отца Серафима как среди прихода, так и среди клира [17]. Не стесняясь в выражениях, он рассказывает пастве о бесчинствах и раздорах, якобы происходящих в Патриаршей Церкви, особенно стращает порядками в кузнецких церквях и, в частности, пугает кузнецким благочинным протоиереем Николаем Гудковым [46,2]. Заявляемая забота о пастве и декларируемая религиозная независимость - на деле всего лишь плохо завуалированная попытка посредством дезинформации лишить свободы выбора свою паству и не дать разбежаться клиру.
Тревоги его по этому поводу были не беспочвенны. Потребительское отношение к людям, задержки и невыплаты и без того символической зарплаты, неоправданные переводы певчих, тотальный контроль со стороны отца Серафима приводят к оттоку от него людей[46,2].
В руководстве Суздальской епархии РПЦЗ происходят значительные перемены. Бурные процессы 1991 - 1993 годов в государстве, негативная деятельность созданного в январе 1992 года Синодального Представительства РПЦЗ в России под управлением епископа Варнавы привели к административному отделению от РПЦЗ вначале приходов архиепископа Лазаря, а затем и епископа Валентина. Постановлением Синода РПЦЗ в июле 1993 года оба архиерея за неподчинение удаляются со своих кафедр и отправляются на покой [84,18]. Решение это остается номинальным.
Просьбы опальных архиереев пересмотреть решение в РПЦЗ не были услышаны. Тогда в марте 1994 года они переходят на автономное самоуправление и рукополагают трех новых епископов: со стороны Лазаря - архимандрита Агафангела, со стороны Валентина - архимандритов Феодора и Серафима. Одновременно провозглашается о создании Высшего Церковного Управления (ВЦУ) Российской Православной Церкви [65].
В декабре 1994 года было достигнуто временное примирение с РПЦЗ. Прибывшим в начале февраля 1995 года в Джорданвиль епископам Агафангелу, Федору и Серафиму Священным Синодом РПЦЗ выдвигаются жесткие требования их утверждения в сане епископов. Они должны были осудить действия архиепископа Лазаря и епископа Валентина за непризнание ими ранее достигнутых соглашений по разграничению полномочий и остаться в Америке на испытательный срок. На эти условия согласился только епископ Агафангел, который и был после девятимесячного послушания утвержден в сане епископа с титулом Симферопольский и Крымский. Остальные епископы, не признанные Священным Синодом РПЦЗ вернулись в Россию. Уже 24 февраля 1995 года Синод РПЦЗ запретил в служение всех "Валентиновских" епископов, что укрепило раскол.
Запрещенные в священнослужении владыка Валентин с новорукоположенными епископами "хиротонисают" во "епископа" "архимандрита" Александра (Миронова) из Татарстана, а затем 18 апреля 1995 года вчетвером "возводят" в "архиерея" настоятеля Крестового храма села Санино Владимирской области "архимандрита" Арсения (Киселева-Тихомирова). Димитриевский храм села Поселки включается в состав провозглашенной и возглавленной "епископом" Арсением Брянско-Тульской епархии, впоследствии, 28 августа 1995 года, зарегистрированной в Министерстве юстиции за № 337 [84,20].
В июне этого же года Высшее церковное управление Российской Православной Церкви было восстановлено, а вскоре ВЦУ преобразовалось в Архиерейский Синод РПСЦ, и его возглавил "архиепископ" Валентин, чья епархия в Суздале стала центром новой церкви.
Взаимоотношения между настоятелем Димитриевского храма "архимандритом" Серафимом и "епископом" Арсением сложились рабочие, хотя некоторые свидетели отмечают большое влияние настоятеля на своего "архиерея" и некую материальную зависимость последнего [46,2]. Службы в это время в храме ведутся ежедневно, полным чином, без сокращений. "Рукополагаются священники" [49,2]. Нередки посещения Поселок Валентином, самовозведенным в сан "архиепископа", "владыкой" Арсением, другими "священниками", проводятся "архиерейские" службы [46,1-2].
Видимо, по ранее состоявшейся договоренности между "владыкой" Валентином и отцом Серафимом настоятель Свято-Димитриевского храма к концу 1995 года готовился к епископской хиротонии. Уже было пошито и сложено в чемодан епископское облачение, пономарем Димитрием Дыбко в типографии был изготовлен архиерейский чиновник, но хиротония не состоялась [49,1].
К тому времени в связи с властными претензиями, самочинством и неподчинением обостряются взаимоотношения между настоятелем, правящим "архиереем" и предстоятелем РПСЦ.
Среди прочих поводом к тому послужили следующие действия:
- рукоположение "епископом" Арсением без ведома владыки Валентина в диаконский сан в мае 1995 года пономаря Константина Кузьминых;
- его же перевод указом предстоятеля ПРСЦ из Поселок в Кунчерово без согласования с его настоятелем "архимандритом" Серафимом [46,2];
- без согласования с предстоятелем Церкви "епископ" Арсений совершает "иерейское рукоположение" Димитрия Дыбко в июле 1996 года, своего брата монаха Тихона (Киселева) в "иеромонаха" в августе этого же года и в разное время других кандидатов в священники [51,1].
Видимо, не делегировал Валентин Арсению таких полномочий, хотя это прерогатива правящего архиерея.
На Архиерейском Соборе РПЦЗ в сентябре 1996 года епископ Валентин был лишен священного сана, чем руководство РПЦЗ окончательно и безапелляционно разорвало всякие взаимоотношения с созданной ею же деноминацией [84,23]. Это послужило причиной для трансформации РПСЦ в целом и затронуло посельский приход.
"Архимандрит" Серафим принимает решение отложиться от Свободной Церкви, принести покаяние и соединиться с Церковью Патриаршей. Он проводит соответствующую работу со своим клиром, говорит о пришедшем из Америки Определении Священного Синода РПЦЗ о непризнании хиротонии Арсения, а соответственно о незаконности всех его священнических поставлений, безблагодатности его псевдосвященнодействий и о лишении епископа Валентина священнического сана [51,1].
Безусловно, отец Серафим здесь лукавил. Он прекрасно разбирался во всех этих хитросплетениях и раньше, когда сам уходил в Свободную Церковь. Он знал, что священник, запрещенный в служении в Матери Церкви, не может по канонам служить в любой другой Поместной Церкви или ее части. Знал также и что "миссионерская деятельность" РПЦЗ в России по сути своей - диверсия против РПЦ МП. Да и сам вместе с сыновьями, будучи под запретом в священнослужении владыкой Гедеоном, продолжал против церковных канонов служить в другой юрисдикции.
В октябре 1996 года "архимандрит" Серафим приехал на покаяние к правящему архиерею в Пензу, но архиепископ Серафим покаяния не принял [49,2], справедливо полагая, что его плодами должен быть возвращенный в лоно Церкви посельский приход.
Отец Серафим ищет пути реализации своего решения, он обращается за помощью к епископу Саранскому и Мордовскому Варсонофию (Судакову), с которым знаком был с 80-х годов по Железноводску. Владыка Варсонофий организует трехстороннюю встречу с участием архиепископа Пензенского и Кузнецкого Серафима. На этих "переговорах" архиепископ Серафим настаивает на поэтапной перемене в Поселках. Не понаслышке зная ситуацию, он убеждает отца Серафима после покаяния послужить там год-два, постепенно вводя в сослужение назначенного епархией священника, пока посельчане не обвыкнут [49,2]. Да и священника на такой своеобразный приход подобрать очень непросто.
Но "архимандрит" Серафим уже видел себя наместником одного из монастырей в Мордовии, он всячески заверяет архиепископа Серафима в том, что сельчане подготовлены к переменам, что они согласны и никакого сопротивления с их стороны не будет, и хоть завтра он безболезненно передаст приход новому настоятелю. Ему удалось уговорить владыку Серафима.
Вернувшись на приход, настоятель доводит итоги прошедшей встречи до клира и части своей паствы, что не вызывает никакого видимого недовольства или неприятия со стороны прихода. В начале декабря 1996 года "священники" Димитрий Дыбко, Роман Невский, Герман Кондратьев во главе с отцом Серафимом прибывают в Мордовию, приносят покаяние, принимают епитимью и несут установленные послушания. Уже в январе 1997 года, на Рождество Христово, епископом Варсонофием Димитрий Дыбко рукополагается во диакона, а на Крещение - в иерея [51,2]. Вскоре последовательно рукополагаются и остальные. Отец Серафим присоединяется к Матери Церкви в иеромонашеском чине и в середине декабря документально передает церковное имущество Свято-Димитриевского храма в Кузнецкое благочиние Пензенской епархии [49,2; 51,1].
Впоследствии отец Серафим становится наместником Александро-Невского Кимляйского монастыря в Мордовии, довольно скоро возводится в чин архимандрита, вот только находиться под его руководством в монастыре мало кто хочет [51,1]. О его, мягко говоря, двойственной позиции говорит и тот факт, что его сыновья-священники покаяния вместе с ним не приносят, они остаются в юрисдикции РПСЦ (Свободной), впоследствии преобразованной в РПАЦ (Автономной).
Отец Анатолий уезжает из Поселок в Железноводск и продолжает служить в Свято-Ольгинском храме [70] вместе с братом Романом и матерью, незаконно удерживая церковь до 2005 года. Запрещенный в священнослужении диакон Анатолий, возведенный в РПСЦ в "иерейский" сан, через непродолжительное время становится "митрофорным протоиереем". Он частый гость на родине своей второй жены, "служит" и в Поселках, и в Железноводске.
В течение двух месяцев в Димитриевском храме попеременно со своими хорами служат кузнецкие священники, что никакого противодействия и проявлений неудовольствия со стороны прихожан не вызывает [49,2]. На посещении храма прихожанами перемены практически не отразились. Так, на Рождество Христово и Крещение 1997 года храм был полностью заполнен сельчанами [48,2].
Управляющий Пензенской епархией архиепископ Серафим в середине января 1997 года назначает настоятелем Свято-Димитриевского храма иерея Павла Матюшкина. Новоназначенный настоятель активно берется за дело, организует службы, начинает ремонт [51,2]. Но кажущаяся нормализация церковной жизни и уже намечавшееся преодоление средостения на деле имели призрачный характер.
"Так бы приход и остался в ведении Пензенской епархии, если бы не серьезная работа архимандрита Серафима по воспитанию "антипатриархийной" идеологии. Прихожане, которым на протяжении нескольких лет описывали все "прелести" РПЦ, написали письмо епископу Арсению и попросили прислать им священника от РПЦЗ", - оценивая ситуацию и вспоминая, признается бывший референт "владыки" Арсения и бывший "игумен" Максим, он же Александр Однорал [17].
Раскольничий актив, лишившись "своего" священства, не на шутку взволновался. Понимая, что прихода он уже практически лишился и желая вернуть его в свое подчинение, Арсений (Киселев) решается возглавить очередное противоправное действо.
В один из вечеров конца января 1997 года, "яко тать в нощи", во главе с "епископом" Арсением в Поселки приезжают его брат "иеромонах" Тихон, "иеродиакон" Максим (Однорал), монах Арсений (Семенов). Вместе с собравшимся активом они силой выгоняют отца Павла из церковного домика, выбрасывают на улицу все его вещи, отбирают ключи от храма. Отец Павел сразу едет в Кузнецк к настоятелю Вознесенского собора и кузнецкому благочинному протоиерею Николаю Гудкову, который по горячим следам приезжает в Поселки [49,2].
Трудно было даже представить отца Николая у ненавидевших его посельчан в роли миротворца, поэтому исход этого посещения был заранее предрешен. Встреча была традиционно бурной. Отца Николая никто не слушал, ему вспоминали старые и непрощеные обиды, сыпались взаимные обвинения, и ни о каком примирении не могло идти и речи. Обстановка накалилась до такой степени, что словесная перепалка переросла в рукоприкладство, и отцу Николаю бутылкой ударили по голове [51,2]. Так бесславно закончилась неудавшаяся передача прихода, и, казалось, уже преодоленный раскол продолжил свое разрушительное влияние на посельчан на неопределенное время.
