Московский Никольский единоверческий монастырь и его настоятель архимандрит Павел (Леднев) Прусский

В середине XIX века в Московской епархии было несколько крупных поселений старообрядцев, в Москве – это например: Рогожская и Преображенская слободы. И святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский, прилагал немалые усилия, чтобы присоединить старообрядцев к Православной Церкви на правилах единоверия. В частности, это выражалась в требовании от приходского и особенно монастырского священства досконального соблюдения богослужебного устава. По описаниям того времени, богослужения в Москве были длительными, а песнопения строгими и молитвенными. И особое внимание святитель уделял созданию единоверческих приходов в очагах расселения старообрядцев.

8.jpgЕдиноверческие монастыри, по мысли святителя Филарета, должны были создаваться именно в местах наибольшего распространения старообрядцев. И первый миссионерский монастырь с такими задачами был создан в Гуслицах (сегодня это Орехово-Зуевский район Московской области) – в районе, где было множество старообрядческих сёл – это Гуслицкий Спасо-Преображенский миссионерский мужской монастырь. Он начал создаваться в 1858-м году по благословению святителя Филарета именно как единоверческий монастырь, но со временем в нём был изменён устав и он перестал быть единоверческим, хотя продолжал оставаться миссионерским. Второй подобный монастырь был открыт, с благословения святителя, в 1862 году и расположился за Рогожской заставой в Москве – это Всехсвятский единоверческий женский монастырь.

А третьим единоверческим монастырём, который был создан святителем Филаретом Московским для обращения старообрядцев к Православной Церкви, и стал Московский Никольский единоверческий монастырь. Территориально монастырь был устроен за Камер-Коллежским валом (до начала XX века на самой окраине – у границы города Москва).

Изначально этот монастырь зародился на месте бывшего мужского двора федосеевской старообрядческой общины. Тогда Преображенская слобода, где был создан данный монастырь, являлась всероссийским центром беспоповских старообрядческих толков.

Единоверие зарождается на этом месте во времена императора Николая I. Когда на Преображенское кладбище начались проверки, и в старообрядческом Преображенском богадельном доме были найдены: карикатурная картина с изображением русского императора в виде антихриста с надписью на челе «666»[1], и раскольническая литература с призывами: не молится за царя. После этого, из Москвы были высланы несколько руководителей Преображенского богадельного дома – главы старообрядческой федосеевской общины. А часть прихожан этой беспоповской Преображенской общины изъявили желание присоединиться к Православной Церкви на правилах единоверия.

Тогда, известные купеческие семьи: Гучковы, Носовы, Гусаровы, Бавыкины, Осиповы – присоединяются к Православию на правилах единоверия, и в Преображенской слободе создаётся единоверческая община. Митрополит Филарет Московский организует для этой общины единоверческий храм на мужском дворе Преображенского богадельного дома, переделанный из бывшей старообрядческой федосеевской часовни.

В беспоповском федосеевском Преображенском богадельном доме было выстроено как бы два монастыря, – которые формально назывались женский и мужской дворы богадельного дома. На мужском дворе существовала главная (летняя) старообрядческая часовня, в которой обычно совершались только праздничные службы. Именно эта главная часовня и была выделена для нужд единоверческой общины. И так как часовня была беспоповской, то там не было храмового алтаря и Престола. Поэтому вначале был сооружён посвященный святителю Николаю боковой алтарный придел, который святитель Филарет, митрополит Московский, освятил в 1854 году.  Далее и к восточной части часовни был пристроен центральный алтарь, который в 1857 году тем же святителем был торжественно освящён в честь Успения Божией Матери. С этого момента появляется единоверческий храм, расположенный на старообрядческой территории Преображенского богадельного дома.

Главной причиной основания единоверческого монастыря на Преображенском кладбище было присоединение в 1865 году из раскола к Православной Церкви бывших членов австрийской или Белокриницкой старообрядческой иерархии. Тогда присоединились три бывших Белокриницких епископа: еп. Онуфрий (Парусов), еп. Пафнутий (Овчинников) и еп. Сергий, а также иеромонах Иоасаф, архидиаконы Филарет и Кирилл и два иеродиакона Мелхиседек и Феодосий.

И в конце 1865 года святитель Филарет Московский получил положительное решение на своё ходатайство к Всероссийскому Императору о создании в Москве мужского единоверческого монастыря для новоприсоединившегося братства из бывших членов австрийской иерархии. После этого вся территория мужского двора в беспоповском Преображенском богадельном доме была выделена под единоверческий монастырь. Так как у старообрядцев в Преображенском богадельном доме было устроено два рядом стоящие двора, мужской и женский, то все старообрядцы-беспоповцы с мужского двора были переселены на обширный женский двор. При этом женский двор был разделён на две половины – на мужскую и женскую. Это было возможно сделать, так как формально эти старообрядческие дворы не были отдельными монастырями, а вся эта обширная территория была оформлена как единый Преображенский богадельный дом. И на территории так называемого женского двора федосеевская-беспоповская старообрядческая община сохранилась вплоть до сегодняшних дней.

Святитель Филарет Московский постарался сделать все возможное, чтобы эта передача старообрядцами-беспоповцами части своей территории и выстроенных ими зданий к единоверческому монастырю состоялась на законных основаниях. Прежде всего, была организована комиссия под председательством генерал-губернатора города Москва по оценке передаваемого имущества, которая описала все здания и часть икон, попавших к единоверцам. И за всё это имущество была выплачена определенная сумма денег Преображенскому богадельному дому (по сути старообрядцам-федосеевцам).

В архиве можно прочитать письма святителя Филарета Московского[2], из которых видно, как в течение последнего года своей жизни (в 1867 году) он оказывал попечение об устройстве Московского Никольского единоверческого монастыря. Интересно заметить то, что одно из последних писем, датированное 18 ноября 1867 года (буквально за день до кончины святителя Филарета), было адресовано Московскому генерал-губернатору по поводу формирования комиссии, которая должна оценить стоимость передаваемых единоверческому монастырю зданий и имущества Преображенского богадельного дома. Из этого можно сделать выводы, что одним из последних дел, на которое святитель Филарет положил остатки своих сил и здоровья, были заботы об устроении Московского Никольского единоверческого монастыря.

Торжественное открытие Никольского единоверческого монастыря состоялось 16 мая 1866 года. К сожалению, сам святитель Филарет по болезни присутствовать на открытии уже не смог и послал своего викария – Леонида, епископа Дмитровского[3].

Этот монастырь формально не назывался миссионерским, в отличие от существовавшего в Москве Покровского миссионерского монастыря, но его настоятель – архимандрит Павел (Леднев), сделал все возможное, чтобы его монастырь был не формально, а фактически миссионерским.

Во-первых, в своем монастыре, с разрешения епархиального начальства, архимандрит Павел проводил регулярные публичные беседы в храме по воскресным и праздничным дням. И слушателей на эти беседы набиралось порой столько, что в храме становилось тесно. Также и у себя в келье отец Павел почти ежедневно беседовал с приходившими к нему старообрядцами, православными и колеблющимися в православии или старообрядчестве.

Во-вторых, в монастыре были выделены достаточно обширные помещения для паломников, и монастырь был очень гостеприимным. Здесь принимали всех, как православных, так и старообрядцев. В монастыре были определенные правила, которые позволяли прожить около недели без послушаний и особо не соблюдая распорядок монастыря. Хотя после этого настоятель уже требовал от паломников исполнения несложных послушаний – участия в хозяйственной жизни монастыря и регулярного посещения богослужений.

За время проживания в монастыре паломник мог познакомиться с обширнейшей монастырской библиотекой, которая была создана усилиями настоятеля – отца Павла. Здесь были как ценнейшие старопечатные книги, так и книги новой печати. Монастырская библиотека была известна на всю Россию под именем «Хлудовской библиотеки», так как самые ценные книги попали в неё по завещанию книжного коллекционера купца А.И. Хлудова. Книги в библиотеке были настолько ценными, что в 1917 году, ещё до официального закрытия монастыря, они были вывезены в Государственный Исторический музей, где и хранятся до сегодняшнего дня.

Также отец Павел создал крепкое монастырское братство и духовно воспитал целый ряд своих последователей, которые заменяли отца Павла во время его миссионерских поездок и болезней. Учеников у отца Павла было множество, но самыми близкими последователями его можно назвать игумена Филарета (Захаровича) и архимандрита Мину (Шустова) – последний в дальнейшем стал настоятелем монастыря (1908 – 1911).

Монастырь также готовил единоверческих священников на мирские приходы: обучая их служению по единоверческому уставу, с учётом всех особенностей дореформенной богослужебной практики. Такая функция была возложена на него епархиальным начальством. По описаниям в монастыре было немного монахов, но зато много послушников и трудников (например, в 1907 году по статистике в монастыре числятся: игумен, 22 монаха и 41 послушник[4]). И некоторые трудники и послушники монастыря после некоторого обучения посылались в епархии для рукоположения и служения на единоверческих приходах.

Последним настоятелем монастыря был епископ Никанор (Кудрявцев), который в 1911 года был поставлен игуменом Никольского единоверческого монастыря. В 1921 году он был рукоположен в сан епископа Богородского, викария Московской епархии, с возложением на него обязанностей по окормлению и администрированию единоверческих приходов Московской епархии. Но в 1923 году он тяжело заболел и скончался. Так как в это время монастырь был уже превращён в общежитие завода «Радио», то последний настоятель был похоронен на Семёновском кладбище, недалеко от монастыря. К сожалению, сегодня Семёновского кладбища не существует – оно было уничтожено в 1940 – 1950-е годы. На этом история Никольского единоверческого монастыря заканчивается.

Одним из первых и самым знаменитым настоятелем Никольского единоверческого монастыря был архимандрит Павел (Леднев), более известный как Павел Прусский. Он управлял монастырём с июня 1868 года и до апреля 1895 года – до самой своей кончины, заложив все существовавшие в монастыре традиции.

Родился Павел Прусский в 1821 году в городе Сызрань. Его родители официально принадлежали к Православной Церкви, и поэтому их сын был крещён православным священником с именем Петр. На самом же деле, неофициально родители уклонились в старообрядческий раскол по беспоповскому федосеевскому согласию. От них и Петр с детства был научен беспоповскому федосеевскому учению. Стараниями матери он достаточно рано и быстрее других сверстников освоил грамоту, и одним из его любимых занятий стало чтение книг. Этому же способствовало и наличие в их доме множества книг, которые насобирал его отец, занимавшийся купеческим делом.

Чтение житий святых и учение о безбрачии, требуемое беспоповской федосеевской догматикой, пробудило в нём искреннее желание удалиться от мира. И после смерти любимой матери в 18 летнем возрасте он пожелал вести отшельническую жизнь. Выпросил у отца разрешение соорудить келью в обширном фруктовом саду и стал вести одинокий монашеский образ жизни. Прожив в отцовском саду чуть более года, он ушёл ещё дальше, за 10 верст от города Сызрань. Удалившись в лес на родительскую пасеку, он также в одиночестве проводил время в чтении святоотеческих книг, в посте и молитве. Много лет проводя аскетическую жизнь, он приобрёл большую известность среди старообрядцев Сызраньского уезда.

Далее он предпринял путешествие в Москву, на известное Преображенское кладбище, которое в XIX веке было всероссийским центом федосеевского старообрядческого согласия. Своей начитанностью, добросердечием, строгой жизнью он и здесь приобретает себе всеобщую любовь и уважение.

В это время императора Николая I начал применять строгие меры по отношению к сектантам и раскольникам. И Преображенские старообрядцы задумывают создание нового старообрядческого центра, уже за пределами России. Поэтому в 1848 году Петр уезжает в Пруссию, и на деньги Преображенского кладбища создаёт новый старообрядческий монастырь (ныне пос. Войново на северо-востоке Польши). Местная община состояла из нескольких селений, и в этом месте жило более тысячи русских старообрядцев. Вскоре Петр принимает иночество с именем Павел, и более 15-ти лет является настоятелем в созданном им монастыре.

Кроме того, что о. Павел расширяет и отстраивает Прусский монастырь, он также создаёт в нём библиотеку старопечатных книг. И этот монастырь, трудами о. Павла, становится известным на всю Российскую империю как образовательный центр старообрядчества, так что даже зажиточные старообрядцы стали посылать своих детей для обучения в этот монастырь. А многие старообрядцы приезжали сюда, чтобы познакомиться с редкими старинными книгами, и монастырь гостеприимно принимал всех приезжавших паломников.

Так как о. Павел был по-своему образованным – очень начитанным человеком: прекрасно знал церковные каноны и богослужебный устав, наизусть цитировал Священное Писание, хорошо знал святоотеческую литературу, – то постепенно он приобретает известность и большой авторитет среди старообрядцев по всей России и становится неформальным вождём федосеевщены.

Все 15 лет, пока он руководил Прусским монастырём, вместе со своими учениками он исследовал Священное Писание, догматы Церкви и Святоотеческое предание. И всеми своими мыслями и выводами он откровенно делился с братией монастыря. Сомнения в правильности федосеевского учения по мере изучения им святоотеческих творений все более и более усиливались. Постепенно о. Павел начинает замечать многие несогласности сложившихся в федосеевщине обычаев, правил и учений с Евангельскими истинами и пытается реформировать всё федосеевство, начиная в первую очередь со своей монастырской старообрядческой общины. Сначала о. Павел пришел к выводу о ложности федосеевского учения о безбрачии и стал допускать на моления брачных старообрядцев.

Но самый главный вопрос, который волновал отца Павла многие годы, был вопрос о Таинствах Церкви, и в первую очередь о Причастии Тела и Крови Христовой, которое у старообрядцев-беспоповцев, не имеющих священства – отсутствует. В итоге углубленного изучения святоотеческих книг о. Павел пришел к твердому осознанию, что Церковь Христова во всей своей полноте, с церковной иерархией и Таинствами, преданными Ей самим Иисусом Христом, не может быть одолена вратами адскими, – не может прекратить своего существования. И для него оставался только один вопрос – где сохранилась истинная Церковь Христова.

По уговору с братией монастыря с 1861 года о. Павел положил обязательное чтение особой молитвы о том, чтобы Бог вразумил братию и открыл ей, где Его истинная Святая Церковь. Со временем о. Павел окончательно убедился в том, что истинная Церковь, сияющая во всей Вселенной и никакими Соборами не осуждённая, только одна – Церковь Греко-Российская.

Этот перелом в его сознании произошёл постепенно: с 1861 по 1867 годы он для поиска Истинной Церкви посылал своих учеников на Восток. Но тщательно проверив всё Церковное учение, он пришел к выводу что Греко-Российская Церковь не подпадает под осуждение ни одного Вселенского собора, а значит не является еретической, каковою её считают старообрядцы. И после этих выводов он решил присоединиться к Православной Российской Церкви.

В 1867 году инок Павел покидает свой Прусский монастырь и приезжает в Москву, где знакомится со святителем Филаретом митрополитом Московским, который оценил познания о. Павла в старообрядческом вероучении, знание методов старообрядческой апологетики и аргументации и увидел в Павле способного миссионера. И действительно, когда он искренне убедился, что истина находится в Православной Церкви, то стал активным проповедником единоверия среди старообрядцев: считают, что именно единоверие наиболее удобно для присоединения старообрядцев к Православной Церкви.

25 февраля 1868 года совершилось торжественное присоединение к Православной Церкви на правилах единоверия о. Павла Прусского вместе с пятнадцатью его учениками, бывшими насельниками Войновского монастыря в Пруссии. Это новоприсоединенное братство поселилось в Московском Никольском единоверческом монастыре.

Надо сказать об отношении о. Павла к единоверию. Именно стараясь принести наибольшую пользу Православной Церкви, отец Павел и по присоединении к последней оставался держаться старых обрядов и обычаев, чтобы если и не по духу, то, по крайней мере, по внешнему виду не порывать связей со старообрядцами и тем приблизить их к себе. По духу же он был православнейшим из православных, оставаясь официально единоверцем. Он стал творцом истинного нелицемерного единоверия, потому что своим простым и ясным умом хорошо понимал, что единоверие потому так и называется этим именем, что оно едино с Православием, и не только понимал это сам, но и сумел убедить в этом других, создав целый круг единомышленников.

11 июня 1868 года святителем Иннокентием, митрополитом Московским, инок Павел был поставлен настоятелем Никольского единоверческого монастыря, а 15 декабря 1868 года рукоположен в священный сан, и через некоторое время был возведён в чин игумена. И с этого времени все свои немалые знания и большую энергию о. Павел посвятил проповеди об Истинной Церкви Христовой. Непрестанно в течение 27-ми лет проповедуя среди раскольников-старообрядцев, среди русского сектантства и даже среди протестантов того времени, он использовал все возможные способы: частные беседы, публичные диспуты, миссионерские путешествия, написание, издание и бесплатное распространение противораскольнических сочинений, создание единоверческих приходов и приходских школ в районах расселения старообрядцев, и даже посильную помощь в организации систематической миссионерской работы в епархиях. Например, его трудами были организованы I-й и II-й съезды епархиальных противораскольнических миссионеров.

Свои первые миссионерские труды он начал еще до официального присоединения к Православной Церкви, когда в 1867 году по благословению святителя Филарета Московского, предпринял путешествие в Пензенскую епархию. А с 1869 года по 1878 год, с благословения святителя Иннокентия (Вениаминова), митрополита Московского, и по официальным приглашениям епархиальных архиереев отец Павел ежегодно совершал миссионерские путешествия, получая ежегодное жалование от Святейшего Синода на миссионерские труды. За это время он побывал несколько раз в Литве, во Владимирской, Новгородской, Ковенской, Витебской губерниях, а также в Донской, Пензенской, Кавказской (ныне Ставропольской), епархиях. Совершил путешествие по Волге, где посетил Нижний Новгород, Казань, Симбирск, Самару, Сызрань, Саратов, Тамбов, Воронеж, Задонск. И даже побывал за границей: в Пруссии, Австрии, и Турции с проповедью в среде русских старообрядческих общин. Эти многочисленные, часто продолжительные миссионерские поездки, сопровождались многочасовыми беседами со старообрядцами в самых разных городах и сёлах и характеризуют отца Павла как последовательного, трудолюбивого и ревностного миссионера.

Что подвигло о. Павла к активной миссии среди старообрядцев? Об этом он сам говорит: «почел обязанным сказать вам (старообрядцам) истину, дабы вы на будущем суде Христовом не обвиняли меня — что с проповедью раскола я приходил к вам, а истину Евангелия умолчал»[5]. И действительно, ещё будучи старообрядцем, о. Павел активно занимался созданием старообрядческих общин, и поэтому он видел свою вину в том, что привлёк в старообрядческий раскол часть православного народа. И часто совершая поездки по России, он в первую очередь старался посетить те старообрядческие общины, с которыми у него были связи ещё до присоединения к Православной Церкви, и где могли проживать его ученики из Прусского старообрядческого монастыря, стараясь объяснить им ту Истину о Церкви, которую он сам осознал.

Основной чертой полемики о. Павла со старообрядцами было то, что он всегда требовал твёрдого основания в аргументации, во главу угла ставя Евангелие – Слово Божие, и говорил в первую очередь больше о вере, о догматах, и церковных канонах, а не об обрядах, чётко расставляя приоритеты. И старался не входить в полемику по церковной истории: например о том, что было раньше – двуперстие или троеперстие, хотя был готов аргументированно беседовать и об этом тоже. По описаниям его учеников, он обращал особое внимание на изучение ими догматов Церкви. И всех своих учеников, паломников и послушников Никольского единоверческого монастыря он заставлял читать в первую очередь книги преподобного Иоанна Дамаскина. Но не был противником и современных ему догматистов XIX века – читал книги митрополита Макария (Булгакова), а в особенности любил сочинения по догматическому богословию епископа Сильвестра (Малеванского).

В 1880 году отец Павел за свои миссионерские труды был возведением в почётный сан архимандрита. После этого времени слабость здоровья и загруженность его как настоятеля Никольского единоверческого монастыря, и как члена, а потом и председателя Братства святого митрополита Петра, не позволило ему совершать новые миссионерские путешествия. А с активизацией в епархиях местной миссионерской деятельности против раскола, развитию которой способствовал отец Павел, в миссионерских путешествиях уже не было прежней необходимости. И с большей пользой отец Павел употребил свободное время на написание сочинений против старообрядческого раскола и в помощь епархиальным миссионерам.

Архимандрит Павел (Леднев) сблизился с профессором Московской Духовной Академии по истории обличения русского раскола – Н. И. Субботиным, с которым он связался узами тесной дружбы и взаимного доверия. Сохранилась и была опубликована очень обширная переписка между Субботиным и архимандритом Павлом, благодаря которой можно охарактеризовать личность о. Павла.

Основные черты характера о. Павла были смирение и любовь к ближним. Смирение о. Павла обнаруживается во всем своем величии именно в его неустанных трудах на благо Православной Церкви. Вся миссионерская деятельность о. Павла была вызвана осознанием ужаса, который он сам испытал, будучи вне спасительной ограды Православной Церкви, и отсюда у него рождалось желание как можно больше старообрядцев довести до осознания этого ужаса и стремление спасти заблуждающихся. Поэтому он более старался доказывать, чем обличать, и более убеждать, а не порицать, более отстаивал именно свой взгляд, чем опровергал взгляды других. Отец Павел не был ярым полемистом, прибегающим к громким и резким фразам, чтоб унизить противника. Он никогда не раздражался, сохраняя всегда ровность и спокойствие духа, говоря о деле и не трогая лиц. Это миролюбие не было легкомысленной слабостью, преклонением перед мнением других – так как он стойко отстаивал свои взгляды и убеждения, и не было молчаливым упорством или пренебрежительным отношением к мнению других, так как о. Павел всегда приводил в защиту своих взглядов все новые и новые доводы.

Кроме устной проповеди отец Павел снискал заслуженную славу как писатель. О нём отзывались как о даровитом самоучке, знатоке древнерусской святоотеческой литературы. Он писал легко, просто и доказательно, опровергая все пункты учения раскола. Большая часть его сочинений печаталась регулярно в журналах «Братское слово», «Душеполезное чтение», а также выходила отдельными изданиями. Самые яркие и известные в XIX веке его труды – это «Опровержение поморских ответов Андрея Денисова», «Опровержение вопросов Никодима», и «Размышления при чтении Апокалипсиса, изложенные в ответах на вопросы собеседника». Он оставил обширнейшее публицистическое и научное наследие, которое помещается примерно в 6-ти объемистых томах. Большая часть его трудов вошла в 4-томное Посмертное собрание сочинений, изданное в 1897 – 1899 годах.

Скончался архимандрит Павел 27 апреля 1895 года. Его отпевание возглавлял сам высокопреосвященный Сергий, митрополит Московский. Погребен он был напротив алтаря Никольского предела главного собора Московского Никольского единоверческого монастыря. По его завещанию на могильном кресте были написаны следующие слова: «Христе! По милости Твоей, омый грехи раба Твоего Кровию Твоею, юже излиял еси за спасение всех. Это надежда моего спасения, это мое упование, это моя радость. С этою надеждою к Тебе, Христе, отыдох, имея основанием надежды Твои, Христе, словеса: Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день»[6].


[1] Сорокин А. Е. Сведения о Московском Никольском мужском единоверческом монастыре. – М.: Типо-литография Д. Гаврилова, 1883. – 16 с.

[2] ЦИАМ, ф. 1181 – Никольский единоверческий (1854 – 1930-е), Опись 1, Дело 2, Листы 169 – 178.

[3] Синицын П.В. Никольский единоверческий мужской монастырь в Москве, что в Преображенском. – М.: Типо-лит. Т-ва И.Н. Кушнерев и Ко, 1896. – 26 с.

[4] Денисов Л.И. Православные монастыри Российской империи. – М., 1908. – С.427 – 429.

[5] Павел (Леднев), архиман. Собрание сочинений Никольского единоверческого монастыря настоятеля архимандрита Павла. Ч. 2, стр. 308, 379.

[6] Колосов Н. А., свящ. Архимандрит Павел (Прусский): [Некролог]. М.: Унив. тип., 1895. – 20 с.

Кафедра Церковной истории Московской духовной академии

Поделиться:  


в разработке

Документы общеправославного значения

Современные межправославные отношения

Древлеправославная Церковь Христова Белокриницкой иерархии

Русская Православная Старообрядческая Церковь в Румынии

Русская Древлеправославная Церковь

Расколы и разделения в Русской Православной Церкви XX-XXI ст.

Украинские церковные расколы

Русская Православная Церковь Заграницей и греческий старостильный раскол

Расколы в Румынской Православной Церкви

Расколы на территории Западной и Центральной Европы

Episcopi vagantes

Внутрицерковное сектантство и околоцерковная мифология