Всеволод Путята в контексте религиозной политики органов ВЧК (1920–1921 гг.)

Крапивин М. Ю. Всеволод Путята в контексте религиозной политики органов ВЧК (1920–1921 гг.) // Вестник церковной истории». 2013. № 3/4(31/32). С. 287–340.

Продолжение. Начало см.: Вестник церковной истории. 2013. № 1/2 (29/30). С. 247–311 (см. ЗДЕСЬ).

1.jpgЦиркулярное письмо ВЧК № 3 от 1 января 1920 г. включало в себя специальный тематический раздел № 6 («В чем должна состоять наша работа по части духовенства»), содержавший соответствующие директивы территориальным органам ВЧК. В тексте письма, в частности, говорилось: «Духовенство перестало быть тем однородным черносотенным элементом, каким оно было до революции. В нем появились новые веяния и наблюдаются даже определенные симпатии к советской власти. Часть прогрессивного духовенства, желая спасти религию, идет на реформацию и склонно приспособить религию к духу времени. Часть духовенства идет на поддержку советской власти из шкурного вопроса, а еще часть — совершенно расстригается и бросает поповство к черту. Пора нам изменить и наше отношение к духовенству. До сих пор мы действовали, за редкими исключениями, одними репрессиями. Били по голове святейшей контрреволюции и только. Это помогло только отчасти: были убраны самые черносотенные элементы, а остальные держались в страхе. Но этим корень зла не уничтожался, и контрреволюция нарождалась все снова. Надо взяться за корень святейшей контрреволюции, надо изменить лицо нашего духовенства. В нем сейчас главенствует черносотенное духовенство и не дает пробиться наружу новому течению. А это течение уже наметилось. Везде находятся попы, которые уже сейчас открыто идут за советскую власть, а еще больше таких, кто охотно бы пошел, если бы не риск поплатиться своим саном и куском хлеба. Наша задача в том и заключается, чтобы временно поддержать это течение. Чинить препятствия черносотенному духовенству, даже арестовывая, когда придется, и помогая духовенству, стоящему за советскую власть. И тут конкретно в нашу задачу входит: 1) способствовать устранению черносотенных священников; 2) покровительствовать священникам, признающим советскую власть; 3) разрешить епархиальные съезды и намекать на выборность епископов; 4) закрывать только те съезды, которые черносотенны; 5) привлечь духовенство к осведомительной работе, заинтересовывая материально священников. Вы должны оказать поддержку новому течению среди провинциального духовенства, разъясняя ему выгоды позиции советской поддержки. Наш крестьянин и рабочий еще верующий человек. Религии из его головы сразу не вышибешь. Так сделаем же так, чтобы эта религия на время оказала нам услугу и сделала бы темных крестьян и рабочих сторонниками советской власти. Преобразим на время лик духовенства, в смысле поддержки советской власти. Это требует момент, и мы это должны сделать. Только надо остерегаться укрепить позиции духовенства нового направления и ни в коем случае не сосредоточить внимания масс на религиозном вопросе. Наша задача сделать перелом в самом духовенстве, чтобы уничтожить вредное влияние монархических элементов на темные массы. Мы должны встать в стороне и тех начинаний, которые сводятся к созданию какой-то новой советской церкви. Советская власть никакой церкви не создает, а напротив заинтересована ее уничтожить. Самое большое, что мы можем делать и делаем, это временная уступка народным религиозным предрассудкам»1.

Разосланное на места, циркулярное письмо ВЧК № 3 вызвало неоднозначную реакцию в среде партийных идеологов и функционеров. Так, в тексте Протокола № 7 заседания Пермского губкома от 9 января 1920 г., работой которого руководил секретарь губкома Е. Ярославский2, читаем: «6) Распоряжение ВЧК о поощрении Советской церкви (секретный пункт). Постановили: Обратиться в ЦК РКП с заявлением на недопустимость беспринципной политики ВЧК. Текст заявления поручить составить тов[арищу] Ярославскому»3.

9 февраля 1920 г. к начальнику СО ВЧК М. И. Лацису обратился его в недавнем прошлом оппонент, заведующий VIII отделом Наркомюста П. А. Красиков: «За последнее время в VIII Отдел Наркомюста поступают неофициальные сообщения о рассылке ВЧК секретного циркуляра по вопросу о церковниках православной церкви. Не имея уверенности в правильности этих сообщений, VIII Отдел просит информировать, действительно ли какой-либо циркуляр по церковному делу был разослан ВЧК на места и если да, то каково ее точное содержание»4. Стилистика ответа Лациса (от 16 февраля 1920 г.) дает основание подозревать, что дискуссия декабря 1919 г. с Красиковым для начальника СО ВЧК не прошла бесследно: «Секретный Отдел ВЧК на Ваше отношение за № 100 от 9 /II с.г. сообщает, что Секретный Отдел ВЧК на местах информирует только ЧК, что же касается церковных дел и вообще церковной политики указаний ЧК не давалось, но в отдельности о духовенстве (попах) ЧК Секретным Отделом информировались, но строго в рамках нашей коммунистической программы»5.

В тексте циркулярное письма ВЧК № 6, разосланного 25 июля 1920 г., слова о строгом соответствии директив ВЧК букве и духу программы РКП(б) были повторены и развиты (раздел «О духовенстве»): «Православная церковь трещит по всем швам. Недавно выступил против ее старых устоев Владимир Пензенский, теперь выступает Михаил (так в тексте. Правильно: Сергей.— М. К.) Труфанов — Илиодор. Коммунизм исключает возможность существования религии. Они один другого исключают. Поэтому в нашу задачу отнюдь не входит способствовать укреплению хотя бы самой либеральной церкви. Мы ее должны разрушать. Но в этом процессе мы должны использовать существующие в церковной жизни и враждующие между собою элементы, чтобы они сами один другого уничтожали. В этих целях мы иногда должны поддержать то или другое течение, менее для нас вредное, оказывая ему даже материальную поддержку, как это нами было указано в предыдущих циркулярных письмах»6.

В дискуссии, шедшей в партийных и чекистских верхах относительно возможности и необходимости создания просоветской Церкви, поучаствовал (правда, не напрямую) и сам Путята. После 7 января 1920 г. он телеграммой обратился к Свиклину7 (выполнявшему функцию куратора опального архиерея от имени и по поручению СО ВЧК), подчеркивая, что он обеспокоен отсутствием настоятельно необходимых директив и обещанного вызова в Москву. «Столичная печать вполне подготовила осуществление изменений всероссийского масштаба. Местная печать, напротив, помещает дискредитирующие письма Галкина»,— писал Путята8. Речь шла о статье сотрудника VIII Отдела Наркомюста М. Горева (М. В. Галкина)9 «О реформациях и реформаторах (письмо из Москвы). I. Пензенская “Народная” церковь», опубликованной на страницах органа Пензенского губернского комитета РКП(б) и Пензенского губисполкома газеты «Красное знамя»10. Галкин писал: «Нам, в Москве, еще неизвестны все подробности этого нового шага эксцентричного “владыки”, для нас еще слишком туманна и загадочна самая природа… нового пензенского религиозного образования… Образование Пензенской “свободной” церкви — это, во всяком случае, не реформация… Повторение классической реформации в условиях данного исторического момента и при современном уровне культуры и науки, конечно, невозможно… Да и сама по себе “пензенская народная церковь” не ставит своей целью проведение в жизнь каких-либо реформационных задач, хотя и прикрывается лозунгом реформационным. Реформации подготавливаются, если не эпохами, то во всяком случае годами; они имеют за собой определенную выношенную и выстраданную исследователями определенную религиозную идею. А здесь нам неизвестно даже то, какие же в сущности изменения в догматике православия, в его обрядовой стороне, в области, наконец, экономических отношений предполагает произвести пензенская “народная” церковь. Все как-будто остается по старому, только вместо одних лиц в роли “цезарей в священническом облачении” будут действовать другие лица. Епископская власть сохраняет прежнюю силу и значимость для низшего духовенства… По иронии судьбы “пензенская народная церковь” своим вождем имеет представителя не только высшей церковной иерархии, но и наиболее аристократических вообще слоев населения, как известно, вышедшего из дворян и до своего епископства бывшего гусарским офицером... За признание со стороны “пензенской церкви” “согласия” советских узаконений в отношении церкви к государству и “древнейших церковных соборных правил”, конечно, спасибо, хотя вряд ли атеистическая по своей природе пролетарская власть о таком “согласии” заботилась и вряд ли это согласие в природе существует. “Пензенскую свободную народную церковь” в Москве мы расцениваем, как плод двух столкнувшихся в капиталистическом мире церковных самолюбий патриарха Тихона и архиепископа Владимира, что-то и почему-то не поделивших в области эксплоатирования на религиозной почве народной темноты и невежества11. Умнее, дальновиднее в этой борьбе оказался все же ваш Владимир Путята. Он быстрее учел всю благоприятно складывающуюся для его борьбы с патриаршим двором конъюнктуру… С наступление религиозного перелома в деревне,— а перелому этому, помимо остального, как нельзя более способствовала “мощейная [эпопея?]”,— положение сельского служителя культа сделалось совершенно затруднительным. Прозревшая масса, и в особенности промежуточные ее слои, еще не освободившиеся окончательно от религиозных предрассудков, но определенно осуждающие политическую роль церкви как душителя революции, предъявляли к духовенству целый ряд вопросов, на которые сколько-нибудь удовлетворительных ответов дать служители культа не могли… Инертное по своей природе, часто малокультурное, воспитанное на рыбьем страхе перед “духовными губернаторами” низшее духовенство в этом отношении не могло “дерзнуть” на какой-либо раскол и разрыв с патриархом. Однако, кто-то “дерзнуть” был должен, кому-то было необходимо сконцентрировать распыленное в массах недовольство линией поведения патриарших кругов. Этим “дерзнувшим” оказался ваш Владимир. Пусть образование пензенской церкви продиктовало ему уязвленное личное самолюбие, заставившее его порвать с патриархом и патриаршим двором, пусть попытки соединить абсолютное несоединимое — декреты советской власти и апостольские каноны — это лишь искусный политический флер, которым прикрыты карьеристические и властолюбивые в сущности домогательства архиерея Владимира, но как бы то ни было, в недрах православия “раскол” наметился, выявился тот центр, который будет группировать вокруг себя недовольных патриаршей политикой сторонников православия. Несомненно, в очень недалеком времени в союз с Владимиром вступят не только рядовые служители культа, но и более или менее прогрессивные иерархи православия, почему-либо точащие зуб на патриарха. Кампанию против последнего, как можно судить о том из исторических прецедентов, завершит собор, на котором силами, появившимися изнутри самого же православия, произойдет низложение “святейшего”, вместе с разгоном его церковно-политической камарильи. В ближайшем будущем внутри православия мы предвидим общую свалку, которая одинаково истощит силы двух борющихся сторон и перед глазами трудящихся вновь продемонстрирует полное банкротство по части идейного руководства массами, как официального, так равно и реформированного православия. В этот момент политический такт пролетариата должен продиктовать последнему абсолютно правильную линию поведения. Пролетариат в качестве стороннего зрителя с интересом может наблюдать за всеми перепитиями этой разгорающейся в церковном мире борьбы но, памятуя конечный итог всех вообще “реформаций” и “расколов”, он не должен дать увлечь себя на путь какого-либо активного участия в этой борьбе. Он должен помнить, что по обе стороны враждующих сейчас церковных лагерей действуют силы старого капиталистического мира, что целью их борьбы является в сущности все то же эксплоатирование, под тем или иным религиозным флагом умственно… (далее неразборчиво.— М. К.) и деклассированных элементов страны. Кто бы не явился победителем и какой бы вывеской в своем единоборстве он не прикрывался, каждый из них всегда будет стремиться к тому, чтобы, во-первых, использовать для своих классовых целей имеющийся в наличности в массах запас религиозных навыков и предрассудков, во-вторых, подчинить эти массы чрез церковные или какие-либо реформированные религиозные организации своему влиянию и руководству… А если все это так, то ко всем попыткам… со стороны церковников затемнить и затушевать классовое самосознание трудящихся масс путем как-будто бы и приспосабливающихся к новому строю религиозных реформированных образований, пролетариат не может отнестись пассивно. Его задача в моменты всевозможных реформаций и церковных “расколов”: удвоить, утроить, удесятерить агитационную культурно пропагандистскую работу на местах, выясняющую, в особенности крестьянским массам, историческую роль как пособника всяческой эксплоатации не только официально[го] православия, но какой бы то ни было религии вообще. Ведь жало реформированного и причесанного православия, разящее сейчас патриарха и официальный строй церкви, в известный, благоприятный для него момент, будет всегда готово повернуться в сторону рабочих и крестьян, чтобы разить именно их»12.

25 января 1920 г. Общее собрание «православного населения, городского и представителей сельского», «заслушав информационный доклад по поводу отзывов печати об организации… новой Свободной Народной Церкви с архиепископом Пензенским Владимиром во главе и с глубоким прискорбием констатируя непонимание некоторыми авторами как местной, так и центральной прессы коренного переворота, происшедшего в массе верующего пролетариата, решившего порвать цепи, которыми столетия духовно сковывали его представители официальной “православной“ Церкви (Ведомство православного исповедания) постановило: 1) Выразить решительный протест против тех заключений авторов, в которых говорится, что “сознательным рабочим и крестьянам ни Церковь, ни религия не нужны“, что “революции и Церкви не по пути“, что “в попытках спасти Церковь — большая опасность для революции“ что “пути Церкви и государства расходятся, ибо коммунизм расходится не только с православною, но и со всякой религией“,— заключений, продиктованных полным непониманием психологии верующих “пролетарских масс“ и незнакомством с [нра]вственным обликом русского человека, глубоко в тайниках своего сердца сохраняющего образ и подобие Сотворившего человеческий род. 2) Поручить Президиуму Епархиального совета составить достойный ответ авторам этих заметок с приведением исторических, психологических и евангельских обоснований к тезису “древняя христианская община и современная коммуна — понятия равноценные“, а также с категорическим опровержением выпадов против архиепископа Владимира, тенденциозность и несправедливость коих фактически — документально установленные компетентным расследованием государственной власти, давно уже признаны общественным мнением, точной выразительницей которого должна являться повременная печать. 3) Поручить Епархиальному совету избрать комиссию для составления воззвания ко всем верующим чадам православной Церкви об образовании Свободной Народной Церкви на началах первых веков христианства с призывом ко всему пролетариату, в котором не погасла искра Божия, объединиться вокруг главы этой Церкви архиепископа Владимира и составить одну большую Церковь-общину, в которой у всех верующих должно быть “одно сердце и одна душа“. 4) Созвать не позднее марта с/г. епархиальный Собор духовенства и мирян для разрешения основных вопросов обновляемой церковной жизни и окончательного утверждения единого духовного вождя для всей Пензенской епархии. 5) …просить народную власть пойти навстречу неоднократно выраженному желанию народа немедленно упразднить самочинный Епархиальный совет, сорганизованный печальной памяти епископом Иоанном13, и все дела, касающиеся церко[в]ного управления Пензенскою епархиею, передать закономерному выборному народному Епархиальному совету, возглавляемому канонически, на основании древних соборных правил, избранным архиепископом Пензенским Владимиром. 6) Просить 6-й общегубернский съезд Советов а) включить в повестку дня вопрос об отношении Съезда к образованию Свободной Народной Церкви с архиепископом Владимиром во главе и б) объявить избранное общим собранием духовенства и мирян 11 декабря 1919 г. возглавляемое тем же народным архипастырем Епархиальное управление единственным правомочным органом по всем церковным делам Пензенской губернии»14.

В тот день противники Путяты, представленные делегатами церковно-приходских советов от 13 церквей Пензы, на своем общем собрании в Покровском храме подписали резолюцию, гласившую: «Шумиха, поднятая им в последнее время об образовании какой-то новой народной церкви в г[ороде] Пензе и даже для всей России есть плод того специального опыта, какой применялся всегда по экспло[а]тации во всех видах русской темноты. Мы всеми силами души протестуем против постройки самозванцем новой церкви, ибо святая православная церковь есть дело рук Божиих, а не человеческих. Мы также протестуем и против способов этой постройки, основанной главным образом на насилии, лжи, обмане и нарушении общественнаго приличия и спокойствия… Факты говорят только о том, что Всеволод Путята не новую строит церковь, а своими действиями подрывает авторитет к советской власти, которая дала народу декрет об отделении церкви от государства и тем самым предоставила полную свободу совести каждому гражданину, и мешает гражданам в духовной жизни жить мирно, свободно, друг с другом и работать на пользу дорогой родины, применяя для вражды свободных граждан клеветнические выпады и доносы на тех, кто не строит с ним новую церковь, вводя последними в заблуждение не только местную власть, но и центральную. А потому мы, верующие и честные граждане Советской республики, просим убедительно рабоче-крестьянское правительство избавить нас и город Пензу от присутствия Всеволода Путяты как вредного элемента не только в духовной, но и в гражданской жизни, вносящего смуту в жизнь православных общин Пензенской епархии»15. 30 января 1920 г. житель Пензы А. Л. Теплов вновь обратился с письмом к управделами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевичу16 с просьбой принять представителя «Пензенского братства православных христиан» и, по возможности, устроить ему встречу с В. И. Лениным для передачи в руки председателя Совнаркома соответствующим образом заверенных документов о событиях, происходящих в Пензе17.

Весной 1920 г. Путята наладил достаточно регулярную почтовую связь с А. Р. Свиклиным (а через Свиклина и с СО/СОО ВЧК): с 15 марта по 21 мая 1920 г. он направил чекистам не менее 7 писем (полученные им ответы, к сожалению, не сохранились). Среди наиболее активно обсуждавшихся сюжетов выделим следующие: 1. Отсутствие безоговорочной поддержки начинаниям Путяты со стороны местных пензенских государственных органов. В связи с этим Путята сдержанно хвалил губотдел юстиции (заведующий П. Я. Пугул), отчаянно ругал отдел управления губисполкома (заведующий В. И. Шер[еметьев])18, возлагал надежду на председателя Пензенской губЧК Р. И. Аустрина19, который «очень много сделал для пробуждения от спячки… слепцов»20. «Местная печать отказывает в помещении статей и объявлений даже о службе в годовщину революции»21,— сообщал Путята. «Местные органы… не то колеблются, не то затягивают, не то проявляют… “неопределенность” — источник всех зол». Неопределенность удерживает от «присоединения» колеблющихся, «каковых подавляющее большинство — почти все, особенно в деревне» (они не смеют сделать решительный шаг, опасаясь за последствия для самих себя и своих семей). Более того, неопределенность негативно воздействует даже на «своих», «более или менее испытанных», с горечью констатировал Путята22. «Нерешительность» и какую-то, по его словам, непонятную «боязнь ответственности за нарушение декрета»23 Путята подтверждал ссылкой на публикации в пензенской прессе: «Прилагаю весьма характерное появившееся в сегодняшнем номере “Красного знамени“ объявление: “Церковь и государство. Ввиду того, что многие волостные и сельские советы берут на себя труд обсуждать некоторые вопросы религиозного характера и выносят по ним те или иные решения, Отдел управления напоминает, что обсуждение религиозных вопросов отнюдь не входит в область компетенции местных органов ввиду полного отделения церкви от государства. Тем более совсем не должны брать на себя роль ходатаев по религиозным делам и вопросам. Религиозные общины должны возбуждать ходатайства самостоятельно и никакого посредничества со стороны местных органов допущено быть не может»24. Высказывая свое негативное отношение к подобного рода действиям местной администрации, Путята полагал, что «[это?] самое “напоминание отдела управления” тре[бует] разъяснения и исправления со стороны центральной власти в духе обоих Ваших (т. е. Свиклина.— М. К.) заключений и статьи т[оварища] Лациса, что, мы надеемся, и будет сделано. А пока будем создавать “местную ячейку” в ожидании призыва к ее распространению на благо [госу]дарства, которому, конечно, далеко небезразлично, какова Церковь и кем она представлена»25.

2. Нейтрализация деятельности структур Высшего церковного управления (Москва) как необходимое и достаточное условие изменения умонастроений рядового духовенства на местах: «Члены делегации, ездившей хлопотать о возвращении Иоанна… сообщили, что Тихон — под домашним арестом (“строгим”)… остальные члены Синода якобы разъехались или тоже арестованы, и самый Синод не функционирует»26. «Некоторые (в том числе один, посетивший Тихона, но до него не допущенный) утверждают, что Кирилл (Смирнов.— М. К.) и К? “сидят”, Синод сведен на “нет” и не заседает, проще сказать — фактически не существует; сам Т[ихон].— под строгим наблюдением и нигде не показывается»27. «Подтверждение подобного сообщения разрубило бы Гордиев узел, а пока нет уверенности в прочности нашего положения, пока они “не видят берега”, как выразился один из них, пока перед ними стоит призрак кажущегося им всемогущим “духовного Центра”, до тех пор работа на месте бесплодна, и движение вперед невозможно»28.

«Утешительные вести о Московской церковной жизни и полной прострации центральных духовных вождей… должны побудить местную власть решить вопрос о здешних бюрократических учреждениях и черносотенцах во главе с Иоанном (Поммером.— М. К.)29 в том же смысле, в каком решена судьба центральных во главе с Тихоном»30. «На днях Аустрин… сказал представителям рабочих: “Если бы имелись сведения, что в Москве все сведено на нет, то давно сделали бы то же самое и здесь”»31. «Заведующий отделом юстиции т[оварищ] Пугул говорит, что имеет полном[очия] от Наркомюста закрыть Епархиальный совет, но почему-то до сих пор его не закрывает32. Такое положение вещей задерживает приток сотрудников из духовенства и даже отвлекает своих, тем более что до сих пор еще ЦК партии не высказался в смысле допустимости совмещения советской и церковной службы, вследствие чего ценные работники вроде Аристидова и Голубева бездействуют, несмотря на все желание работать»33.

3. Пути и формы борьбы партийно-советских и чекистских органов со структурами ВЦУ. Отношение к этому вопросу Путяты: «На случай, если Центр остановится на ультиматуме, посылаю проект такового, конечно, подлежащий изменению и даже полной переделке по Вашему усмотрению, которое всегда будет наилучшим, так как Вам на месте и с горы виднее34. Хорош, конечно, и другой путь — чисто революционный… путь полнейшего игнорирования отживших бюрократических мертвых форм и учреждений, а затем и замена их новыми народными, согласно двум Вашим заключениям — от 15 октября и от 13 ноября. Но для этого необходимо категорически и открыто заявить пережиткам старого мертвого строя: “Вы больше не существуете”; не может ли, однако, такой прямой, решительный и правильный образ действий быть опротестован сторонниками “полного невмешательства” в духе т[оварищей] Красикова, Галкина, Ярославского и др.? С их точки зрения (между нами, весьма узкой и недальновидной) “ультимативный способ”, ставящий условием дальнейшего существования исполнение выставляемых жизнью требований народной власти и присоединение для этой цели к Народной церкви путем коренного исправления допущенных ошибок и несправедливостей, даже существенных канонических нарушений (последнее особенно подчеркивается), был бы более приемлем. К тому же, как сопряженный с фактическим ликвидированием или по крайней мере полным обезвреживанием “духовного центра”, он раз [и] навсегда прекратил бы смущающие народ толки о необходимости “бумаги от Синода и Патриарха”, будто бы “поставленного всероссийским клиром и православною паствою”, на самом же деле (по меткому выражению “Известий”) “смешно избранного под свист пуль, треск пулеметов и гром орудий менее, чем одною третью наличных членов черносотенного собора”. Последний аргумент — очень сильный и несомненно пригодится тогда, когда придется решать вопрос о действительном характере деятельности этого якобы “всероссийского священного собора” с искусственно подобранным под масть государственной иерархии составом. Этот кардинальный вопрос будет, конечно, поставлен ребром в самом непродолжительном времени, так как разрешение его обеспечит безболезненность необходимой “операции”»35.

4. Расширение церковно-обновленческого движения с Путятой во главе за пределы Пензенской епархии. «Не пора ли нам начать дело (как проектировали Вы и предлагал еще два года назад Галкин36) “в общероссийском масштабе”?»,— писал Свиклину бывший архиепископ Владимир37 в конце марта 1920 г.38 «Жаль… что “транспортная разруха” делает невозможным приезд сюда многих священников, изъявивших желание работать с нами. Вот и тот протоиерей Лепорский, с которым Вы успели поговорить до болезни, не приехал: почему? Тоже побоялся неудобств пути?»39. «Очень прошу Вас передать или переслать прилагаемое письмо арх[иепископу] Варнаве… Потрудитесь побеседовать с ним и уговорить приехать мне на смену, чтобы я был свободен и мог, не беспокоясь за свою паству, выехать для совместной работы с Вами»40.

Однако после 21 мая 1920 г., совершенно неожиданно для Путяты его переписка со Свиклиным прервалась, скорее всего, вследствие отстранения последнего от участия в агентурно-оперативной работе по линии СО ВЧК. Возможно, с некоей просочившейся информацией о неприятностях, случившихся у Свиклина по службе, связаны строки письма Путяты, адресованные «соратнику по борьбе», дескать, «развивается усиленно провокация, дошедшего до открытого утверждения того, что Центр обратил внимание на неправильность ареста Ив[ана] (епископа Иоанна (Поммера).— М. К.) и здешних его приспешников, что т[оварищ] Ленин высказался против какого бы то ни было вмешательства41, за которое Вы уволены от службы и даже арестованы»42.

Без каждодневной поддержки чекистов положение Путяты в Пензе осложнилось. Без перманентного нажима из Центра местные госструктуры, и так Путяту не долюбливавшие, казалось, охладели к нему окончательно. Об этом вполне наглядно свидетельствует текст «Заключения юрисконсульта при отделе управления Пензенского губисполкома по вопросу об отношении местной советской власти к создавшемуся в городе Пензе двоевластию в управлении православной Церковью» (май 1920 г.): «Для православного населения города Пензы условия церковной жизни постепенно приняли такую неправильную форму и вся обстановка церковного устройства с течением времени сложилась настолько ненормально, что в настоящее время местная советская власть уже не может более оставаться безучастной зрительницей наблюдаемых в Пензе нестроений в церковной области… В Пензенской епархии, и только в ней одной, существуют как бы [два] правящих архиерея: архиепископ Пензенский и Саранский Иоанн и архиепископ Пензенский и Саранский Владимир. Только один из упомянутых двух архиереев может быть истинным архипастырем, по праву занимающим принадлежащую ему Пензенскую кафедру, другой же является узурпатором, захватчиком не принадлежащей ему духовной власти и самозванцем, так как самовольно присвоил себе официальный титул архиепископа Пензенского и Саранского, не будучи уполномочен на то духовной властью. Для всего населения Пензенской губернии достаточно известно, что таким узурпатором и самозванцем является бывший архиепископ Пензенский Владимир Путята, а единственно законным архипастырем для Пензенской епархии состоит архиепископ Иоанн, ставленник высшей духовной власти… Что же касается до отношения советской власти к упомянутому церковному постановлению относительно бывшего архиепископа Владимира, то постановление это и с точки зрения советской власти нисколько не теряет характера обязательности, ибо объявив церковную область делом частным, современное законодательство все-таки признает эту церковную область законно существующей и самоуправляющейся и, следовательно, со всеми законными постановлениями этой церковной власти, не затрагивающими интересов государства, при случае должно считаться и не может оспаривать их закономерности... Прямой выход из создавшегося в Пензе нелепого положения с двоевластием в управлении православной Церковью может быть только одно: вся полнота духовной власти должна быть сосредоточена в руках одного законного архиерея… Гр[аждани]н Путята прилагает все старания к тому, чтобы так или иначе заставить органы местной власти не только сойти с той нейтральной позиции, которую власть обязана занимать в силу декрета, но и оказать ему активную, реальную помощь... Между тем сама государственная власть в услугах Церкви совершенно не нуждается: самый факт издания декрета об отделении Церкви от государства ясно указывает, что государственная власть, низводя Церковь из учреждений государственных в учреждение частного характера, сознательно исключает Церковь из числа своих подсобных орудий и ни в каких случаях не желает прибегать к ее помощи… Не одно только поддержание каких бы то ни было сношений с гражданином Путятой как епископом было бы противозаконным вмешательством гражданских властей в дела Церкви, таковым же вмешательством необходимо признать и то обстоятельство, что местная советская власть знает о лишении архиепископа Владимира в законном порядке сана с отлучением его от православной Церкви и все-таки остается безучастной зрительницей происходящего на ее глазах явного беззакония, когда простой гражданин Путята, лицо частное и даже не православное, исполняет по мере сил и умения роль православного епископа… По последним сведениям… в течение апреля 1920 года от секты гражданина Путяты уже отпала и присоединилась к прочим православным церквам города Пензы православная община при храме Старого Спасителя (Воскресенской церкви), так что к 1 мая 1920 года в фактическом владении приверженцев гражданина Путяты из всех храмов епархии остались лишь собор и храм Нового Спасителя (Богоявленская церковь)… На основании всех изложенных соображений я полагал бы: признать, что местной советской власти в лице отдела управления надлежит обязать бывшего архиепископа Владимира, а в настоящее время гражданина Всеволода Путяту, оставить пределы Пензенской губернии в известный срок; если же добровольно он этого не исполнит, то удалить его из пределов Пензенской губернии мерами принудительного характера»43.

Осознавая критичность складывавшейся для него в Пензе ситуации, Путята в начале лета 1920 г. направился в столицу. В тексте письма председателя Исполкомдуха А. Ф. Филиппова на имя М. И. Лациса от 19 июня 1920 г. читаем: «4 раза был у меня архиепископ Пензенский Владимир. Он (по справкам) вынужден был местными обывателями уехать в Москву за полной утратой популярности и продолжением скандалов. Предлагал свои услуги Исполкомдуху, но его отъезд осенью и прекращение каких бы то ни было (даже письменных) сношений с Комитетом устранили (пока) возможность использовать его силы. Я советовал обратиться к Троцкой44 и в качестве простого гражданина (а не архиерея) поступить сотрудником по отделу охраны памятников старины, что доставит Владимиру возможность разъездов по России и пропаганды хотя бы идеи его реабилитации (а кстати и необходимости созыва собора для переизбрания Патриарха) и др[угих] дел. Сегодня, 19-го, он объявил о приезде депутации из Вологды во главе диаконом, якобы организованной местной ЧК для устранения еп[ископа] Александра45 и приглашения его, Владимира. О кружке противников нынешней церковности говорил и мне в его приезд председат[ель] Вологод[ского] ЧК, который, вероятно, докладывал и Вам о том. Но так как вмешательство ВЧК в какой бы то ни было форме в вопрос о поддержке кандидатуры Владимира в Вологде являлось бы нецелесообразным, ввиду крушения Владимира в Пензе, да и составляет предмет затаенных обсуждений и недовольства масс, ибо либо сам Владимир, либо его приближенные рисуют его перед публикой как представителя ВЧК»46.

По возвращении из Москвы Путята 27 июня в Богоявленской церкви сделал доклад «о положении Народной церкви в центре». В тексте резолюции, принятой собравшимися, говорилось: «1) довести до сведения центральной рабоче-крестьянской власти чрез особо избранных делегатов, что архиепископу Владимиру поручено верующею пролетарскою массою Пензенской губ[ернии] отстаивать интересы обновленной Народной церкви и представительствовать от ее имени на центральном съезде духовенства и мирян в Москве47, защищая выработанную на месте программу деятельности обновленной Церкви и стремиться к проведению ее начал в жизнь для всей Российской Поместной Церкви… 2) Настойчиво требовать вмешательства центральной советской власти в деятельность местных властей, которые, несмотря на настойчивое желание народа, продолжают снисходительно относиться к пребыванию в Пензе назначенного Синодом епископа Иоанна, благодаря только тому, что приверженцы последнего — представители буржуазии — засели в канцеляриях губисполкома и др[угих] советских учреждений и всеми мерами тормозят приведение в исполнение народного желания о немедленной высылке Иоанна из пределов Пензенской губ[ернии] и препятствуют закрытию существующих при нем разных епархиальных органов, действующих вопреки циркулярным распоряжениям Наркомюста губисполкомам от 18 мая с/г. Благодаря их же вмешательству местные советские органы медлят передачею церквей г[орода] Пензы (Воскресенской, Мироносицкого кладбища и др.), несмотря на настойчивые требования народной массы, исполнившей все необходимые формальности согласно декрету об отделении Церкви от государства… 4) Избрать уполномоченными на Московский съезд духовенства от общего собрания т[оварищей]… вменив им в обязанность настаивать перед центральною советскою властью на выполнении требований верующего пролетариата, выраженных в настоящей резолюции»48.

Следующая по времени резолюция, принятая на общем собрании «верующего пролетариата свободной Народной церкви», датируется 25 июля 1920 г.: «Заслушав доклад о результатах поездки в Москву делегатов, общее собрание верующего пролетариата, примыкающаго к обновленной Народной церкви, приветствуя всем сердцем образование центрального органа свободной Народной церкви в сердце Советской России Москве с архиепископом Владимиром во главе49 выражает уверенность, что присоединение к обновленческому церковному движению вологодского и московского пролетариата с частью п[е]редового духовенства вызовет симпатии рабочей верующей массы всей рабоче-крестьянской России, жаждущей скорейшего обновления старой синодальной Церкви… Общее собрание вместе с тем выражает надежду, что советская власть как истинная выразительница рабоче-крестьянского люда… пойдет навстречу всем требованиям и ожиданиям свободной Народной церкви, восстановит полностью в правах нашего избранника и духовного вождя архиепископа Владимира, неправедно осужденного старой чиновничьей Церковью, представители которой постоянно вставляют палки в колеса советской и с нетерпением ожидают ее падения»50.

29 июля 1920 г. отдел юстиции Московского совета рабочих и красноармейских депутатов информировал заведующего СО ВЧК51 о том, что 21 июля «в Организационно-учетное отделение Отдела юстиции МСР и КД обратился от Вашего имени Пензенский архиепископ Владимир (Путята) с просьбой оказать ему содействие в занятии Иерусалимского подворья для организации лекций и богослужения нового православного вероисповедания, инициатором которого он является сам… Отдел юстиции полагал бы, прежде чем решить этот вопрос окончательно, иметь Ваше мнение»52. Вероятно, летом 1920 г. бывший архиепископ Владимир был проинформирован из Москвы, что у него сменился куратор по линии СО ВЧК: функции такового стал исполнять В. В. Фортунатов53. Судя по содержанию письма Путяты (находившегося на тот момент в столице), от 4 сентября 1920 г., Фортунатов принял решение самостоятельно изучить 4-томное церковное производство по делу Путяты и текст «заключения» по одноименному делу, подготовленного в свое время А. Р. Свиклиным, прежде чем завизировать тексты заготовленных Путятой проектов обращений в Наркомюст и НКВД РСФСР54.

Не дождавшись помощи государства в деле возвращения Путяте епископского сана, 12 сентября 1920 г. «общее собрание православных граждан г[орода] Пензы», состоявшееся в кафедральном соборе, обратилось (и в который раз) к каноническому церковному центру с требованием «немедленного полного восстановления архиепископа Владимира в правах иерарха Российской Церкви путем объявления всех состоявшихся о нем после 1-го августа 1917 г. решений недействительными(курсив мой.— М. К.), как по существу, так и по форме, поскольку церковные органы, согласно разъяснению НКЮ (постановление 18-го мая 1920 г.), не имеют и никогда не имели права “присваивать себе в качестве юридических лиц судебные, розыскные и карательные функции”, за осуществление которых виновные подлежат судебной ответственности… В случае отказа представителей иерархии удовлетворить требования справедливости и права, согласным с неоднократными заявлениями народа о восстановлении архиепископа Владимира во всех правах епархиального архиерея… окончательно порвать все сношения с Победосцевскою Церковью и продолжать твердо идти тем путем, который намечен Пензенским народным Епархиальным советом»55.

Одновременно общее собрание православных граждан Пензы, состоявшееся 12 сентября 1920 г. в кафедральном соборе, утвердило текст резолюции по текущему вопросу: «Ознакомившись с грозным положением нашего Отечества на фронтах, куда враги пролетариата и народа двинули всевозможные подкрепления польской шляхте для удушения нашей Родины и водворения господства международного капитализма над рабочими и крестьянами, общее собрание единогласно постановило: горячо приветствовать выпущенное Епархиальным народным советом воззвание ко всем православным гражданам, рабочим и крестьянам с призывом стать на защиту Отечества и дать надлежащий отпор той же самой польской шляхте, которая в начале 17-го столетия также стремилась захватить в свои руки Московское государство и только благодаря призывам лучших русских людей того времени, возглавленных Святейшим Патриархом Гермогеном, была изгнана из Москвы»56.

Через 2 недели, 27 сентября 1920 г., очередное общее собрание граждан и духовенства поддержало текст новой резолюции по текущему моменту, предложенной Епархиальным советом Свободной Народной церкви: «1) Оказать самую энергичную существенную поддержку рабоче-крестьянской советской власти в ее борьбе, как на военном, так и на продовольственном фронтах, в частности, провести самую широкую агитацию в Пензенской губ[ернии] путем воззваний и посылкой агитаторов на места на время продовольственного месяца с 27-го сентября по 27-е октября. 2) Организовать сбор пожертвований на нужды фронта и транспорта, особенно же в пользу больных и раненых товарищей красноармейцев, избрав двоих или троих представителей от общего собрания для контроля над сбором»57.

В конце ноября 1920 г. был обнародован новый развернутый текст программы деятельности Путятинской церкви. «I. Общие положения. Свободная Народная церковь в свободном народном государстве ставит своей основной задачей восстановление во всей первобытной чистоте Христианского учения, искаженного позднейшими наслоениями со стороны представителей церковной власти, под давлением светской власти, стремившейся всегда к теснейшему союзу с Церковью, чтобы посредством ее тем сильнее влиять на своих подданных… Исходя из этого общего положения, Свободная Народная церковь ставит себе следующие цели и задачи. II. Частные положения. а) В области догматической: Народная церковь оставляет ненарушимыми основные догматы христианства и не намерена вводить что-либо новое в учение Христа…

б) В области канонической: Усматривая неоднократно в современной церковной практике предпочтение, отдаваемое правящей иерархией разного рода правилами или канонам тех или других церковных Соборов или учителей Церкви в ущерб чистому Евангельскому учению и принимая во внимание, что большинство изданных ими правил имело отношение только к тому укладу церковной и общественной жизни верующих, который существовал во время издания этих правил и теряло всякое значение в применении их к существующим условиям жизни, что признавалось авторитетными учеными и богословами-канонистами новейшего времени, православная свободная Народная церковь главным руководством в своей деятельности считает Священное Писание. Канонам же и церковным преданием руководствуются постольку, поскольку они являются дополнением в деле нравственного усовершенствования человеческой личности и не противоречат основному Евангельскому закону о любви к Богу и ближним.

в) В области иерархической: Следуя примеру первых веков христианства, Свободная Народная церковь устанавливает выборное начало для всех лиц церковной иерархии, начиная с епископа и кончая псаломщиком… Выборы священника, диакона и псаломщика производятся общим собранием той церковной общины, в коей ощущается недостаток в том или ином из лиц иерархии. Епископ избирается (ни в коем случае не назначается) местным епархиальным Собором или съездом духовенства и мирян и избранное большинством голосов лицо утверждается и хиротонисуется (так в тексте.— М. К.) в епископы местной Церкви. Согласно практики древней христианской Церкви, кандидаты в священнослужители Свободной Народной церкви могут по своему усмотрению принимать на себя священный сан, будучи в брачном состоянии или оставаясь безбрачными, лишь бы они соответствовали по своим качествам и настроению тому образцу духовного пастыря, который начертан апостолом Павлом в его послании к Тимофею. Идя навстречу пожеланиям тех пастырей, которые принуждены были к невольному вдовствованию по смерти первых своих жен и во избежание всякого рода нареканий и пересудов на них со стороны верующих и принимая во внимание, что вопрос о разрешении священнослужителям вступать во второй брак неоднократно поднимался в церковной печати и находил за собой сторонников среди авторитетнейших богословов и ученых мужей православной Церкви, свободная Народная церковь разрешает вступать священнослужителям во второй брак, а также решительно восстает против узурпации епископского сана монашествующими и определенно высказывается за поставление в епископы Церкви и лиц из белого духовенства и мирян, которые по своим высоким нравственным качествам и образу жизни вполне подготовлены к епископскому служению, на что также имеется целый ряд указаний в истории древней христианской Церкви.

г) В области церковного управления. До сих пор управление церковными делами было сосредоточено в руках духовенства и преимущественно правящего монашества. Миряне почти совершенно не допускались к участию в делах церковных, результатом чего явилось полное отчуждение пастырей от пасомых и равнодушное отношение верующей народной массы к делам веры и Церкви. Властные монахи-архиереи считали себя единственно правомочными распорядителями судьбами Церкви, в руках которых должна быть сосредоточена вся власть над верующими. Православная Свободная Народная церковь горячо протестует против такого господствующего положения духовенства и придерживаясь опять-таки практики Древней Церкви предоставляет право участия в управлении церковными делами как мирянам, так и духовенству на равных началах. Исходя из этого положения и самые органы управления Свободная Народная церковь устанавливает при самом непременном участии мирян.

Высшим органом по управлению церковными делами в России является Поместный Собор или съезд выборных делегатов от всей верующей народной массы России, созываемый не менее двух раз в год для разрешения важнейших церковных дел и установления тех или других правил в области церковной практики применительно к условиям современной церковной и общественной жизни верующих. Всероссийский Поместный Собор составляется из представителей духовенства и мирян, избираемых на епархиальных съездах согласно особой инструкции, и выделяет из своей среды Исполнительный комитет (или Синод), который и является после Собора высшим церковным органом Поместной Российской Церкви в перерыве между сессиями Собора, проводя непосредственно в жизнь все его постановления и сосредоточивая в своих руках все управление Церкви.

Высшим органом в епархии является епархиальный Собор или съезд выборных представителей от духовенства и мирян, избираемых на уездных съездах духовенства и мирян, также созываемый не менее двух раз в год для разрешения церковных дел епархии, обсуждения вопросов, подлежащих разрешению Поместного Собора и избрания епархиального совета, который после епархиального Собора сосредоточивает в себе все управление церковными делами епархии совместно с избранным епископом, проводит в жизнь постановления Поместных и епархиальных Соборов и является представителем и защитником интересов верующих при сношениях с советской властью…

Последней низшей инстанцией церковного управления является Общее собрание верующих каждой церковной общины, выделяющее из своей среды приходский церковный совет, которому поручается заведывание всем церковным имуществом, и принимает участие в разрешении всех вопросов в практике церковной жизни данной общины...

д) В области духовного просвещения и нравственного усовершенствования верующих: С глубокой скорбью констатируя общий упадок нравственности среди верующих, объясняемый полным отсутствием живого слова со стороны духовенства к свом пасомым, незнанием основных принципов христианской нравственности и отчуждением верующих мирян от своих пастырей, православная Свободная Народная церковь одной из своих основных задач ставит поднятие среди своих членов духовного просвещения на должную высоту... Устройство возможно чаще бесед, чтений, лекций, издание разного рода воззваний, брошюр и листовок на религиозно-нравственные, церковно-исторические и научно-философские и общественные темы с привлечением всех участвующих на них слушателей или читателей к живому обмену мнениями по затронутым вопросам должно служить одним из самых важных средств к постоянному духовному общению верующих между собой и неослабеваемому интересу к делам веры и Церкви.

Церковные кафедры и храмы должны обратиться в училище веры и благочестия и право выступления на них должно быть предоставлено всем верующим мирянам, проявившим интерес к религиозным и церковным вопросам и желающим поделиться свои духовным опытом и переживаниями в деле усовершенствования человеческой личности. Особенно важное значение придает свободная Народная церковь воспитанию в духе христианской веры и нравственности юношества и подрастающего поколения… Вместе с тем Свободная Народная церковь поведет борьбу со всеми религиозными предрассудками и суевериями, глубоко внедрившим[и]ся в массу верующих еще со времени принятия на Руси христианства, искажающими чистое учение Христа и принимавшими нередко уродливый характер. Народная церковь ставит своей задачей выяснение верующим своим членам истинного характера Христианского учения, самоусовершенствования человеческой личности и, ввиду особой приверженности к обрядовой стороне нашего русского народа в ущерб Евангельскому учению, разъясняет, что обрядовая сторона религии носит лишь вспомогательный характер к проникновению Евангельскими началами, и чем выше в духовном и нравственном отношении стоит человеческая личность, тем все менее для нее имеет значение обрядовая сторона религии.

III. О взаимоотношении между советской властью и православной Свободной Народной церковью. Признавая советскую власть как единственную выразительницу воли рабоче-крестьянской пролетарской массы и принимая во внимание ее стремления к созданию таких условий жизни для всех трудящихся, при которых все богатства страны, как культурные, так и материальные, должны быть распределены между всеми трудящимися равномерно. Православная Свободная Народная церковь, объединяющая вокруг себя всех труждающихся и обремененных, ставит своей задачей всемерно содействовать всем начинаниям рабоче-крестьянской власти, направленным к улучшению быта трудящихся и поднятию их культурного уровня. С этой целью Свободная Народная церковь, как с церковной кафедры, так и путем воззваний, брошюр и листовок, освещает с христианской точки зрения все декреты и постановления советской власти, клонящиеся к благу трудящихся»58.

Примерно через неделю после обнародования текста церковной программы, 30 ноября 1920 г., Нарком просвещения РСФСР А. В. Луначарский обратился к В. И. Ленину с письмом, в котором, в частности, говорилось: «Дорогой Владимир Ильич. Сегодня был у меня архиепископ Владимир Пензенский, известный Вам по слухам основатель так называемой свободной православной церкви, враг патриарха Тихона. Он утверждает, что Тихоновская церковь (черносотенная) переживает тяжелый кризис, что большинство духовенства, видя прочность советской власти, тянется к официальному признанию ее, дабы разрядить атмосферу враждебности, которая естественно окружает официальное духовенство. По его словам, известный архиепископ Огородник Варнава (Накропин.— М. К.59) уже целиком стал на его сторону. На днях будто бы официально перейдет к нему известный богослов и православный философ епископ Антонин60, наконец, будто бы, весьма склоняется в сторону свободно поставленной церкви митрополит Вениамин Петербургский (Казанский.— М. К.). Все это, по словам Владимира, делает возможным при малейшей, отнюдь не официальной помощи советск[ой] власти опрокинуть Тихона и привести к признанию со стороны церкви принципов: 1) богоустановленности советской власти; 2) правильности принципа отделения церкви от государства; 3) полной согласованности коммунистического идеала с истинным христианством. Как Вы знаете, ВЧК в общем способствовало развитию церкви архиепископа Владимира. Но я, конечно, прекрасно сознавая все “за” и все “против” такой политики, всю скользкость и ответственность этого пути, ни в каком случае не могу взять на себя хотя бы даже только продолжения приватного выслушивания Владимира (от всякого выражения своего мнения я абсолютно воздержался). Если разговор нужно продолжить, опять-таки в совершенно приватном духе, то назначьте неофициально от ЦК 3-е лицо. Я думаю, что было бы небезынтересно глубже информироваться о происходящем в церкви брожении. Если же Вы считаете разговор ненужным, то я его немедленно и категорически прерву. Наконец, если Вы укажете, что я должен адресовать Владимира кому-либо другому, я и это сделаю. Жду Вашей инструкции»61.

Ленин счел необходимым привлечь к обсуждению проблемы председателя ВЧК Ф. Э. Дзержинского и заведующего VIII отделом Наркомюста П. А. Красикова. Красиков откликнулся на обращение Ленина сразу же: «Моя линия, которая расходится с линией ВЧК (Лацис; была в печати полемика моя с ним) заключается в выдержке обеих групп на сухоедении, а не оживлении их пайками. Владимир у меня много раз был и я его очень изучил. Он просился к нам на службу в Комиссариат, но у него нет за душой ничего и никакой “новой” церкви он не представляет, никакого бунта против Тихоновской церкви поднимать не осмеливается и ни [в] одном догмате с ним не расходится, а просто желает восстановления себя в сане епископа, из коего извержен за довольно неприличные для епископа деяния. Тихона надо шельмовать в лоск, что мы и делаем, а не [опрокидывать?] с помощью реформации. Да и никакого реформаторского движения не наблюдается. За церковью идет кулачество и старухи. Способствовать созданию хотя бы бутафорской реформации считаю невыгодным для революции и предпочитаю непричесанного русского попа, совершенно дискредитированного всем прошлым, причесанному Путяте, прошедшему иезуитскую школу. Владимир Путята теперь очевидно избрал посредником А. В. [Луначарского], видя, что VIII отдел надуть не так легко. Если они осмелятся созвать Собор, то будет [любопытная] ситуация»62.

Дзержинский, получив письмо Луначарского с припиской Ленина, в свою очередь обратился за содействием к члену коллегии ВЧК (а в недавнем прошлом заведующему Секретным отделом ВЧК) М. И. Лацису: «Дорогой тов[арищ] Лацис! При сем письмо Луначарского т[оварищу] Ленину. Прошу Вас срочно написать доклад по этому вопросу для препровождения т[оварищу] Ленину. Мое мнение. Церковь разваливается, этому нам надо помочь, но никоим образом не возрождать ее в обновленной форме. Поэтому церковную политику развала должна вести ВЧК, а не кто-либо другой. Официальные или полуофициальные сношения партии с попами недопустимы. Наша ставка на коммунизм, а не религию. Лавировать может только ВЧК для единственной цели — разложения попов. Связь какая бы то ни было с попами других органов бросит на партию тень, это опаснейшая вещь, хватит нам одних спецов. Привет. Ф. Дзержинский. P. S. Письмо к Ленину верните. Просил бы 3 ХII прислать мне Ваш доклад»63.

Позиция Лациса, как явствует из текста его доклада, сводилась к следующему: «Этот вопрос особенно остро встал не в самые первые дни после октября 1917 года, а с начала 1919 года, когда [мы] были окружены железным кольцом империалистических [в]ойск и когда внутренние вспышки то и дело возникали одна за другой. Поведение духовенства в такой момент для нас не было безразличным, и вот на очереди был поставлен вопрос об отношении к церкви, а в особенности к духовенству. Наше программное определение отношения к религии совершенно точно и недвусмысленно определяло и наше отношение к православной церкви. И ни один здравомыслящий коммунист никогда не думал внести изменение в нашу партийную программу или сделать официальное отступление от программы, считаясь с требованием момента. Такой необходимости нет, и не было. Коммунизм и религия взаимно исключаются. По мере приобщения к коммунизму, по мере того, как он внедряется в головы рабочих и крестьян, он вытесняет оттуда всю религиозную дурь. Наша задача — способствовать ускорению этого вопроса, поэтому когда вопрос этот становится практически, то здесь надо прямо и открыто сказать, что недостаточно одной коммунистической проповеди, а необходимо сделать все, чтобы унизить церковь в глазах народа, чтобы внести в нее разложение и тем способствовать ее падению. Эту практическую задачу не может взять на себя ни наша партия, ни Церковный отдел Наркомюста. Не может, потому что в этой работе приходится прибегнуть к методам, которые не к лицу ни нашей партии, ни Наркомюсту. Для этого у нас существует приспособленный орган ВЧК, который может проделать эту работу совершенно неофициально. С 1919 года ВЧК взяла эту работу на себя. Задача ВЧК заключается в следующем: 1. Не способствуя никакому созданию советской Церкви, внести разложение в православной Церкви путем создания конкурирующи[х] религиозных общин. 2. Оторвать от православной Церкви все честные идеалистические элементы путем благосклонного к ним отношения и реальных услуг. 3. Компрометация видных лиц церковного Собора и Синода. 4. Хирургические приемы. Осенью 1919 года этот вопрос был поставлен в Политбюро ЦК64 и потом передан Особой комиссии (в связи с воззванием Патриарха). Решено было предоставить ВЧК работать именно в таком направлении. С тех пор ВЧК было сделано следующее. Во-первых, противовес Патриарху организован Исполкомдух (Исполнительный комитет по делам духовенства), в который вошли два уполномоченных от ВЧК, и результаты этой работы таковы: а) Патриарх вынужден выпустить воззвание, в котором отрекается от прежних воззваний и приближается к признанию Советской власти (Послание было отпечатано Госиздательством с комментариями Филиппова к нему); б) духовенству был дан толчок к переоценке своих взглядов; в) прогрессивному духовенству дана возможность себя проявить. Но после годичной деятельности Исполкомдух стал стремиться к поднятию авторитета Церкви путем устранения пережитков прошлого и приспособления ее к новому строю. Допустить это, значило отрекаться от нашей программы и дать обильную пищу “Богоискателям”, и ВЧК пресекла деятельность Исполкомдуха.

Во-вторых, был выдвинут архиепископ Владимир Пензенский как конкурент Патриарху и Исполкомдуху. Владимир сам не чистоплотная личность, а аристократического происхождения. Обвиненный в изнасиловании девочки, был лишен сана, а потому за неподчинения решениям Синода отлучен от церкви. С тех пор он начал поход против Патриарха, и благодаря прекрасному образованию ([за]кончил три факультета) достиг некоторого успеха. Он работал в Пензе [и] здесь стал обосновывать новую советскую Церковь. Но побудительным импульсом были только личные интересы: он возымел стать патриархом новой Церкви. В результате этой работы ВЧК [сделано] следующее: а) скомпрометированы личность патриарха Тихона и членов Синода, против которых ополчился Владимир; б) Дан могучий толчок забитому сельскому духовенству освободиться от Патриарших цепких лап; в) Вовлечено на службу в ЧК много священников, которые тем самым связали свою судьбу с Советами и порвали с церковью.

В 3-х (так в тексте.— М. К.) было пропущено через Секретный отдел ВЧК 30 епископов. Результаты этого таковы: Епископ Антоний восстановлен против Патриарха и Синода. Епископ Серафим Орловский65 передвинут на позицию благосклонного отношения к Советам. Епископ Саратовской епархии66 втянут в работу ЧК. Епископ Варнава (Накропин.— М. К.) втянут в работу ЧК и т. д. Сейчас эта работа на время заброшена. Было бы желательно продолжить ее в том же духе. Но за эту работу не должен взяться ни Наркомпрос и ни Наркомюст. Если этот вопрос и поднимается другими органами Советской власти, то из-за смешения церковных вопросов с вопросами о духовенстве. Этот последний вопрос требует к нему особого отношения. Находится много попов, которые становятся искренними сторонниками Советской власти и даже коммунизма. Но эти последние тогда снимают с себя рясу и порывают с духовенством. К этим последним должно быть уделено особое внимание в смысле предоставления им занятий чем мы ускорим этот желательный процесс.

Что же касается лично Владимира и затронутого Анатол[ием] Васил[ьевичем] вопроса, то надо сказать следующее: Владимир Пензенский не только нечистоплотная личность, но и не энергичная. Он, несмотря на нашу помощь, не сумел даже овладеть Пензенской епархией. Он взял себе в голову мысль заделаться Патриархом и засесть в Лавре (Троицк[о-]Серг[иевской]). Для этого он прямо предлагает вмешаться Советской власти67. Во-вторых, он не сумел подобрать себе ни одного последователя из епископов. Варнава (Накропин.— М. К.) не с ним. Он чересчур хитер, чтобы рисковать. Антоний (так в тексте, правильно: Антонин.— М. К.) — из ума выходит, болезненный старик, на покое, и тоже не вполне с Владимиром. Их объединяют только общие личные обиды. Так что несмотря о всей нелепости мысли (так в тексте.— М. К.) о “Богоустановленности” Советской власт[и] во всех прочих отношениях комбинация с Владимиром Пензенским никуда не годится. Она уже отжила свой век и принадлежит истории ВЧК. К тому же прежний острый момент “заигрывания” тоже уже минул. Церковь разваливается на глазах у всех, и единственно, что мы можем делать, это ускорить этот процесс развала»68.

Текст докладной записки, подготовленной Лацисом по требованию Дзержинского, сопровождался «комментариями» действующего на тот момент заведующего СО ВЧК Т. П. Самсонова69 (от 4 декабря 1920 г.): «В дополнение к письму тов[арища] Лациса о нашем отношении к духовенству могу сказать следующее: 1) тов[арищ] Лацис глубоко прав, когда говорит, что коммунизм и религия взаимно исключаются, а также глубоко прав и в том, что религию разрушить не сможет никакой другой аппарат, кроме аппарата ВЧК. 2) Линия, принятая ВЧК по разрушению религии, с практической стороны в принципе верна, за исключением вопроса о возможности разложения религии из центра, через лиц, занимающих высшие посты церковной иерархии. Проделанный ВЧК опыт в этом отношении потерпел фиаско. Так “Исполкомдух” принял ложное направление и стал приспособлять православную церковь к новым условиям и времени, за что был нами разгромлен, а отцы духовные вроде архиепископа Владимира (Пензенского) Путяты оказались не состоятельными по той простой причине, что у него как у заклятого врага сов[етской] власти не оказалось достаточной смелости духа и воли, для того чтобы развернуть свою работу во всю ширь и глуб[ь] и нанести церкви сокрушительный удар; вместо этого Путята склочничает и нашептывает в ВЧК на Тихона, в то же время сам практически ничего не делая для разрушения церкви. Даже такой решительный и смелый вояка в рясе, как Илиодор Труфанов70, даже он в паутине церкви не нашел присутствия духа, для того чтобы открыто ударить церковной иерархии прямо в лоб.

3) Исходя их этих соображений, а также приняв во внимание и то, что низшее молодое белое духовенство, правда в незначительной своей части, безусловно, прогрессивно, реформаторски и даже революционно настроено по отношению к перестройке церкви, СО ВЧК за последнее время в своих планах по разложению церкви сосредоточивает все свое внимание именно на поповскую массу и что только через нее мы сможем, путем долгой, напряженной и кропотливой работы, разрушить и разложить церковь до конца. Некоторые успехи в этом отношении уже отмечаются, правда пока что не в большом масштабе. Этот путь верен тем более потому, что церковные старые волки, каков Тихон, Владимир Путята и др., они могут действовать для нас лишь постольку, поскольку нужно им для того, чтобы спасти свою шкуру. Душа же их видит и делает другое, тогда как низшее поповство, освободившись от волчих когтей больших церковных волков, иногда совершенно искренно работает на нас и с нами и кроме того, непосредственно работая в верующей массе, низшие попы проводя нашу линию, разложение будут вносить в самую гущу верующих, а это — все. 4) До сих пор ВЧК занималась только разложением православной церкви, как наиболее могущественной и большой, чего недостаточно, так как на территории Республики имеется еще ряд не менее сильных религий, каков ислам и пр[оч]., где нам также придется шаг за шагом внести тоже разложение, что и православной церкви. 5) Работа по рассеянию религиозного мрака чрезвычайно трудная и большая, поэтому рассчитывать на скорый успех нельзя. Для этой работы нужны крепкие и умелые люди, чего, к сожалению, мы не имеем, так как ЦК РКП(б) нам их не дает»71.

Переправляя председателю СНК доклады своих подчиненных, Ф. Э. Дзержинский в сопроводительном письме от 6 декабря 1920 г. еще раз, теперь уже для Ленина, сформулировал свое собственное мнение по обсуждаемому вопросу: «Считаю, что официально или полуофициально иметь с попами дела не следует. Выйдет только компрометация. На это может позволить только ВЧК… После использования просил бы вернуть мне доклады с Вашими указаниями, если стоит терять Вам на это время»72. На записке имеется помета: «Доклад возвращен»73.

Тем временем Путята, вряд ли осведомленный о ходе и результатах дискуссии в высших эшелонах власти, в декабре 1920 г. направил в Москву, в Совнарком и ЦК РКП(б), докладную записку: «Вот уже три года исполнилось, как Пензенская Свободная Народная церковь ведет ожесточенную борьбу с господствующей православной церковью, в которой прочно свили себе гнездо монахи-архиереи вместе с буржуазией и прочими контрреволюционными элементами, вставляющими палки в колесницу Советского строительства. Несмотря на все оскорбления, гнусную ложь и измышления, изливаемые ими на молодую, но крепко сплоченную между собою Церковь, последняя, объединяющая вокруг себя верующую пролетарскую массу, твердо надеется на конечную победу своих идей. К сожалению, все ее попытки к скорейшей ликвидации ведомства православного вероисповедания во главе с “Святейшим” Патриархом Тихоном не приводили ни к какому результату ввиду слишком равнодушного отношения к нашему новому церковному революционному движению представителей местной Советской власти… До сих пор… духовенство вместе с бывшими помещиками, капиталистами и чиновничеством не упускает случая насолить Советской власти в превратном истолковании всех законоположений и декретов, исходящих от ее имени, и восстанавливает против нее несознательные народныя массы, подговаривая их к открытому выступлению против нее. Те меры борьбы, которые рабоче-крестьянская власть принимает против их контрреволюционных выпадов, едва ли достигают желаемых результатов и приводят, наоборот, нередко к еще большему ожесточению темной народной массы против Советской власти, к еще большему ее озлоблению, тем более что зачинщики по обыкновению остаются не пойманными. Врага нужно бить его же оружием… С первых же шагов своей деятельности Свободная Народная церковь заявила себя яркой сторонницей Советской власти и как с церковной кафедры, так и путем воззваний, брошюр и листовок старалась популяризовать идею Советской власти среди верующих масс и стремилась работать все время в контакте с местной властью, но, к большому сожалению, от последней не только не видела никакой поддержки, но и встречала к себе пренебрежительное отношение. Возмутительнее всего то, что предпочтение отдавалось иногда представителям контрреволюционного течения во главе с известным контрреволюционным деятелем епископом Иоанном, об удалении которого из Пензы неоднократно, хотя и тщетно, просили рабочие массы г[орода] Пензы. Происшедшая на днях регистрация церквей г[орода] Пензы также больно уколола всю Свободную Народную церковь, т[ак] к[ак] несмотря на определенные заявления председателя губисполкома т[оварища] Фридрихсона отдать в наше распоряжение несколько церквей, на днях произошла эта регистрация не в нашу пользу74 только потому, что в Отделе управления, производившем регистрацию церквей, оказались все сторонники контрреволюционера Иоанна… Цель настоящей записки убедить Совет Народных Комиссаров и Центральный Комитет партии внимательно присмотреться к нашему движению, заставить понять, что Свободная Народная церковь не хочет замкнуться только в узких рамках церковного движения и, как видно из прилагаемой при сем программы, стремится всеми силами и средствами прийти на помощь Советской власти в деле государственного строительства, т[ак] к[ак] это ей удобнее делать с церковных кафедр, пропагандируя среди верующей массы все начинания Советской власти и противодействуя тем всяким попыткам противного лагеря вести агитацию против Советской власти и в конце концов свести на нет все их влияние и авторитет скорейшей передачей в руки Свободной Народной церкви всего управления церковными делами в Российской республике…

Православная Свободная Народная церковь обращается в Совет Народных Комиссаров и Центральный Комитет партии с убедительной просьбой прийти на помощь нашему церковному революционному движению в борьбе с прогнившим православием во главе с “святейшим” Тихоном и оказать содействие Епархиальному cовету следующими мероприятиями: 1) Способствовать как материально, так и морально скорейшему образованию центральнаго органа православной Свободной церкви в Москве. 2) Принять на средства государства содержание как центральнаго, так и епархиальных органов Народной церкви по представляемым сметам. 3) Освободить всех активных идейных работников Свободной Народной церкви от всех занимаемых ими должностей в советских учреждениях, приравняв их к ответственным работникам советских учреждений с правом отсрочки по призывам в ряды Красной армии. 4) Принять на содержание казны священнослужителей, ведущих агитационную и пропагандную работу по укреплению Советской власти75. 5) Снабдить материалами и денежными средствами76 на издание сво[е]й газеты и журнала, воззваний, брошюр и листовок, объясняющих все мероприятия рабоче-крестьянской власти и популяризирующих ее идею среди темных масс верующего народа. 6) Освободить от призыва в ряды Красной армии или тылового ополчения всех священно- церковнослужителей Свободной Н[ародной] церкви по представлению церковных органов. 7) Сравнить священнослужителей Свободной Народной церкви в получении продовольственных пайков с служащими советских учреждений. 8) Выдать авансом один миллион 1 000 000 р[ублей] на пропаганду идей Свободной Народной церкви и рабоче-крестьянской власти, организационные цели по внутреннему строительству77 и организации епархиальных и центральных Съездов духовенства и мирян по ликвидации отжившего церковнаго управления. 9) Предложить всем местным советским учреждениям оказывать всемерную поддержку представителям Свободной Народной церкви в деле организационного строительства. В частности, касаясь Пензенской епархии: 10) Восстановить полностью в правах архиепископа Пензенского и Саранского Владимира, согласно сделанному по его делу заключению сотрудника ВЧК т[оварища] Свиклина. 11) Удалить немедленно с Пензенской кафедры ярого черносотенца епископа Иоанна, согласно неоднократным требованиям Пензенского верующего пролетариата. 12) Предложить Пензенскому губисполкому пересмотреть вопрос о перерегистрации церквей и оказать всемерное содействие Пензенскому Епархиальному совету Свободной Народной церкви в скорейшем созыве Епархиального Съезда духовенства и мирян и ликвидации дел управления епархией ведомства православного исповедания.

Взамен предоставленных Советской властью прав и привилегий Свободная Народная церковь обязывается выполнить следующие мероприятия по укреплению рабоче-крестьянской власти в Российской республике: 1) всеми способами, находящимися в ее распоряжении, способствовать проведению в жизнь всех декретов Советской власти и их популяризации среди народа через церковные кафедры, воззвания, листовки и брошюры; 2) работать в полном контакте с представителями рабоче-крестьянской власти и местных комитетов РКП (большевиков) и под их непосредственным контролем; 3) выделять из своей среды активных работников для пропаганды идей Советской власти среди крестьянской невежественной массы; 4) обязать всех священно- церковнослужителей православной Свободной Народной церкви вести широкую агитацию среди населения в пользу рабоче-крестьянской власти и ее передового авангарда РКП; 5) все соглашения с представителями рабоче-крестьянской власти вести под секретом, чтобы тем не вызвать на нее нареканий по поводу изданного декрета об отделении церкви от государства и школы от церкви. Для переговоров с центральной властью и заключения соответствующего договора о совместных действиях Свободной Народной церкви с представителями центральной власти и ЦК РКП, Епархиальный совет пензенской Свободной Народной церкви, являющейся в тоже время и центральным организационным бюро, уполномочивает председателя Совета т[оварища] Смирнова Иоанникия Сергеевича, члена Совета Евстафьева Михаила Петровича и Ф. П. Гришина с представлением им неограниченных полномочий в переговорах и заключении договора с центральной властью». К тексту цитировавшейся выше записки прилагались: «Программа православной Свободной Народной церкви» (за ноябрь 1920 г.), «Резолюция по текущему моменту, предложенная Епархиальным советом Свободной Народной церкви и принятая Общим собранием граждан и духовенства, 27 сентября 1920 года»; воззвания пензенской Свободной Народной церкви «Ко всем верующим пролетариям, жаждующим обновления церковной жизни в православии» (без даты), «Ко всем православным гражданам рабочим и крестьянам» и «Ко всем православным гражданам рабочим и крестьянам» (оба — за сентябрь 1920 г.); а также стандартный образец заявления о вступлении в ряды православной Свободной Народной церкви, типографские формы анкеты, членского билета, квитанции об уплате ежемесячного «добровольного членского пожертвования», стандартный типографский текст письменных обязательств78 новых членов церкви79.

25 декабря 1920 г. Путята, надо полагать из содержания документа, вновь находившийся в Москве, обратился в СО ВЧК к В. В. Фортунатову с короткой запиской: «Многоуважаемый Виктор Васильевич. Пензенские делегаты уже заняты мыслями о возвращении и рвутся домой. Они просили меня посетить Вас и справиться об ответе. Хорошо сознавая, что окончательное решение общего вопроса (п[ункты] 1–9 докладной записки) не только естественно, но и желательно вынести только по всестороннем обсуждении и что следовательно оно не может последовать со дня на день, мы ожидаем ответа только на вопрос местный (п[ункты] 10, 11 и 12)… Этот местный вопрос, на который делегатам необходимо привезти ответ своим доверителям — рабочим, изложен п[унктами] 10, 11 и 12 врученной Вам докладной записки. Первые же девять пунктов имеют слишком важное значение, чтобы решать их вне связи с известною Вам комиссиею. Докладная записка является в данном случае лишь дополнением к ранее представленным материалам»80. На тексте записки Путяты ответственными сотрудниками СО ВЧК оставлены следующие рукописные пометы: 1) «Прилагая эту записку, полагаю, что с Владимиром и его [свитой] следует порвать отношения, т[ак] к[ак] в этой записке определенно им говорится, что наш ответ будет достоянием широких слоев населения, что будет нас компрометировать не только в пределах РСФСР, но может быть и за границей… Фортунатов»; 2) «т[оварищ] Шпицберг81. Ответов никаких без моих указаний не давать… Самсонов»82.

Через 2 дня Дзержинский обратился к Лацису, на тот момент уже не служившему в ВЧК, но формально остававшемуся членом коллегии ВЧК с коротким посланием: «Дорогой тов[арищ] Лацис… Посылаю на заключение обращение Путяты»83. Ответ Лациса был вполне однозначен: «Из всех начинаний Владимира Пензенского следует [поддерживать?] только одно: борьбу с патриархом Тихоном. Все остальное, даже его агитация в пользу Советской власти в переданном нам воззвании, кроме вреда ничего не принесет. За этим кроется скрытая мысль: приобрести авторитет христианству за счет великого чувства и стремлений рабочего класса [нарождающимися в каждый критический момент?] сов[етской] власти, как напр[имер], во время польского нашествия. Не под церковными хоругвями, а под коммунистическими стягами мы должны [про…вать?] [всякие?] [большевистские?] [начинания?]. Что же касается [ссылок?] на религиозность русского человека, то этот клин нужно другим клином вышибать — производственной агитацией. Еще большой вопрос, какому богу он больше будет молиться — иконе, торчащей в углу его избы, или электрической лампочке… которые ему дала Советская власть… снабдить деревню предметами… промышленности и коммунистической литературой — вот задача… в борьбе с религ[иозными] суевериями… К этому я еще должен прибавить, что Влад[имир] Пенз[енский] пользуется [весьма плохой?] репутацией… не сумел завоевать [рабочих?] Пензенской епархии даже при нашей поддержке… Он [немало?] повредил Пензенской [пролетаризации?], отвлекая рабочего к религиозным вопросам». На тексте ответа Лациса сохранились рукописные резолюции: 1) «т. Дзержинскому. С.»; 2) «т. Шпицбергу к сведению. С.»; 2) Рукою Шпицберга: «К д. о Путяте. Со взглядом [взглядами?] т. Лациса вполне согласен»84.

Таким образом, на карьере Путяты как церковно-обновленческого деятеля общероссийского масштаба фактически был поставлен крест. Об этом ни Луначарский, ни тем более бывший архиеп[ископ] Владимир, думается, знать не могли (по крайней мере, достоверно и в подробностях). Но почувствовать серьезное изменение отношения к собственной персоне со стороны руководства ВЧК и СО ВЧК Путята был должен. При этом дальнейшее пребывание в Пензе также для него перспектив не сулило. Поэтому Путята с энтузиазмом схватился за вариант превращения в центр церковного обновленчества Казани (особенно с учетом того обстоятельства, что он некогда там учился и этот город был для него не чужим). Новый проект был инициирован Г. М. Ивановым85, в недавнем прошлом секретарем СО ВЧК, а ныне председателем Казанской губЧК, и поддержан И. А. Шпицбергом, сменившим В. В. Фортунатова на посту уполномоченного VII отделения СО ВЧК.

Планы на ближайшее время вырисовывались следующим образом. Начиная с 12(25) декабря 1920 г. Путята вновь начал хлопотать перед Патриархом о восстановлении в прежнем сане, вступив «на путь примирения» с Православной Российской Церковью через специальных уполномоченных из числа своих пензенских сторонников86. При этом предполагалось через ВЧК оказать воздействие на ряд членов Синода, побудив их оказать Путяте поддержку. Особая ставка делалась на митрополита Сергия (Страгородского)87, находившегося с января 1921 г. в одной из московских тюрем (основанием для ареста митрополита послужил факт нарушения им советского законодательства о культах в вопросе о церковном браке и разводе)88. Путята стал хлопотать за арестованного при посредничестве А. В. Луначарского.

6 апреля 1921 г. нарком просвещения направил председателю ВЧК следующую записку: «Арестован и сидит в Бутырках митроп[олит] Сергий (Страгородский.— М. К.). По моим сведениям, он мог бы быть полезен и облегчил бы ту миссию, кот[орую] взял на себя арх[иепископ] Владимир в Казани. Шпицберг по обыкновению идет слишком напролом. Между тем использовать арх[иепископа] Владимира надо при макс[имально] удобных условиях. Это м[ожет] очень сильно и в безопасной для нас форме примирить с нами крестьянство идеологически. Если заинтересуетесь, вызовите арх[иепископа] Владимира. Я тоже всегда к В[ашим] услугам». Дзержинский, как и ранее, обратился за советом к главному эксперту по Путяте Лацису и получил ответ: «Не стоит поднимать старого вопроса. Это очередное увлечение “богоискателей”. А Сергий (Страгородский.— М. К.) уж совсем для этой цели не гож89».

Вряд ли точка зрения Лациса была сообщена Луначарскому, судя по тому, что 15 апреля 1921 г. он направил письмо И. А. Шпицбергу (ошибочно адресуя его в VШ отдел Наркомюста вместо СО ВЧК), высказываясь в том смысле, что до отъезда Путяты в Казань «дела с Сергием» надо бы наладить, так как по всей вероятности, restitutio ad integrum90 будет иметь место. «В общем и целом, при нынешнем повороте на уступки крестьянству нам крайне выгодно иметь послушную нам церковь. С этой точки зрения Вл. Вл. (так в тексте.— М. К.) нам ценный человек»91. Несмотря на сомнения Лациса относительно перспектив использования лоббистских возможностей митрополита Сергия, с ним все-таки начались переговоры об освобождении в обмен на обещание помочь добиться возвращения Путяте архиерейского сана с последующим назначением того на Казанскую кафедру. Митрополит Сергий принял это предложение, заверив Путяту, что дело его будет решено в положительном смысле, и был освобожден в конце апреля 1921 г. Патриарх Тихон позднее писал архиепископу Варнаве (Накропину), что митрополит Сергий был отпущен на свободу, но «увы, на поруки Владимира Путяты»92.

Как нам сегодня известно, параллельно Путята обратился с аналогичным предложением к другому члену Синода митрополиту Кириллу (Смирнову), находившемуся в то время в Таганской тюрьме Москвы. После того, как Кирилл проявил твердость, Путята сказал: «В таком случае Вы посидите»93. 30 апреля 1921 г. Путята посетил жившего в Петрограде епископа (с февраля 1921 г.) Ямбургского Алексия (Симанского) с сообщением, что тот назначен на освободившуюся Пензенскую кафедру (причем, еще до встречи Путята через митрополита Сергия добился указа о переводе епископа Алексия в Пензу)94.

На 5 мая было назначено расширенное заседание Священного Синода, в повестку дня которого, среди прочего, был включен вопрос о возможности восстановления Путяты в архиерейском сане с последующим его назначением в Казань. Незадолго до того митрополит Сергий, которому Патриарх поручил рассмотреть заявление бывшего архиепископа Пензенского, принял Путяту (единолично, без согласования с Синодом, «в виду высказанного им письменно раскаяния пред церковью — на имя патриарха») в церковное общение «в монашеском звании» («келейно, на Валаамском подворье за ранней литургией… приобщил Святых Тайн по чину мирян»)95. Затем митрополит Сергий начал усиленно ходатайствовать перед Святейшим о восстановление бывшего архиепископа Владимира в прежнем сане. Об этом свидетельствуют: текст письма Н. В. Нумерова, секретаря (в 1918–1922 гг.) канцелярии Священного Синода и Высшего церковного совета при Патриархе Тихоне, главе Зарубежного Синода митрополиту Антонию (Храповицкому) от 1(14) сентября 1921 г.96, а также протокол допроса члена Высшего церковного совета И. М. Громогласова97 И. А. Шпицбергом от 19 мая 1921 г.98

На заседании Священного Синода 5 мая 1921 г., где присутствовали среди прочих митрополит Сергий (Страгородский), архиепископ Гродненский и Брестский (с июля 1921 г. митрополит Киевский, экзарх Украины) Михаил (Ермаков), архиепископ (с 1921 г. митрополит) Курский и Обоянский Назарий (Кириллов) и другие иерархи, а также в качестве приглашенного специалиста-канониста И. М. Громогласов. Последний на предложение «дать заключение о канонической возможности» удовлетворения просьбы Путяты, высказался отрицательно, пояснив, что по смыслу церковных правил, лицо, правомерно лишенное сана и «пропустившее» право апелляции, «не может быть никогда восстановлено в своем сане». Против позиции митрополита Сергия по отношению к Путяте особенно горячо выступали митрополиты Евсевий (Никольский)99 и Серафим (Чичагов)100. По итогам состоявшейся дискуссии участники заседания, признав некомпетентность «настоящего собрания», приняли решение «запросить письменные отзывы всех епископов и по получении их иметь суждение по делу»101.

9 мая 1921 г. Луначарский в телефонограмме на имя Ленина просил председателя СНК РСФСР лично встретиться с Путятой: «Я думаю, что было бы очень рационально поговорить Вам хоть несколько минут с архиепископом Владимиром о положении, создающемся в области церкви. Если Вы согласны, сообщите мне по телефону возможно скорее»102. Однако в ответной телефонограмме, датированной тем же 9 мая 1921 г., Ленин во встрече отказал: «Принять архиепископа Владимира не имею возможности. Сообщите письменно, в чем дело»103. Выполняя это распоряжение, нарком направил Ленину письмо с приложением текста, переданного Луначарскому Путятой: «Дорогой Владимир Ильич. Дело архиепископа Владимира заключается в следующем. Восьмой отдел, руководимый тов[арищем] Красиковым, вступил с ним в длительные переговоры, желая, очевидно, использовать поднятую им в церкви распрю в видах революции. Дело это поручено Красиковым некоему Шпицбергу. Этот человек был в свое время арестован за слишком грубые приемы антирелигиозной пропаганды и за издание книжки, в которой самым антинаучным образом какая-то французская дубина якобы научно доказывала, что Христос был выродок, параноик и онанист! Конечно, это было не со зла, а по глупости; в конце-концов это было признано, и Шпицберг был отпущен. Вряд ли это, однако, создает прецедент для того, чтобы поставить этого человека у сложнейшего дела отношения власти к церкви, вокруг которой группируется, пожалуй, и до сих пор еще большинство республики. Ко мне архиепископ Владимир обратился с такого рода заявлением. В тюрьме сидел тогда митрополит Сергий. Про этого митрополита Сергия архиепископ Владимир рассказывал, что это человек, готовый перейти на сторону так называемой советской церкви, т. е. духовенства, определенно и подчеркнуто принимающего нынешнюю власть и ведущего борьбу с патриархатом. Архиепископ Владимир настаивал, если Сергия освободить, то в нем-де он приобретет довольно сильного помощника в деле разложения официальной церкви. “Преступление” Сергия было какое-то совсем ничтожное, даже искусственное. Я сначала решительно отказался от какого бы то ни было вмешательства, но потом согласился телеграфировать Шпицбергу, что по моему мнению, держать старого митрополита зря не стоит, тем более что освобождение его может сопровождаться его переходом на сторону “левого” православия. Шпицберг так и сделал. После этого митрополит Сергий поднял вопрос о restitution ad integrum Владимира, который в свое время был отлучен от церкви за “церковный большевизм” (буквальное выражение акта по его отлучению). Одновременно с этим Восьмой отдел устроил так, что Владимир получил приглашение в Татарскую республику — стать во главе Казанской епархии. Само собою разумеется, для него, да и для дела, которое ведут Красиков и Шпицберг, выгоднее было, чтобы он поехал туда в качестве, так сказать, законного архиепископа, ибо он должен был непосредственно и сейчас же начать там советскую агитацию за полное признание власти, всех законов о браке104 и т. п. и т. д. Ему было обещано открытие закрытого казанского собора и пары других церквей; этим давалась в его руки большая карта. Все это мне кажется правильным, и я весьма обрадовался, узнав о такой разумной дипломатии со стороны Восьмого отдела.

Но предложение митрополита Сергия было отвергнуто в довольно хитрой форме. Совещание при патриархе постановило вопрос о восстановлении архиепископского достоинства Владимира сделать предметом анкеты между всеми епископами республики. Совершенно ясно, что это погребенный вопрос. Тогда Шпицберг порекомендовал разорвать завязавшиеся таким образом переговоры с патриархатом путем резкого письма архиепископа Владимира патриарху, письма, которое можно было бы опубликовать. Архиепископ Владимир сам видит, что дело некоторого соглашения, которое позволило бы взорвать церковь изнутри, не удастся, и соглашается со Шпицбергом, что следует сделать Казань центром новой советской православной церкви. Целый ряд епископов или целиком стали на его точку зрения, или склоняются к этому. Как Вам известно, начал подобное же движение и идет на слияние с ними и Илиодор. Но Шпицберг требует включения в письмо совершенно фельетонных и зубоскальских острот, сальных намеков на личную жизнь патриарха и т. д. Архиепископ Владимир — большой умница и большой лиса, вместе с тем большой аристократ, конечно, всячески от этого сторонится. Письмо сам Владимир написал превосходное, в хорошем епископском стиле, гневное, с массой веских обвинений против патриарха и, так сказать, с целым рядом благословений на революцию, на новую власть и все такое. Портить это письмо карикатурными вставками не годится.

Само собой разумеется, Владимир Ильич, если бы дело шло только о таких сравнительных пустяках, я бы Вас не беспокоил и не пришлось бы передавать Вам просьбы архиепископа Владимира о приеме, но фактически мы присутствуем при чрезвычайно значительной картине. Очень значительная часть духовенства, несомненно чувствующая прочность Советской власти, хочет к ней приспособиться. Конечно, это обновленное православие с христианско-социалистической подкладкой совсем не сахар, в конечном счете оно нам, разумеется, не нужно, оно изживется, выветрится, но как резкая оппозиция черносотенному патриарху и его клевретам, как прямая борьба с официальным поповством она может сыграть свою роль, так как рассчитывает главным образом на крестьянские массы, отсталое мещанство, на более отсталую часть пролетариата, для которого такой центр духовного объединения (временный) вместо того, который они фактически все еще находят в черносотенной православной церкви, является большим сдвигом влево. Между тем у нас, по-видимому, нет никаких политических директив в этом отношении. И дело производит на меня такое впечатление, что тов[арищ] Красиков придумывает иногда остроумные комбинации и, вероятно, лично достаточно тонко справился бы со всем этим делом, но поручил его человеку, представляющему собой неуклюжего полемиста, человеку несомненно неумному, который ставит странные условия, ведет линию сбивчивую, не импонирует ни в какой мере ни основному ядру духовенства — патриаршему, ни архиепископу Владимиру и его сторонникам. Я, пожалуй, даже не против того, чтобы это дело продолжал Шпицберг, хотя неужели нет у нас никого поумней? Но во всяком случае нужны совершенно точные директивы. Поддерживать движение советского православия мы, конечно, не можем — это ясно всякому, но оказывать ему помощь, так сказать, негласную, создать здесь, в области религиозной, некоторые переходные этапы для крестьянской массы, которой вообще приходится делать уступки, может быть весьма выгодным. Патриарх и его окружение полагает сейчас, что вообще будут сделаны уступки духовенству в параллель продналогу, при этом патриарх почему-то возлагает надежды на М. И. Калинина. Но по моему мнению, такого рода линия была бы крайне ошибочна, ибо это заматерелые черносотенцы. Шпицберг же даже в разговорах с архиепископом Владимиром наоборот заявляет, что в самом скором времени не только патриаршее гнездо будет разогнано (что, по-моему, несколько рискованно), но и православная церковь объявлена будет упраздненной. А это уже не только политическое безумие, потому что даст несомненный козырь нашим врагам, но даже и весьма неподходящий предмет для разговоров с людьми, которые после этого в панике распространяют соответственные слухи. Вот это-то заявление Шпицберга о предстоящем упразднении всякой церкви привело Владимира в такое волнение, что он прибежал ко мне, всячески прося меня с ним переговорить, указывая на то, что ему не к кому больше обратиться (все его отсылают к Шпицбергу), а в результате может получиться неприятнейшая катастрофа. Я его выслушал. Свое обращение ко мне он закончил просьбой устроить ему свидание с Вами. Я послал соответствующую телефонограмму, а теперь, согласно Вашему распоряжению, передаю все, что знаю об этом деле.

Сейчас Вл[адимир] передал мне по телефону, что Шп[ицберг] согласился отказаться от своих “вставок”, вняв моему совету105. Может быть, что в результате Вы меня выругаете, что я… (далее неразборчиво.— М. К.) не в свое дело. Ну, была не была. Крепко жму Вашу руку. А. Луначарский. Я [распорядился дослать Вам?] сегодня вечером письмо106 арх[иепископа] Вл[адимира] — Патриарху»107. Ленин, судя по всему, ничего нового для себя в сообщении Луначарского, по сравнению с его ноябрьским (1920 г.) письмом, не нашел, поэтому, очевидно, решил наркому не отвечать.

Тем временем в Пензе, в середине мая 1921 г. (как ни странно, если учесть уже состоявшееся решение Синода от 5 мая 1921 г.) готовилась к поездке в Патриархию делегация Свободной Народной церкви, наделенная специальными полномочиями: «Согласно постановлений объединенного заседания Епархиального и церковноприходских советов Свободной Народной церкви от 13 мая с. г. и Общего собрания от 15 мая с. г. командируемым в Москву делегатам Смирнову Иоанникию Сергеевичу и Рязанову Андрею Денисовичу предоставляется право: 1) От имени Епархиального совета (Организационного бюро) Свободной Народной церкви подписать акт о примирении с Высшим церковным управлением и при обязательном соблюдении всех пунктов, выставленных делегатами Смирновым, Евстафьевым и Гришиным в заявлениях и программой Свободной Народной церкви, а также [с оставлением в распоряжении Организационного бюро по обновлению церковной жизни следующих церквей: Богоявленской, Жен-Мироносицкой и кафедрального собора и навести самые точные справки в Высшем церковном управлении и у Патриарха Тихона о положении дела примирения Церквей, а в случае замедления или какой-либо отсрочки от примирения взять обратно все заявления Свободной Народной церкви и считать всякие переговоры с Высшим церковным управлением о примирении прерванными не по вине Свободной Народной церкви, а по вине Высшего церковного управления и Патриарха Тихона. 2) Независимо от состоявшегося примирения ходатайствовать об обязательном местопребывании архиепископа Владимира в Москве, Казани, Пензе, как главного руководителя по обновлению церковной жизни с принятием его в Высшее церковное управление и одновременно с этим просить Владыку Владимира немедленно выехать вместе с делегацией в Пензу, согласно единодушному требованию народа, для доклада о положении Свободной Народной церкви. 3) В случае же отказа архиепископа Владимира по 1-му пункту и от поездки в Пензу по каким-либо соображениям, то довести до его сведения, а также до сведения центральной Советской власти и Высшего церковного управления, что с этого момента порывается всякая связь с Высшим церковным управлением и архиепископом Владимиром и последний не имеет никакого права выступать от имени Епархиального совета (Организационного бюро) Свободной Народной церкви»108.

18 мая 1921 г. в Москве состоялся пленум ЦК РКП(б), преимущественно посвященный религиозной тематике. Ему предшествовало заседание Политбюро ЦК, утвердившего повестку дня пленума109. Среди прочих в проекте итогового решения пленума, подготовленного основным докладчиком, секретарем ЦК Е. Ярославским («Проект постановления Пленума ЦК РКП по вопросу об отношении к нарушениям п[ункта] 13 программы и постановке антирелигиозной пропаганды») наличествовал пункт 10, гласивший: «Партия обращает внимание всех организаций РКП, что за последнее время были неоднократные попытки отдельных служителей культа создать новую организацию церкви, заключить союз церкви с советским государством. РКП ведет самую широкую решительную борьбу с такими попытками, разоблачает их реакционный смысл, эту новую попытку приспособить паразитический организм церкви к государственной организации. Факты подобного рода необходимо не замалчивать, а широко разъяснять, вместе с тем используя их как новое доказательство силы и влияния пролетарской революции»110.

В своем выступлении на пленуме Ярославский заострил внимание собравшихся на том, что «часть духовенства несомненно сейчас готова пойти на соглашение с Советской властью и создать советскую церковь. Толкуя апостольский текст о том, “что несть власти аще не от бога”, в уфимском соборе провозглашали многолетие Совету Народных Комиссаров. Такие случаи были и в других городах. Совсем недавно, перед пасхой, монах Илиодор в Царицыне выступал перед огромной толпой на паперти собора со своим хором и поклонниками, которые несли картину распятого Христа, провозгласил “многая лета” вождям социальной революции и победу Советской власти и рабоче-крестьянскому правительству над врагами, при чем хор пел “многая лета”. Надо дать директиву на места, чтобы ни в какой степени не обольщались такого рода подходом, не поддерживали его, так как нет никакого сомнения в том, что под этой новой формой церковь пытается отстоять себя, как государственную организацию. Но не следует и замалчивать и прятать такие факты, а, наоборот, широко разъяснить их значение трудящимся массам»111. По ходу работы пленума Ленин внес предложение удалить из текста итоговой резолюции 10-й пункт112. Возможно, Ленин решил (в том числе с учетом рекомендаций Ф. Э. Дзержинского, сделанных в декабре 1920 г.) не акцентировать внимание на содержании данного пункта проекта, памятуя, что большинство подобного рода попыток «отдельных служителей культа создать новую организацию церкви, заключить союз церкви с советским государством» было инициировано самой властью113. Участники пленума предложение Ленина поддержали114.

Во 2-й половине мая 1921 г. (не позднее 31 мая) И. А. Шпицберг направил своему руководству служебную записку следующего содержания: «О Путяте. Из Казанской губчека т[оварищ] Иванов затребовал Путяту для работы. Путята [задержалcя?] в Москве ибо [домогался?] снятия с него запрещения ахиепископского сана, снятого в апреле 1918 г… Патриархом Тихоном. В принципе, поручение т[оварища] Иванова исполнить согласился; в течение 11/2 м[есяцев] патриарх под разными предлогами от возвращения Путяте сана воздерживается, [ныне?] он поехал в Пензу, чтобы столковаться [о совместных ?]дальн[ейших] шагах по ниспровержению патриархата Москов[ского].В Пензе они [выпустят?] воззвание, скомпрометирующее патриарха Тихона, чтои размножат. Зоасим Путята чрез Москву проедет в Казань в полное распоряжение деректив Иванова. Путята помог провести циркуляр Москов[ского] митропол[ита] Евсевия (Никольского.— М. К.) и члена Высшего церковного совета митр[ополита] Сергия Владимирского (Страгородского.— М. К.) о воспрещении преподавать Закон Божий детям до 18 лет служ[ителями] культа, что имеет большое полит[ическое] значение. К Путяте должно относиться весьма осторожно, ибо он честолюбив, хитер и в известной степени может быть вреден. Дано 100 000 р[ублей]. Циркуляр о запрещении преподавания Закона Божия разослан митрополитами с ведома Патр[иарха] Тихона»115.

Путята после несостоявшегося восстановления в архиерейском сане, как свидетельствует упомянутое выше письмо Н. В. Нумерова от 1(14) сентября 1921 г., «забыл о раскаянии, вновь поехал в Пензу и начал кутить. Теперь снова отлучен»116. Это же впоследствии подтверждал и митрополит Сергий (Страгородский), писавший: «Ввиду того, что дело о восстановлении замедлилось и даже принимало скорее неблагоприятный оборот… Путята снова прервал общение с Церковью, возвратился в Пензу, опять начал священнодействовать и даже потом посвятил единолично своего женатого архидиакона (потом архимандрита) Иоанникия Смирнова во епископы. Конечно, после такого вторичного отпадения от Церкви и после новых и тягчайших нарушений канонов церковных возможность восстановления Путяты в сане еще более от его удалилась»117.

Позиция путятинцев по отношению к итогам состоявшегося 5 мая 1921 г. расширенного заседания Священного Синода была зафиксирована в тексте резолюции Общего собрания членов православной Свободной Народной церкви от 5 июня 1921 г.: «Убедившись из выслушанных докладов и собственных наблюдений в том, что: 1. Примирение, к достижению которого были приняты со стороны Свободной Народной церкви все зависящие меры, “не состоялось“, по вине нескольких иерархов, объявивших себя “неправомочными“ с заведомой целью оправдать свое уклонение от признания нашего дорогого вождя “в сущем сане“ и поставить окончательное решение столь “важного и сложного вопроса“ в зависимость от практически — невыполнимой анкеты, не обратив внимание на неопровержимые канонические и церковно-исторические доводы в пользу немедленного признания, изложенные в исчерпывающем заключении митрополита Сергия. 2. Постановления Высшего церковного управления от 5 мая 1921 г., равно как и последующее (от 19 мая) с отказом отменить оскорбительное решение, обрекающее архиепископа Владимира на бесправие и бездействие в качестве простого монаха, несмотря на представление новых данных, изменяющих самое существо дела, свидетельствуют о полном нежелании высшей иерархии считаться с духовными запросами и законными требованиями православного народа, Общее собрание единогласно постановило… 2) Ввиду явного упорства захватившей в свои руки власть над Церковью Победоносцевской иерархии и несочувствия ее возрождению православия, порвать окончательно связь с этой омертвевшей иерархиею как принесшею великое дело церковного мира в жертву низменным личным и даже шкурным интересам отдельных ее представителей; поручить переименовываемому в Исполнительный комитет Епархиальному совету обратиться к ней от имени общего собрания с открытым письмом118, в котором изложить все обстоятельства вынужденного ею разрыва; подчеркнуть, что он вызывается необходимостью и касается лишь бездушного ВПИ (Ведомства православного исповедания.— М. К.), а отнюдь не “Единой, Святой Соборной и Апостольской Церкви“, в знак своей безграничной преданности последней, углубить и расширить работу по обновлению и возрождению церковно-общественной жизни и, не колеблясь, твердо идти до конца к идеалам, намеченным Свободною Народною церковью. 3) Обратиться с воззванием ко всему верующему народу православному, которому разъяснить все обстоятельства и причины вызванного необходимостью разрыва с бюрократическим мертвым ВПИ. 4) Подтвердить, что народ, строго придерживаясь православного [уче]ния о “неизгладимости священства“, считает излишним т[ак] наз[ываемое] восстановление своего избранника “в сущем сане“, которого он, архиепископ Владимир, и не мог быть лишен никем, а тем более Епископским совещанием, учреждением частного совещательного характера, не облеченным никакими полномочиями особенно в области суда над своими же собратьями. 5) Выразить сердечную благодарность открыто вошедшему вразрез с защитниками шкурных интересов митрополиту Сергию за то, что он, оставшись единственным в составе Синода выборным от Собора членом, все [вре]мя отстаивал обязательность признания “в сущем сане“ и вызываемую особенностями переживаемого момента необходимость всестороннего использования архиепископа Владимира на поприще архипастырского служения. 6) Впредь до выяснения положения церковного дела в Поволжье, к[уда?] народ отпускает архиепископа Владимира для расширения пределов Свободной Народной церкви, центром и местопребыванием главы движения считать г[ород] Пензу, где нашему духовному вождю должны быть предоставлены все [жиз]ненные удобства, обеспечивающие те условия, при которых могла бы п[роте]кать с наибольшею пользою для православия начатая им плодотворная работа по обновлению церковной жизни. Попечение о создании таких условий возложить на членов Свободной Народной церкви, а выработку плана и отдельных мероприятий по обновлению церковной жизни — на Исполнительный комитет. 7) Просить своего духовного вождя, любимого архипастыря Владимира, принять немедленно меры к созданию собственной иерархии, которая отвечала бы требованиям и заданиям Свободной Народной церкви119... Председатель Общего собрания И. Смирнов»120.

К исходу первой декады июня 1921 г. Путята прибыл в Казань и активно включился в осуществление «перспективной» антицерковной акции, в данном случае на региональном уровне силами, которые находились в распоряжении Г. М. Иванова. Некоторые детали очередного чекистского начинания мы узнаем из 2 писем, написанных Путятой из Казани в Москву И. А. Шпицбергу 11 и 18 июня 1921 г. «Казань, 11 июня 21. Многоуважаемый Иван Анатольевич. Очень жалею, что пред отъездом не дозвонился [до] Вас. Сегодня видел Г. М. Иванова, имел с ним продолжительную беседу и наметили вместе план будущей согласной деятельности. Между прочим он спросил, возможно ли мое формальное назначение в Казань в обычном порядке, т. е. от “старой иерархии”… Я, конечно, ответил отрицательно, изложив ему все принятые нами меры и весь ход переговоров, которые он одобрил, признав достаточными для объявления разрыва в той форме, которая установлена в приложенном открытом письме, выработанном в Пензе на многолюдном общем собрании (преимущественно рабочих) 5 июня. Посылаю Вам его резолюции с просьбою напечатать их, равно как и открытое письмо, отдельными оттисками. Одновременно они вручаются по принадлежности. Рабочие — участники собрания — внесли запрос, на каком основании до сих пор не исполнено распоряжение Центра о закрытии Епархиального совета — Консистории и об удалении Иоанна Поммера; просили сообщить Вам об этом на предмет скорейшего и окончательного освобождения от этих пережитков старого строя. Возражений никто из присутствовавших на собрании его сторонников (главным образом, “поповские сынки” и купчики) не осмелился представить, так как настроение рабочих было весьма… и явно враждебное примирению, как они выражались, “с черною сворою”. В результате Иоанн в среду 8 июня выехал из Пензы в Москву; Вы, конечно, не дадите ему задержаться, так как он поехал с нескрываемым намерением “мутить” и вести пропаганду, во избежание которой Вы вполне основательно не допуска[ете] в Москву архиереев, не исключая вызываемых в Синод, куда он (Иоанн) намерен пристроиться впредь до отъезда в Ригу, с целью по возможности “вовсе не уезжать с территории РСФСР” (подлинные слова сказанные при прощании с представителями реакционного духовенства и буржуазии. Чем скорее будет водворен на родине этот “самый старорежимный черносотенец” как его метко называет “Революция и Церковь”, тем полезнее для государства и для Церкви; таково убеждение верующего пензенского пролетариата, который просит довести до Вашего сведения о таком своем пожелании вместе с другим, совпадающим с высказанным Вами намерением, не допускать в случае разрыва по удалении Иоанна никакого другого архиерея в Пензу, особенно того, кого, по имеющимся у рабочих сведениям, проектируется мобилизовать туда, некоего Петра, теперь Нижегородского викария, едва ли намного менее “черного”, чем Иоанн. В Пензе удалось вполне подготовить почву для объединения с Казанью, настроение там твердое, Ваш лозунг “разрыв выгоднее примирения” и преднамеченный скорый “всеобщий разгон” отжившего учреждения, которое с выбытием (срок 15 июня) последнего выборного члена “Добродушного”121 перестает быть законным по составу даже с точки зрения их самих как участников Собора 1917–[19]18 гг.122, были восторженно приветствованы рабочими, раздавались возгласы, что понтифекс (так в тексте.— М. К.) не нужен, коллегия, им возглавляемая и по единоличному его усмотрению пополняемая, незаконна, вследствие чего ни с ним, ни с нею, ни с их постановлениями считаться не следует, а против проведения таковых в жизнь протестовать самым решительным образом — железнодорожные, заводские и фабричные рабочие решили все это оформить и прислать мне для препровождения Вам. В ближайшие дни они ожидают обещанного Вами упразднения “местной коллегии” — Еп[архиального] совета — и водворения за пределы рабоче-крестьянской республики три года сидевшего на их шее Поммера. На собрании было заслушано приветствие Илиодора (Труфанова.— М. К.) которого наш делегат застал в постели, обещал приехать и сговориться о дальнейшем об[разе?] действий; он, к сожалению, довольно сильно напутал, против него выступали местные ответственные работники, как… б[ывший] председатель Исполкома т[оварищ] Литвиненко (кажется, так его фамилия), высказывавшийся настолько резко, что И[лиодор] вынужден был прекратить выступлении[я] (некоторые этим объясняют его болезнь). Он говорил делегату, что все зависит от того ответа центральной власти, которого он ожидает со дня на день. Если ответ будет такой, какой мы предполагали желательным при беседе с Вами пред моим отъездом, т. е. что ему может быть оказана поддержка в случае объединения и совместной деятельности с нами, как уже окрепшей и приобретшей в разных местах оседлость организации, то использовать его в качестве “начальника авангарда” не только желательно, но и необходимо. Вскоре после моего отъезда из Пензы должны были выехать делегаты в Царицын и в Омск, откуда я застал по приезде письменное приглашение самого настойчивого свойства, м[ожет] быть, придется проехать и туда, и сюда самому. Конечно, не сейчас, а лишь тогда, когда наладится дело в Казани. Между прочим, т[оварищ] Иванов высказывался в смысле недопустимости ни при каких обстоятельствах возвращения Кирилла (Смирнова.— М. К.) или (что почти то же) присылки ему из “духовного центра” подходящего (с точки зрения понтифекса) заместителя в противовес распространившемуся и на Казань “церковному большевизму”. Ближайшие соратники Поммера утверждают, что он в Москве предложит свои услуги “для продолжения на казанской почве успешно начатой им борьбы с Путятинскою ересью” (точные выражения). Наши же, т. е. рабочие, надеются, что понтифексу и K? “не до жиру, быть бы живу” и что они поэтому не посмеют затеять новый конфликт с народом, но меры предупреждения против нашествия как на Казань, так и на Пензу “черной орды” единодушно приветствуют… постольку, поскольку [предохраняют?] от клерикальной противогосударственной заразы. Здесь настроение церковников не столько воинствующее, сколько выжидательное, отчасти запу[ган]ное; нашел я здесь и элементы сочувствующие в лице своих бывших учеников по Каз[анской] семинарии, где я был в 1901–[19]02 гг. инспектором и боролся (только в меньшем масштабе) с тою же рутиною… (далее неразборчиво.— М. К.) ведомственно-монашеским мерт[вым?] застоем, за что и был переброшен, хотя не без пользы и для себя, и для дела, за границу на 9 лет. Таким образом, ровно чрез 20 лет, возобновлена борьба с мракобесием, только на сравнительно более широком пространстве, допускающем и более широкий размах. Г. М. Иванов сообщал о своем намерении выписать также Варнаву, но я думаю, что [мы?] согласимся направить его в Пензу, чтобы окончательно прикрепить меня к Казани; впрочем на первых порах м[ожет] б[ыть] он будет надежным и желательным подспорьем; я сказал, что Вы намерены выслать его так же, как и “Добродушного” туда, где он потребуется, после чего этот вопрос оставлен открытым до поездки кого-либо из нас в Москву для личных переговоров с Вами и Варнавою. Я лично сомневаюсь в его решимости порвать до тех пор, пока он не увидит “смерть царей”, как Вы называете ликвидацию понтификальной гвардии. Не раз вспомнил я Ваши слова, что и подобные “цари умирают естественною смертью” такою же, как и “настоящие”. Пожалуй только не успеть на похороны, которые должны совпасть с отъездом последнего (даже с точки зрения пресловутого Собора!) “законного” члена Синода в лице “Добродушного”, жал[ею], что не застану его в Москве… (далее неразборчиво.— М. К.) как надо бы спеться (если только это возможно) о будущем modus agendi, создающемся нашим ”соседством”. Местный Казанский еп[архиальный] совет еще не закрыт; предполагаем предъявить ему ультиматум [для?] совместной работы; в случае отказа, который будет признаком противодействия и приверженности старому консисторскому режиму, естественно всплывет вопрос о возможности (или невозможности) дальнейшего его существования. Главное, [чтобы?] местные деятели и духовенство знали, что, примкнув к обновлению, они не только не проиграют, а тем более не пострадают от обессиленного “церковного центра”, но и выиграют и (что для них особенно важно) останутся вне сферы досягаемости для прещений “Начальства”… (далее неразборчиво.— М. К.) которых и обеспечивает за[кон?], запрещающий церковным учреждениям “меры насилия и пр[ину]ждения над своими членами”. Все дело в том, чтобы вселить в них уверенность, что их не тронут. Буду подробно информировать Вас обо всем происходящем. Уважающий Вас… а[рхиепископ] Владимир. Известно ли Вам, что на Троицком “Патриаршем” подворье в С[анкт-]П[етер]б[урге] помещается “Богословский институт”?»123.

«18 июня. Сегодня ровно неделя, что мы работаем с Г. М. Ивановым, а по главнейшим вопросам приняты уже соответствующие решения. Епархиальный совет, недавно закрытый, открыл свою тлетворную деятельность в том же составе (припоминаю циркулярное письмо понтифекса, которое выполняется в точности!), только под другою вывескою: “административно-исполнительной канцелярии”; другое такого же типа учреждение под именем “личной канцелярии” ежедневно заседает под руководством двух здешних викариев в том самом помещении, которое назначено мне для жительства в Казанском монастыре. Мы с Г. М. решили предложить им ультиматум: или работать под моим руководством, или удалиться и быть ликвидированными с привлечением виновников продолжения под маскою той же работы, за которую был закрыт Еп[архиальный] совет. Точно также и служение в соборе поставлено в зависимость от моего разрешения. Духовенство занимает выжидательную позицию; на мое предложение, сделанное по соглашению с Г. М., работать вместе, ответило: “готовы, если последует распоряжение Высшего церк[овного] управления”; с другой стороны, они осведомлены, что это “управление” доживает последние дни и только ожидают известие об его ликвидации, которая, по их мнению, должна совершиться автоматически с выбытием м[итрополита] Сергия как последнего выборного члена Синода, без него нелегального даже с их точки зрения. Между городскими священниками [я на]шел нескольких своих учеников, которые, посоветовавшись, высказались в смысле желательности изменить направление, наход[ят] единственное препятствие в том, что “духовная организация не расшатана, удар по Центру еще не нанесен; а когда это будет сделано и власть скажет свое слово (весьма в устах церковников характерно!), мы рады будем подчиниться и обновиться; вошли бы в контакт с властью, да сами не сумеем этого сделать, а вождя у нас нет”. На последнее Г. М. заявил: “Теперь есть! ”. Неисправим[о] реакционные элементы ожидают возвращения Кирилла (Смирнова.— М. К.), но т[оварищ] Иванов считает это недопустимым и спрашивает: “Почему он до сих пор не на рыбных промыслах”, т. е. (говоря Вашим языком) “в Соловцах”? Предположение посвятить 70-летнего и весьма че[р]ного архимандрита Андроника [в] архиереи, но Г. М. говорит, что это возможно не иначе, как с моего согласия, которое, по его и моему мнению, может иметь место только в том случае, если наличные викарии приступят к совместной работе. Решающими днями будут суббота и воскресенье, когда они служат — один в моей резиденции, другой — в соборе, и, следовательно, оба нуждаются в моем разрешении, каковое мною, в свою очередь, получено (и оформлено!) от власти. Словом, положение создалось для них безвыходное: или приходится им подчиниться и навлечь на себя гнев (будем надеяться, при Вашей помощи, бессильный) “умирающих царей”; или оказать нам противодействие, которое благодаря определенной и правильной позиции, принятой тов[арищем] Ивановым, будет учтено, как “противодействие власти”. Мы (т. е. Г. М. и я) думаем, что едва ли удастся сломить упорство и косность мракобесия иначе, как ускорением ликвидации центральной ведомственной “лавочки”, ставшей с отъездом “Добродушного” безусловно нелегальною, чего не отрицают и опирающиеся на ее авторитет крайние черные элементы; этим мотивом обеспечивается безболезненность и естественность “смерти царей”, а для желающих, но колеблющихся, пока они живы, пойти по нашему пути — устранение последних колебаний. В понтификальных же кругах особенно боятся и ожидают реквизиции Троицкого подворья, а за нею и устранения самого понтифекса, как “врага трудящихся” и их угнетателей… Все успокоится только тогда, когда или произойдет и станет известен “всеобщий разгон»124, или понтифекс будет вынужден дать ту “грамоту”, о которой они постоянно говорят и в которой содержалось бы признание меня тем, чем я признан здесь уже документально, т. е. архиепископом [Казан?]ским. Об этом Вас информирует тов[арищ] Иванов. Прислал бы Вам печатные экземпляры открытого письма, [но] Г. М. говорит, что они еще не готовы, так как он придумал другой более п[ерспе?]ктивный способ распространения воззвания»125.

На втором письме контакты Путяты со Шпицбергом заканчиваются. Более того, в то время, когда они писались, Шпицберг уже в ВЧК не служил, будучи уволенным из органов по дискредитирующим основаниям. 19 июля 1921 г. преемник Шпицберга, уполномоченный VII отделения СО ВЧК Ф. Л. Ильиных126, направил в Президиум ВЧК доклад, содержавший ниже следующий абзац: «Первым нашим долгом будет служить утилизация всех сочувствующих соввласти служителей культа в особенности митрофорных епископов и викариев на предмет организации новой Свободной Народной церкви на принципе древнегреческого канона без художественных внешностей и создания бюрократической лестницы вполне отвечающей и проводящей в жизнь указания Сов[етской] власти совершенно отделив каноническую церковь, т. е. вероучение и обрядностей, от влияния и вторгания в дела административно-хозяйственные общество верующих; этот путь борьбы со старой иерархией во главе с патриархом должны совершить только сами служители культа, опираясь на религиозные массы, на неканоничность выборности как самого патриарха, а так равно и Синода, и упразднением такового, заменой безвластным и вполне последовательны[м] Сов[етской] власти епископским каноничес[ки-]демократически[м] в лице трех центром, которые, во-первых, ведали бы только каноническими правилами и проводили бы такую в жизнь чрез епископов губерний непосредственно на места служителям культ[а], устраняя всякую иерархию и господство над массой т. е. материальном отношении служителей культа всецело зависели бы только от обществ верующих, назначении того или иного служителя культа проводится канонистами, но отправка такового на место службы должна быть явлена Сов[етской] власти, дабы этим предупредить ту вакханалью самопроизвола, служившем рассадником контрреволюции, какая творится при настоящем иерархическом бюрократизме, так как сплошь и рядом “отцы церкви” отправляют на места служителей культа заведомо контрреволюционный элемент по собственному почину; вся же работа при культурно-просветительным отраслям должна быть направлена ЦК партии вообще против религии как таковой в ударном порядке… вышеуказанный путь будет рационален и безболезн[енн]о для нас, ибо в революции (так в тексте.— М. К.) в церкви будут совершать сами служители культа и “сонм верующих”»127.

Как мы видим, фамилия Путяты в тексте вышеупомянутого доклада не упоминалась, да и самого Ильиных в начале осени 1921 г. уже уволили из ВЧК. Но главное в другом: с весны 1922 г. общая стратегия антицерковной деятельности советских органов государственной безопасности полностью и окончательно изменилась, ставка отныне делалась на молодое белое духовенство. В планах государства по дезорганизации и расколу канонического центра Православной Российской Церкви места Путяте, Варнаве и Илиодору уже не оставалось.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Сборник приказов и распоряжений ВЧК-ОГПУ-НКВД Союза ССР. Т. 3. Ч. 1. М., 1935. C. 86–87.

2 Емельян Михайлович Ярославский (Миней Израилевич Губельман) (1878–1943 гг.), идеолог и один из организаторов так называемого безбожного движения в СССР. Член РСДРП с 1898 г., в 1919–1922 гг. секретарь Пермского губкома, член Сибирского областного бюро ЦК РКП(б). В 1919–1920 гг. кандидат в члены, в 1921–1922 гг. член ЦК ВКП(б), в 1921 г. секретарь ЦК РКП(б). С 25 января 1923 г. по 17 ноября 1929 г. возглавлял Антирелигиозную комиссию при ЦК РКП–ВКП(б), руководившую «церковной» политикой партии в центре и на местах. С 1925 г. до своей кончины являлся председателем Центрального совета Союза безбожников (с 1929 г. Союз воинствующих безбожников) СССР.

3 Государственный общественно-политический архив Пермской области, ныне — ПермГАНИ, ф. 557, оп. 1, д. 30, л. 6. Номер протокола вписан от руки, причем первоначальный вариант «6», исправлен на «7».

4 ГА РФ, ф. А–353, оп. 2, д. 694, л. 221.

5 Там же, л. 223. Штамп входящей документации VIII Отдела Наркомюста № 221 от 11 февраля 1920 г. Над документом от руки: «На исх. № 100». Рукописные пометы: Слова «информировались» и «коммунистической программы» подчеркнуты П. А. Красиковым. Справа на полях им же поставлено несколько вопросительных знаков. 2) Надпись П. А. Красикова в верхней части документа: «Просить эту информацию сообщить в копиях. П. К. 14/II».

6 Российский государственный архив социально-политической истории (далее — РГАСПИ), ф. 17, оп. 87, д. 167, л. 1–18 об. Типографский оттиск 1920 г.

7 Центральный архив ФСБ России (далее — ЦА ФСБ России), д. Р–33149, л. 251.

8Горев М. О реформациях и реформаторах (письма из Москвы). I // Красное знамя (орган Пензенского губернского комитета РКП (б) и Пензенского губисполкома). 1920. 7 января, № 5(117). С. 2–3.

9 Михаил Владимирович Галкин (литературный псевдоним М. Горев) (1885–1930(?) гг.), с 1905 г. священник Спас-Колтовской церкви Петрограда. В 1917–1918 гг. заведующий церковным отделом газеты «Новая жизнь» (Петрограг), в 1917–[1918?] гг. редактор-издатель газеты «Свободная церковь» (Петроград; Москва). В первые дни после Октябрьских событий 1917 г. в Петрограде обратился к новым властям с предложением своих услуг в области отделения Церкви от государства. Работая в комиссии по разработке текста декрета об отделении Церкви от государства, на свои средства издавал внепартийную епархиальную газету «Знамя Христа». В мае—июне 1918 г. снял сан, а 1 января 1919 г. вступил в ряды РКП(б). С 1 июня 1918 г. по 1922 г. работал в VIII (V) отделе Наркомюста, сначала в качестве эксперта, позднее заместителем заведующего. С 1919 г. соредактор (по другим сведениям заведующий редакцией) журнала «Революция и церковь», а с 1921 г.— одноименной стенной газеты.

10 Красное знамя. 1920. 7 января № 5(117). С. 2–3.

11 Ср.: «Авторитетный доклад т[оварища] Карасева под названием “Религия и Коммунизм”, сделанный им на Пензенском губернском съезде работниц и крестьянок в заседании 18 марта 1920 года, опубликованный в № 63 местной газеты “Красное знамя” от 21 того же марта, где говорится: “В заключительном слове т[оварищ] Карасев между прочим остановился на новой “Свободной Народной церкви”, инсценируемой местным архиепископом Владимиром. По мнению докладчика, никакой новой церкви создано быть не может. Церковь Владимира — та же старая церковь под демократической вывеской. Просто-напросто поругались два епископа из-за власти: кому управлять Пензенской епархией. Владимир отделился от Иоанна, и пошла грызня. Оба они ходят в Совет, фискалят друг от друга. Это доказывает, насколько пастыри духовные далеки от церкви, готовые перегрызть друг другу глотку из-за власти”» («Заключение юрисконсульта при отделе управления Пензенского губисполкома по вопросу об отношении местной советской власти к создавшемуся в городе Пензе двоевластию в управлении Православной Церковью», май 1920 г. (Цит. по: Дворжанский А. И. История Пензенской епархии. 1: Исторический очерк. Пенза, 1999. С. 282–289).

12 Трудно не заметить, насколько позиция сотрудника VIII отдела Наркомюста М. В. Галкина близка к точке зрения заведующего тем же отделом П. А. Красикова. Естественно, это вызывало неприязненную реакцию Путяты.

13 В конце 1919 г.— начале 1920 г. (не позднее 25 января 1920 г.) Епархиальный совет при каноническом архиерее располагался в помещении Рождественской церкви (ГА РФ, ф. А–353, оп. 2, д. 710б, л. 94–95); в материалах за февраль 1920 г. речь идет о Епархиальном совете при Духосошественской церкви (Там же, л. 115–116). 9 февраля 1920 г. Совет путятинского Пензенского епархиального управления в очередной раз обратился в губернский отдел юстиции (копия — в отдел управления губисполкома) с очередным ходатайством «о предоставлении принадлежащей ему по праву полной свободы действий в области церковной жизни и удовлетворения духовных потребностей православного населения. Были принимаемы различные меры к достижению этой цели, направлявшейся в конечном результате к содействию государственной власти в деле проведения в жизнь законов, близко соприкасающихся с церковью: отстранялись и привлекались к ответственности отдельные представители духовенства, изобличенные в злоупотреблениях, активном или пассивном противодействии власти, контрреволюционных выступлениях и т. п. Но самое учреждение, вырабатывавшее все эти противогосударственные и противонародные приемы в духе старого бюрократического строя, дореформенная Консистория, переменившая чрез переименование в “Епархиальный совет” только вывеску, а отнюдь не содержание, фактически не прекращает и до настоящего времени своей нетерпимой противозаконной деятельности… Единственный, притом легкий, простой и естественный выход из создавшегося положения, ненормальность которого очевидна сама собою, преднамечен центральною властью, признавшею архиепископа Владимира Пензенским епархиальным архиереем, а следовательно, и состоящий при нем выборный народный Епархиальный совет,— единственным правомочным церковным органом на всем пространстве Пензенской губернии… Необходимость и безотлагательность такого мероприятия нашли себе практическое подтверждение в событиях последних дней: 1) по случаю “недели фронта и транспорта” (уже наступившей) архиепископом Владимиром, как законным по признанию самой центральной власти Пензенским архипастырем, назначен соответствующий сбор во всех церквах епархии; понятно, что успешность последнего находится в прямой зависимости от того, будет ли духовенство считать такое распоряжение для себя обязательным» (ГА РФ, ф. А–353, оп. 2, д. 710б, л. 115–116. Рукописная резолюция: «присовокупить к делу для направления тов[арищу] Красикову. 15/II 20. [Подпись]»).

14 Там же, л. 104–104 об.

15 Там же, л. 94–95.

16 Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич (1873–1955 гг.), управляющий делами СНК РСФСР с октября 1917 г. по октябрь 1920 г.

17 ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 125–125 об. Судя по всему, текст письма, прежде чем дойти до адресата, был скопирован осведомителем ВЧК (некоей Ивановой), и потому отложился в Центральном архиве ФСБ России в виде рукописной копии. На чистом поле листа с текстом копии сохранилась малоразборчивая неграмотная рукописная запись Ивановой, входившей в состав малочисленной делегации, которая прибыла в столицу с ходатайством об освобождении епископа Иоанна (Поммера): «Завтра 24 февраля… [идем ?]… к Патриарху Тихону для [собеседования?] с ним как, и что предпринять по делу епископа Иоана… Завтра в 8 часов… все трое отправляемся на совещание к Ольге Анатольевне Талызиной… Там будет профессор Айваз, который хочет подилится [с нами???] сведениями о деле епископа Иоанна, полученными от одного белогвардейца, находящегося на службе в ВЧК» (Там же, л. 127–136 об.). Упоминаемая в тексте О. А. Талызина (род. 1861 г.) в 1920-х гг. преподавала в школе и давала уроки французского языка на дому. Иван Георгиевич Айвазов (Айваз) (1872–1964 гг.) в 1899–1912 гг. служил епархиальным миссионером в Тамбовской, Екатеринославской и Харьковской епархиях. Затем преподавал в Московской и Санкт-Петербургской духовных академиях, принимал активное участие в монархическом движении. Написал множество сочинений на темы миссионерства и обличения сектантства. В 1918 г. был назначен миссионером-проповедником Московской епархии.

18 В. И. Шереметьев, с 30 января 1919 г. по июнь 1919 г. и с июля 1919 г. по 1921 г. заведующий отделом управления Пензенского губисполкома.

19 Р. И. Аустрин, председатель Пензенской губЧК с 31 мая 1918 г. по 5 июня 1918 г. и с 13 августа 1918 г. по сентябрь 1921 г.

20 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 29, 30, 31 марта 1920 г. (ЦА ФСБ России, ф. Р–33149, л. 111–112 об. Часть текста уходит в сшивку и поэтому не читается).

21 Проект текста телеграммы Путяты А. Р. Свиклину. Без даты, не позднее 15 марта 1920 г. (Там же, л. 137).

22 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 15 марта 1920 г. (Там же, л. 91–94 об.).

23 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 29, 30, 31 марта 1920 г. (Там же, л. 111–112 об.).

24 Красное знамя. 1920. № 71, 31 марта.

25 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 29, 30, 31 марта 1920 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 111–112 об.).

26 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 15 марта 1920 г. (Там же, л. 91–94 об.).

27 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 29, 30, 31 марта 1920 г. (Там же, л. 111–112 об.).

28 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 15 марта 1920 г. (Там же, л. 91–94 об.).

29 «Неожиданно и к великому негодованию народа приехал Иоанн (Поммер.— М. К.). Что сей сон означает?.. Подробностей пока не знаем… Иоанн, оказывается, прибыл для допроса и, вероятно, разделит участь своих “подчиненных”: ему не до управления» (Из письма Путяты высокопоставленному сотруднику ВЧК в Москву, без даты, апрель 1920 г. (Там же, л. 113–113 об.)).

30 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 14 мая 1920 г. (Там же, л. 86–86 об.). Часть текста уходит в сшивку и поэтому не читается. В левом верхнем углу от руки: «Б. Лубянка, д. № 13. Коменданту ВЧК. Прошу позвонить тов[арищу] Лацису, к нему приехали из Пензы по делу архиеп[ископа] Владимира делегатки Спешнева и Попова пускай он их примет и выслушает. Кстати, они передадут ему письма, мне писанные. Уполном[оченный] по управ[лению] ж. д… (далее неразборчиво — М. К.) сообщ. РТЧК Центра Свиклин 28/ V 20 г.».

31 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 21 мая 1920 г. (Там же, л. 103–104 об.). Часть текста уходит в сшивку и поэтому не читается.

32 Вскоре «должен, по словам Пугула, решиться и этот самый “рогатый” вопрос на предстоящем в июне съезде заведующих отделами юстиции» (Там же, л. 103–104 об.). «Резолюция III-го Всероссийского Съезда деятелей советской юстиции, 25-го июня 1920 г., по докладу товарища Красикова “об отделении церкви от государства”… 2. По отношению к епархиальным советам и центрам церковного управления необходима выдержанная политика, направленная к лишению их всех остатков власти над гражданами, а также и фактической возможности выкачивать через хозяйственный свой аппарат огромные средства и суммы, предназначенные на организацию централизованной старой церковной машины, являющейся остатком царской правительственной организации» (Революция и церковь. 1920. № 6–8. С. 117).

33 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 21 мая 1920 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 103–104 об.).

34 «Проект ультиматума. Высшему церковному управлению. Детальное ознакомление с многотомным делом архиепископа Владимира не только дает ясное понятие о характере, цели и происхождении возбужденных против него обвинений, но и вынуждает государственную власть стать на защиту нарушенных решениями по этому делу прав своих и народных. В частности и в особенности, так называемое епископское совещание, присвоив себе наименование собора и даже судебную власть: 1) посягает на державные права народа и неоднократно систематически нарушает народную волю; 2) объявляет “большевизм”, лежащий в основе современного государства, тяжким преступлением, облагаемым высшею мерою церковного наказания — лишением сана и 3) отправляет функции специального духовного суда без государственной санкции, необходимой по всем действующим законодательствам не только для судебных и административных органов, решениями которых может поражаться или ограничиваться правоспособность граждан, но и для всякого акта, имеющего государственный или общественный характер, от какой бы власти он ни исходил. Поэтому решение епископского совещания от 19 апреля 1918 года, как обоснованное на ложных доносах, клевете, лжесвидетельстве и подлоге является не только недействительным, антиканоничным и незаконным, но и противонародным, противогосударственным, вследствие чего подлежит отмене во всем объеме и со всеми последствиями, каковое требование, как соответствующее основному правилу о посте «разодрать всякое писание несправедливое», и предъявляется высшему церковному управлению относительно всех решений, касающихся архиепископа Владимира. Возстановление (хотя бы и присущею государству силою) нарушенных насилием права и правды во всех областях народной жизни не исключая конечно — и церковной, есть не только не отъемлемое законное право, но и священная обязанность государственной власти, “велениям” которой обязывает повиноваться “послание к духовенству” от 8 октября 1919 г.» [и подписка Синода о неуклонном исполнении Циркуляра НКЮ от 18 мая с/г., разъяснившего, что церковные установления ни центральные, не местные не имеют и никогда не имели права «производить никаких действий следственных, судебных и карательных»]. (Там же, л. 105. Окончание текста дается по л. 108–108 об.). См. также: Из текста Проекта обращения Президиума народного Епархиального совета к председателю Московского Совета рабочих и крестьянских депутатов товарищу Каменеву (копии председателю СНК Ленину, наркому внутренних дел и председателю ВЧК Дзержинскому, председателю ВЦИК Калинину: «Считая… архиепископа Владимира жертвою означенных злоупотреблений и преступной деятельности представителей духовной бюрократии, мы, уполномоченные народом, от имени его просим нашу центральную народную власть объявить во всеуслышание, что он — избранный наш архипастырь — должен быть признан невиновным и оправданным, а следовательно сохранившим то принадлежащее ему по праву положение Пензенского епархиального архиерея, которого он был лишен целым рядом противозаконных, противоканонических и преступных мероприятий. Естественным следствием такого восстановления является совершившиеся ныне, во исполнение неоднократно выраженной воли народа, вступление его, по согласию с исполнительницей этой воли — Народною властью (см. мандат ВЧК), в управление Пензенскою епархиею… Мы, нижеподписавшиеся уполномоченные от рабочих и крестьян, явились в Исполком, но удовлетворения в виде обещанной ликвидации обличенного в контр-революцинной деятельности бюрократического Епархиального управления и на этот раз не получили, а потому решили прямо обратиться к своей народной центральной власти с просьбою предписать местным властям немедленно привести в исполнение вышеупомянутые ее директивы, совпадающие с многократно выраженною и изложенною в настоящем заявлении на основании резолюций нескольких общих собраний волею народа». Без даты (после 21 мая 1920 г.) (ГА РФ, ф. А–53, оп. 2, д. 711, л. 17–19).

35 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 15 марта 1920 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 91–94 об.).

36 В начале мая 1918 г. на страницах «Известий Пензенского Cовета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов» были помещены выдержки из письма на тот момент еще священника Михаила Галкина, члена «комиссии по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства», на имя Путяты, в котором речь шла том, что «в среде самого же духовенства назревает движение против руководителей церковной политики». Однако «ваше выступление будет, несомненно, обречено на гибель,— писал Галкин, обращаясь к Путяте,— если Вы не примкнете к движению в общероссийском масштабе и даже не встанете во главе его» (ГА РФ, ф. А–353, оп. 2, д. 710б, л. 28).

37 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 29, 30, 31 марта 1920 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 111–112 об.).

38 Еще в конце января 1920 г. из СО ВЧК Путяте поступило предложение экстренно выехать на уже открывшийся 13-й Нижегородский епархиальный съезд для проведения агитационной работы среди делегатов и участников съезда. Однако он от поездки воздержался, аргументируя свой отказ тем, что не был своевременно извещен, езды до Нижнего Новгорода не меньше недели, и он, дескать, не успеет захватить даже конец съезда (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 250, 250а).

39 Письмо Путяты А. Р. Свиклину, 15 марта 1920 г. (Там же, л. 91–94 об.). Сохранилась переписка Путяты с СО ВЧК (сентябрь? — октябрь 1920 г.) относительно протоиерея из Богоруслана Ивана Панормова (возможно, речь шла о Панормове Иване Александровиче, выпускнике Московской духовной академии 1881 г.), которому из Пензы было сделано предложение занять должность кафедрального протоиерея, председателя Епархиального совета (Там же, л. 157–158, 165–165 об., 167, 168–168 об., 169).

40 Письмо Путяты высокопоставленному сотруднику ВЧК (Москва), апрель 1920 г.(?) (Там же, л. 113–113 об.).

41 По слухам, пересказанным в книге А. Левитина и В. Шаврова, репрессии против духовенства и активных верующих в Пензе приняли столь широкий размах, что в ситуацию пришлось вмешаться самому Ленину. Председатель Совнаркома приказал немедленно освободить всех арестованных, а делегации, прибывшей из Пензы, заявил, что «Владимир Путята — это пиявка, присосавшаяся к советской власти» (Левитин А., Шавров В. Очерки по истории русской церковной смуты. М., 1996. С. 49).

42 Письмо Путяты А. Р. Свиклину от 16 марта 1920 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 146–147 об.).

43 Цит. по: Дворжанский А. И. История Пензенской епархии. С. 282–289.

44 Наталья Ивановна Троцкая (Седова) (1882–1962 гг.), товарищ и вторая жена Л. Д. Троцкого. На момент описываемых событий заведующая Отделом охраны музеев и памятников старины при Наркомпросе РСФСР, позднее заведующая отделом музеев Главнауки Наркомпроса РСФСР.

45 Александр (Трапицын; 1862–1938 гг.), с 29 мая 1912 г. по август 1920 г. епископ Вологодский и Тотемский (по другим сведениям управлял епархией до 1921 г.), член Поместного Собора 1917–1918 гг., с 1921 г. вынужден был уйти за штат.

46 Служебная записка А. Ф. Филиппова на имя заведующего СО ВЧК М. И. Лациса от 19 июня 1920 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 87–87 об.). Рукописная резолюция неустановленного лица: «Фортунатову». Рукописная помета на обороте записки, принадлежащая В. В. Фортунатову: «Считаю наилучшим средством ликвидации этого вопроса порвать с Владимиром какие бы то ни были отношения, могущие только компрометировать нас, но не принести [никакой пользы?] для дела. Фортунатов».

47 В подстрочнике первоначально было уточнено: «Речь идет об Исполнительном комитете духовенства (“Исполкомдух”)», однако затем важное для понимания сути примечание было вычеркнуто.

48 ГА РФ, ф. А–353, оп. 2, д. 711, л. 6–7 об. См. также: ЦА ФСБ России, Р–33149, л. 88–89.

49 Разговор о создании центрального органа Свободной Народной церкви в Москве был либо следствием самообмана (что, думается, для Путяты, вряд ли могло быть свойственно), либо являл собой сознательную попытку бывшего архиепископа Владимира выдать желаемое за действительное, ввести в заблуждение своих пензенских сторонников, дабы укрепить свой пошатнувшийся авторитет. Никаких реальных предпосылок для саморазвития путятинская церковь не имела, тем более, без помощи извне, со стороны госструктур.

50 ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 156–156 об.

51 Отношение Отдела юстиции Московского совета рабочих и красноармейских депутатов — заведующему СО ВЧК № 2171 от 29 июля 1920 г. (Там же, л. 139–139 об.). Рукописная помета: «Отвечено на словах. Фортунатов».

52 «Даже такие лица, как Владимир Путята, лишенный сана архиерей Пензенский, получает благосклонное согласие на передачу ему для его нужд и проповедей старинного Заиконоспасского монастыря через посредство Юридического отдела Московского Совдепа (т[оварищ] Маркова)» (Письмо А. Ф. Филиппова Н. И. Троцкой. Отдел охраны музеев и памятников старины при Наркомпросе от 5 сентября 1920 г. (Там же, д. Р–27993, л. 37–40; см. также: Научно-исторический архив Государственного музея истории религии (далее - НИА ГМИР), ф. 2, оп. 4, д. 180, л. 1–2 об).

53 Виктор Васильевич Фортунатов (род. 1898 г.), с 1914 г. псаломщик, с 1916 г. диакон в сельской церкви Вятской епархии. В ноябре 1918 г. сложил сан и поступил на службу в органы ЧК (Вятская губЧК, затем Пермская губЧК). С 13 мая 1920 г.— в центральном аппарате ВЧК на должности уполномоченного СО ВЧК (по правым партиям и духовенству), с 6 ноября 1920 г. уполномоченный VII отделения СО/СОО ВЧК, а с 1 по 27 января 1921 г. помощник уполномоченного VII отделения СО ВЧК.

54 Письмо Путяты В. В. Фортунатову от 4 сентября 1920 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 82–82 об.).

55 ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 162. См. также: ГА РФ, ф. А–353, оп. 2, д. 711, л. 8–8 об.

56 «Воззвание Пензенской Свободной Народной церкви ко всем православным гражданам рабочим и крестьянам… Граждане! Отечество в опасности! Нужно употребить всю энергию, все силы для отпора врагам Советской России! Нужно раз [и] навсегда покончить со всеми попытками удушения рабоче-крестьянской власти со стороны империалистов... Граждане! вспомните главу Русской Церкви в 17 столетии Святейшего Патриарха Гермогена, призывавшего всех русских людей дружно сомкнуться в ряды и стать на защиту Отечества, которому грозила польская шляхта! Сравните теперь, поведение современного главы Церкви Патриарха Тихона, вместе с своим иерархическим сонмом и буржуазией, с нетерпением ожидающего прихода той же польской шляхты в Москву, лишь бы поскорее избавиться им от рабоче-крестьянской власти. Им все равно, пусть кто угодно, правит страной, лишь бы не рабочий и крестьянин! И в настоящий тяжелый момент, переживаемый Советской республикой, истинно-православная Свободная Народная церковь, освободившаяся от пут рясоносцев, объединяющая вокруг себя все верующие массы рабочих и крестьян, следуя заветам Святейшего Патриарха Гермогена, призывает Вас всех, дорогие граждане, дать, достойный отпор польской шляхте, действующей совместно с бароном Врангелем!.. Чем скорее мы покончим с ними, тем скорее можно приняться за мирное строительство своей жизни и те невзгоды, голод и холод, которые теперь приходится нам претерпевать из-за происходящей на фронтах кровавой бойни, тем скорее будут изжиты нами, если мы дружно встанем на защиту Отечества и выйдя победителями в борьбе с врагами, все силы отдадим на восстановление народного хозяйства страны, на равномерное распределение продуктов и на укрепление духовной мощи русского народа» (ГА РФ, ф. А–353, оп. 3, д. 766, л. 185).

57 «Воззваниепензенской Народной Свободной церкви ко всем православным гражданам рабочим и крестьянам. Переживаемый нами момент грозит всем завоеваниям рабочего класса. Борьба на всех фронтах принимает все более ожесточенный характер. Представители буржуазии Западной Европы делают отчаянные попытки к удушению Советской Республики. Наступает критический момент, когда все живые силы Русской земли должны принять участие в этой гигантской схватке двух миров: капиталистического и пролетарского. Каждый гражданин должен дать себе отчет, что он сделал в защиту Октябрьской революции. Наряду с военным фронтом стоит и фронт продовольственный. И тот и другой находятся в самой тесной связи друг с другом. Если будет во время и в достаточной мере подвозиться к Красной армии продовольствие, одежда, обувь и другие припасы, значит, уже половина пути к победе будет сделана. С 27 сентября по 27 октября назначен по нашей губернии месячник для сбора продовольствия по разверстке... Брат-гражданин! Ты также не должен остаться безучастным к положению своего Отечества. Как бы ты не относился к Советской власти, ты должен понять, что не польские паны будут содействовать строительству Русской земли. Напрасно ты ждешь избавления от рук иноземцев. Забудь все обиды и огорчения, которые тебе, может быть, невольно причиняли иногда представители рабоче-крестьянской Советской власти. Помни, что только мы сами, своими руками можем поставить, при нашем желании положение Родины на должную высоту без чужеземной помощи, если искренно примемся за советское строительство, а не будем только посторонними зрителями тех неимоверных усилий пролетариата, которые проявляются им в поднятии экономическо-хозяйственной жизни. Помни, что большею частью тех невзгод и испытаний, которые тебе приходится переносить в настоящее время, ты обязан кровавой бойне происходящей на фронтах. Залог твоего благополучия и мирного строительства в скорейшем окончании братоубийственной войны… Пожертвования принимаются продуктами, одеждой и обувью в канцелярии Епархиального совета… членами Епархиального совета и под контролем уполномоченных, избранных от Общего собрания 27 сентября 1920 года» (ГА РФ, ф. А–353, оп. 3, д. 766, л. 186).

58 «Программа Православной Свободной Народной церкви», 22 ноября 1920 г. Типографский оттиск (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 263. Конверт, в котором содержится типографский текст, имеет старую рукописную нумерацию л. 186–189 (л. 245–246 об.).

59 Варнава (Накропин; 1859–1924 гг.), архиепископ Тобольский и Сибирский. 8 марта 1917 г., согласно прошению, уволен на покой с назначением управляющим (на правах настоятеля) Высокогорским Воскресенским монастырем в Нижегородской губернии, уволен от управления 10 декабря 1918 г. 3 июня 1919 г. назначен настоятелем Макариева Калязинского монастыря в Тверской епархии. В 1920 г. определен на Архангельскую кафедру, однако к месту назначения не поехал. Подробнее см.: Крапивин М. Ю. Архиепископ Варнава (Накропин) и религиозная политика ВЧК: 1918–1922 годы // Вестник церковной истории. 2011. № 3/4 (23/24). С. 113–156.

60 Антонин (Грановский; 1865–1927 гг.), в марте 1903 г. хиротонисан во епископа Нарвского, третьего викария Санкт-Петербургской епархии, с 1904 г.— второй, а с 1905 г.— первый викарий Санкт-Петербургской епархии. В декабре 1905 г. отказался от произнесения при поминовении государя титула «самодержавнейший». В феврале 1908 г. уволен на покой, согласно прошению, «по болезни». В декабре 1913 г. назначен епископом Владикавказским и Моздокским. В январе 1917 г. вновь уволен на покой по болезни с определением пребывания в московском Богоявленском монастыре. В 1921 г. был запрещен Патриархом Тихоном в священнослужении в связи с вводившимися им в богослужебную практику литургическими новшествами. 13 мая 1922 г. примкнул к группе «прогрессивного духовенства», позднее возглавив обновленческий раскол.

61 РГАСПИ, ф. 2, оп. 1, д. 16341, л. 1–1 об.

62 Там же, л. 1–2 об. Ленин написал вверху листа: «1920 От Красикова 30/ХI»; «в архив».

63 Там же, ф. 76, оп. 3, д. 196, л. 3–3 об., без даты.

64 Речь идет о заседании Политбюро ЦК РКП(б) от 26 октября 1919 г. (Там же, ф. 17, оп. 163, д. 14, л. 3, 4 об.).

65 Серафим (Остроумов; 1880–1937 гг.), с 27 мая 1917 г. по 18/19 августа 1917 г. епископ, временно управляющий Орловской епархии; с 18/19 августа 1917 г. епископ Орловский и Севский.

66 Досифей (Протопопов; 1866–1942 гг.), 14 августа 1917 г. избран правящим архиереем Саратовской и Царицынской епархии. Член Поместного Собора 1917–1918 гг. С 4 октября 1918 г. в связи с образованием Царицынской епархии именовался епископом Саратовским и Петровским, в 1920 г. возведен в сан архиепископа. В 1919 г. 4 месяца находился в саратовской тюрьме в качестве заложника.

67 По авторитетному свидетельству А. Ф. Филиппова: «Недавно оказалось, что предположено путем судебного нарочито созданного процесса против Патриарха, удалить его и выдвинуть на место его пресловутого, отлученного от Церкви и всеми презираемого Владимира Путяту (бывш[его] Пензенского)» («Уведомление» за подписью Филиппова митрополиту Петроградскому Вениамину (Казанскому) от 1 сентября 1920 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–27993, л. 23 об.)).

68 ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 71–71об., 72. Машинопись, без даты, не заверенная копия. Рукописная резолюция на л. 71 (над текстом): «т[оварищу] Фортунатову».

69 Тимофей Петрович Самсонов (Бабий) (1888–1955 гг.), с 6 сентября 1920 г. по январь 1921 г. начальник СОО ВЧК, с января 1921 г. по 6 февраля 1922 г. заведующий СО ВЧК, с 6 февраля 1922 г. по 25 мая 1923 г. начальник СО ГПУ.

70 См. подробнее: Крапивин М. Ю. Деятельность С. М. Труфанова (бывшего иеромонаха Илиодора) в Советской России (1918–1922 гг.) в связи с формированием государственной политики в отношении православной Церкви // Вестник церковной истории. 2011. № 1/2 (21/22). С. 137–159.

71 РГАСПИ, ф. 76, оп. 3, д. 196, л. 4–4 об. На полях напротив пункта № 4 Ф. Э. Дзержинский написал: «Опасная вещь и нам за это браться не следует. Ф. Дзержинский».

72 Там же, ф. 2, оп. 1, д. 16341, л. 2–2 об. Рукописный подлинник на листке отрывного календаря за 5 декабря 1920 г. В верхнем правом углу от руки: «№ 514 с / 6 ХII. Секр. Пред. ВЧК В. Герсон».

73 Как явствует из текста «Справки к письму А. В. Луначарского В. И. Ленину о беседе с архиепископом Владимиром Пензенским», подписанной 7 февраля 1969 г. начальником Центрального архива КГБ при СМ СССР Н. А. Губановым и направленной в Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, «11 апреля 1921 г. Секретариат Совета труда и обороны по просьбе Ф. Э. Дзержинского возвратил эти доклады в ВЧК» (РГАСПИ. Справки-комментарии к неопубликованным документам В. И. Ленина, направляемые в Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС: в 3 т. Т. 1. Перечень 3. № 32, л. 135–137).

74 По информации Отдела управления Пензенского губисполкома от 12 сентября 1921 г., «вопрос был разрешен в том смысле, что 2 церкви были переданы “новой” церкви, как уже бывшими в фактическом владении этих общин, 2 церкви на кладбище были поделены между двумя группами, а остальные были переданы общинам, руководствуясь общими указаниями декрета. Так как Отдел управления, на практике, при проведении регистрации, имел дело с Епархиальными советами той и другой групп, как объединениями соответствующих религиозных общин, что вносит противоречие [в] п[ункт] 12 декрета, по постановлению Президиума Губисполкома от 7 сентября [19]21 года было решено произвести перерегистрацию, основываясь на точном смысле законов». В связи с этим отдел управления Пензенского губисполкома просил разъяснений и рекомендации со стороны Церковного подотдела НКВД РСФСР (ГА РФ, ф. Р–393, оп. 27, д. 1390, л. 21–21 об. Штамп вх. док. Регистратуры НКВД № 54527 от 16 сентября 1921 г.). Те же события в изложении Путяты (и его сторонников) выглядели следующим образом: «Первая попытка зарегистрировать за собой Пензенский общегубернский кафедральный собор и две наиболее, так сказать, “пролетарские” приходские церкви была сделана “новым хозяином жизни” — рабочим классом в самом начале 1919 года: тотчас после опубликования 5-го февраля “Инструкции по проведении в жизнь декрета об отделении церкви от государства” уполномоченные трудящихся… возбудили вопрос о заключении с местным Совдепом… договора о передаче им в безвозмездное безсрочное пользование упомянутых трех церквей. Но как существовавший еще в то время Комиссариат по отделению Церкви от Государства, так и Отдел управления губисполкома затруднились удовлетворить это законное ходатайство под тем предлогом, что из “Центра еще не получено директив о проведении в жизнь “Инструкции””, которая так и осталась неисполненной до сентября 1920 года, хотя рабочие и возобновили свое ходатайство через несколько месяцев по совету посетившего Пензу представителя центральной власти, командированного сюда в ноябре 1919 года для ознакомления на месте с возникшим в недрах православной Церкви новым демократическим движением. На этот раз поданы были, согласно указанию б[ывшего] пред[седателя] губисполкома т[оварища] Фридрихсона заявления о зарегистрировании, на точном основании “Инструкции”, всех пензенских городских церквей… Но… регистрация вопреки закону оттягивалась со дня на день под разными неубедительными и малозначительными предлогами… Наконец, удалось добиться назначения регистрации, но в противоречащей “Инструкции” и оказавшеюся весьма затяжною форме опубликования в газете “вызова желающих”, который положен по декрету лишь тогда, когда “желающих не имеется”». Во многом этому способствовал юрисконсульт и уполномоченный Отдела управления по заключению договоров, бывший князь Девлет-Кильдеев, которому поручена была техническая сторона регистрации. В итоге «большинство церквей зарегистрировалось, т[ак] сказать, “под шумок”, без ведома и оповещения представителей от трудящихся, “за прежними хозяевами”… В результате такой “регистрации”… получилось то, что из [6 или 8?] церквей, признанных местной властью “вполне пролетарскими”, и потому “бесспорными”, были переданы пролетариату только три, причем одна (на общегородском Мироносицком кладбище) совершенно произвольно и противоестественно разделена на две… Справедливо усмотрев в перечисленных и многих других действиях лиц, производивших первую регистрацию, существенное нарушение декрета, Пензенский губисполком 5-го сентября прошлого года объявил заключенные в 1920 г. договоры расторгнутыми и назначил вторичную регистрацию, постановив составить для этого комиссию из представителей Отделов управления, юстиции и горсовета. При производстве подготовительных работ в Отделе управления половина церквей г[орода] Пензы была правильно отнесена к разряду “пролетарских” и предназначена поэтому к передаче нашей группе… Такое предварительное решение стало, благодаря стараниям пристроившихся к разным советским учреждениям “спецов из духовного звания”, известно церковникам и их единомышленникам черносотенным мирянам». На первом же заседании комиссии юрисконсульт Отдела юстиции бывший присяжный поверенный Грушецкий заявил формальный протест против передачи каких бы то ни было церквей «неправославным» в течение 5 месяцев «прилагались как бы намеренно все старания к оттяжке решения этого животрепещущего вопроса в интересах верующего пролетариата» (ГА РФ, ф. А–353, оп. 2, д. 711, л. 14–16).

75 При чтении документа были сделаны пометы, требующие снять пункты 2 и 4.

76 При чтении документа была сделана помета, требующая снять упоминание денежных средств.

77 При чтении документа была сделана помета, требующая снять часть пункта 8 до слов «по внутреннему строительству».

78 «Я, нижеподписавшийся даю настоящее обязательство Пензенскому Епархиальному совету православной Свободной Народной церкви в том, что я изъявляю свое согласие служить идее «Свободной Народной церкви» в должности… при… церкви, на следующих условиях: 1) Все потребности религиозного значения обязываюсь выполнять в приходе… церкви беспрекословно и аккуратно; 2) Буду вести себя среди прихожан с полным смирением и любовью к ближнему; 3) За все время моей службы обязываюсь всегда исправно и без опаздывания являться на службу; 4) Все требы положенныя каноническими правилами обязываюсь выполнять днем и ночью без ограничения времени и никогда не отказываться от таковых; 5) Все существующие богослужебные обряды также обязываюсь выполнять без всяких пропусков, а с соблюдением установленных правил. 6) Отказываться от выполнения служебных обязанностей без уважительных на то причин не имею никакого права. 7) При обнаружении каких либо злостных или корыстных целей подлежу ответственности наравне с общими гражданско-уголовными законами Советской Республики. 8) В случае перехода из одного прихода в другой или нежелания служить, должен заблаговременно известить Епархиальный совет или церковноприходской совет церкви, а после подыскания заместителя, возможно будет оставить свое место. Если же последует оставление места службы без соблюдения указанного положения, то нарушивший подлежит ответственности, как саботирующий таковое и не соблюдавший настоящее обязательство. 9) За выполнение своих пастырских обязанностей получаю от церковно-приходского совета церкви вознаграждение, а именно… 10) В воскресные и двунадесятые праздники обязываюсь говорить проповеди, представляя заранее на просмотр тезисы той или иной проповеди, лекции и проч.» (ГА РФ, ф. А–353, оп. 3, д. 766, л. 191–191 об.).

79 ГА РФ, ф. А–353, оп. 3, д. 766 (1921 г.), л. 180 (титул), 181–183 (докладная записка), 184, 185, 186 (типографские оттиски воззваний с многочисленными ошибками и опечатками, без даты, скорее всего, сентябрь 1920 г.), 187, 188, 189, 190, 191–191 об. (анкеты, членский билет и др.). Типографские оттиски. На титуле рукописные пометы: «От Путяты», «VII отд.», резолюция: «К делу. С[амсонов]»; штамп секретного отдела ВЧК. См. также: ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 186 (титул), 187–189 (текст докладной записки). В отличие от экземпляра ГА РФ — другая машинописная закладка, с некоторыми незначительными текстуальными отличиями, в частности, с исправленными орфографическими и пунктуационными ошибками. Кроме того, при перечислении представителей, уполномоченных вести переговоры с центральной властью, назван только Смирнов и оставлено место для двух других фамилий. Рукописные резолюции и пометы на титуле: «т[оварищу] Лацису на заключение. 27 [ХII]. Ф. Д.»; «т[оварищу] Самсонову»; «т[оварищу] Шпицберг[у]. Наш ответ, если таковой понадобится согласовать с т[оварищем] Красиковым. [Января] 21. Самсонов». См. также: «Воззвание Пензенской Свободной Народной Церкви. Ко всем верующим пролетариям жаждущим обновления церковной жизни в православии», без даты. Издание Пензенского народного Епархиального совета (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 160 (то же: л. 190). Типографский оттиск). См. также: ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 159 об. (то же: л. 190а). См. также: «Воззвание Пензенской Свободной Народной Церкви ко всем православным гражданам, рабочим и крестьянам» (с приведением резолюции по текущему моменту, принятой общим собранием граждан и духовенства 27 сентября 1920 г. / К месячнику «для сбора продовольствия по разверстке», «пожертвований продуктами, одеждою и обувью»), без даты (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 191 (текст не совпадает с текстом на л. 159 об. и 190а). Типографский оттиск).

80 ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 199–199 об.

81 Иван Анатольевич Шпицберг (1880–1933 гг.), с 9 июня 1912 г. присяжный поверенный. После февраля 1917 г. некоторое время по приглашению обер-прокурора Синода В. Н. Львова работал в специальной комиссии, занимавшейся внесением изменений в правила развода. По сведениям на 13 марта 1917 г. «сотрудник комиссариата 4 подрайона Литейного района» Петрограда. С января по июнь 1918 г. «председатель брачного отдела Литейной районной управы» совета рабочих и солдатских депутатов. Вступил в ряды РКП(б), по разным данным, в мае—июле 1919 г. Работал в VIII отделе Наркомюста с 17 мая 1919 г. сначала в качестве эксперта, а затем следователем по важнейшим делам. С 1 декабря 1920 г. по 31 мая 1921 г. юрисконсульт ВЧК и одновременно уполномоченный VII отделения СО ВЧК. Уволен из ВЧК 10 июня 1921 г.

82 ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 199.

83 Записка Ф .Э. Дзержинского М. И. Лацису, 27 декабря 1920 г. На бланке председателя ВЧК 1919 г. (РГАСПИ, ф. 76, оп. 3, д. 144, л. 1).

84 Служебная записка М. И. Лациса от 2 января 1921 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 185–185 об. Рукописный автограф красными чернилами. Угасший, во многих местах не читаемый текст).

85 Георгий Матвеевич Иванов (1890–1942 (или 1948) г.), с мая 1919 г. комиссар-следователь при Президиуме ВЧК, с июня 1919 г. по февраль 1920 г. член коллегии СО/СОО ВЧК и Секретарь СО/СОО ВЧК. С февраля/марта 1920 г. председатель Казанской губЧК (позднее Всетатарской ЧК) и начальник Особого отдела при Запасной армии Республики. В августе 1921 г. назначен полномочным представителем ВЧК по Приволжскому военному округу. В 1922 г. назначен в Ташкент полномочным представителем ГПУ Туркреспублики.

86 ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 50 (тоже: л. 53, 65).

87 23 декабря 1919 г. Патриарх Тихон подвергся домашнему аресту и по этой причине прекратил председательствовать на заседаниях Священного Синода. Согласно решениям Поместного Собора при отсутствии Патриарха председательство должно было переходить к старшему по хиротонии члену Синода, каковым после ареста в конце 1919 г. митрополитов Кирилла (Смирнова) и Арсения (Стадницкого), оставался митрополит Сергий (Старогородский). В декабре 1919 г. митрополит Сергий прибыл в Москву для участия в работе Синода и остался в столице (История иерархии Русской Православной Церкви: комментированные списки иерархов по епископским кафедрам с 862 г. (с приложениями) / Гл. ред. прот. Владимир Воробьев. М., 2006. С. 873).

88 Как указано в анкете следственного дела митрополита Сергия за 1926–1927 гг., в 1921 г. он «был арестован ВЧК за нарушение декрета об отделении церкви от государства» (ЦА ФСБ России, д. Р–31639, л. 56 об.).

89 РГАСПИ, ф. 76, оп. 3, д. 196, л. 1–1 об. Рукописный подлинник (на письме А. В. Луначарского).

90 «Полное восстановление» (лат.)

91 Письмо А. В. Луначарского в VIII отдел Наркомюста Шпицбергу от 15 апреля 1921 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 38).

92 Архиепископ Варнава цитировал соответствующее письмо Патриарха Тихона епископу Ямбургскому Алексию (Симанскому) (Письма Патриарха Алексия своему духовнику. М., 2000. С. 224).

93 Так излагал ситуацию епископ Ямбургский Алексий (Симанский) в письме митрополиту Арсению (Стадницкому) со ссылкой на племянника митрополита Кирилла (Смирнова) (Там же. С. 221–222).

94 5 апреля (по другим сведениям 28 апреля) 1921 г. архиепископ Иоанн (Поммер) был назначен архиепископом Рижским и Митавским.

95 Письма Патриарха Алексия своему духовнику. С. 224 и др.

96 История иерархии Русской Православной Церкви… С. 871–878.

97 Илья Михайлович Громогласов (1869–1937 гг.), член Высшего церковного совета Православной Российской Церкви от мирян с 1917 по 1922 г. По сведениям на 19 мая 1921 г., профессор Московского университета, с 1922 г. священник.

98 ГА РФ, ф. А–353, оп. 5, д. 241, л. 141 об.

99 По информации епископа Ямбургского Алексия (Симанского), изложенной им в письме на имя митрополита Арсения (Стадницкого) от 16 мая 1921 г. (Письма Патриарха Алексия своему духовнику. С. 238–239). Евсевий (Никольский; 1860 г.— январь 1922 г.), с 1 января 1899 г. архиепископ Владивостокский и Камчатский, участник Поместного Собора 1917–1918 гг., вскоре был назначен постоянным членом Священного Синода при Патриархе. В 1919–1920 гг. временно управлял Смоленской епархией. С 3 февраля 1920 г. наместник Патриарха в Москве, временно управляющий Московской епархией. С 18 февраля 1920 г. митрополит Крутицкий.

100 Согласно позднейшим заявлениям Путяты, митрополит Серафим (Чичагов) после заседания Синода сказал бывшему архиепископу Владимиру: «Вы еретик, потому что большевик» (Письмо Путяты П. А. Красикову от 8 ноября 1929 г. (РГАСПИ, ф. 142, оп. 1, д. 644, л. 19–21 об., 29–31об.). Серафим (Чичагов; 1856–1937 гг.), в апреле 1905 г. хиротонисан во епископа Сухумского, с февраля 1906 г. епископ Орловский и Севский, с сентября 1908 г. епископ Кишиневский и Хотинский, с мая 1912 г. архиепископ. С 20 марта 1914 г. архиепископ Тверской и Кашинский. В 1917 г. как монархист был уволен с Тверской архиерейской кафедры. Член Поместного Собора 1917–1918 гг. В сентября 1918 г. возведен в сан митрополита и назначен на Варшавскую и Привислинскую кафедру, но из-за военно-политической ситуации не смог выехать в Варшаву, жил в Москве, где служил в различных храмах. В 1921 г. арестован и заключен в Таганскую тюрьму, 16 января 1922 г. освобожден. В 1922–1923 г. высылался в Архангельскую, затем Марийскую область. В 1927 г. поддержал Декларацию заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). С февраля 1928 г. митрополит Ленинградский и Гдовский, с 14 октября 1933 г. на покое.

101 «В 1921 году он принес покаяние и был принят в общение в качестве простого монаха. Одновременно он возбудил перед Святейшим Патриархом и Священным Синодом ходатайство о восстановлении его в архиерейском сане… Дело о восстановлении замедлилось и даже принимало скорее неблагоприятный оборот (между прочим, против возможности восстановления настойчиво говорил на заседаниях Синода сам Святейший Патриарх Тихон)» (Письмо заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского) протоиерею Михаилу Галунову от 24 августа (6 сентября) 1926 г. (Иванов Н. П.История путятинской смуты // Пензенские епархиальные ведомости.1999. № 3. С. 90–92).

102 РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 120, л. 10.

103 Там же, ф. 2, оп. 1, д. 18614, л. 1.

104 16 июня 1920 г. Секретный отдел ВЧК в лице его заведующего М. И. Лациса обратился в VIII отдел Наркомюста: «Секретный отдел ВЧК препровождая при сем копию с постановления народного Епархиального совета под председательством архиепископа Владимира Путяты сообщает, что намерен разослать его в копиях во все губЧК по территории Республики, для того чтобы заставить теми или иными мерами представителей церковной власти признать его целесообразность и проводить его строго в жизнь, вопреки патриаршему указу от 2 июня [19]20 г., где вся власть по церковному разводу переходит в руки одного лица — архиерея. Однако, чтобы деятельность не была бессистемной, Секретный отдел ВЧК запрашивает у VIII отдела своего мнения по этому вопросу, каковой просит прислать в срочном порядке» (ГА РФ, ф. А–353, оп. 3, д. 789, л. 57. Штампы входящей документации Общей регистратуры Наркомюста № 7505 от 17 июня 1920 г. и VIII Отдела Наркомюста № 929 от 18 июня 1920 г. Рукописные пометы: «Полагаю, что рассылка из ВЧК постановления Епархиального совета нецелесообразна. Следовало бы ограничиться заметкой в газетах с выдержкой из этого постановления. П. Красиков. 18/VI»; «Послан т[оварищу] Лацису циркуляр 8 отд[ела] от 23–VI… И. А. (Шпицберг.— М. К.)». В приложении (Л. 58) машинописный текст, с незначительными отклонениями повторяющий типографский оттиск 1919 г. Здесь же штамп VIII отдела: «Исполнено за № 668. Циркуляр об Епарх[иальных] советах».

105 Рукописная записка А. В. Луначарского на имя И. А. Шпицберга 1921 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 39).

106 РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 120, л. 14–15. Текст обращения Владимира Путяты к Патриарху Тихону практически полностью вошел в текст«Открытого письма Православной Свободной Народной Церкви иерархии ведомства православного исповедания во главе с Патриархом Тихоном» от 2(15) июня 1921 г. (см. ниже).

107 Там же, л. 12–13 об.

108 ГА РФ, ф. А–353, оп. 2, д. 711, л. 12–12 об.

109 РГАСПИ, ф. 17, оп. 163, д. 143, л. 1, 10.

110 Там же, ф. 89, оп. 4, д. 127, л. 5; ф. 2, оп. 1, д. 18763, л. 2.

111 Вестник агитации и пропаганды ЦК РКП(б). 1921. 15 сентября. № 19. С. 26–28; Ярославский Е. М. На антирелигиозном фронте: Сборник статей, докладов, лекций, циркуляров за пять лет. 1919–1924. М., 1924. С. 15, 19–20.

112 Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 54. С. 440, 721; РГАСПИ, ф. 2, оп. 1, д. 18762, л. 1.

113Петров С. Г. Документы делопроизводства Политбюро ЦК РКП(б) как источник по истории Русской Церкви (1921–1925 гг.). М., 2004. С. 36.

114 РГАСПИ, ф. 17, оп. 2, д. 65, л. 1, 9, 17, 20–20 об.; оп. 112, д. 310, л. 15.

115 ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 42–42 об. Малоразборчивый текст без подписи.

116 История иерархии Русской Православной Церкви… С. 871–878.

117 Письмо заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского) протоиерею Михаилу Галунову от 24 августа (6 сентября) 1926 г. (Иванов Н. П.История путятинской смуты.С. 90–92).

118 «Вступив 25/12 декабря 1920 года чрез своих уполномоченных на путь примирения с Вами, Пензенская Православная Свободная Народная церковь надеялась, что под влиянием текущих событий, когда пролетарские массы взяли в свои мозолистые руки кормило правления Русским государством, Вы, “отцы святые”, освободитесь вместе с ними от мертвой рутины и застоя, от тех крепких цепей, в которых находилась наша Православная Русская Церковь с момента подчинения высшего ее управления государственной власти в лице “Помазанников Божиих”. Обнародованный рабоче-крестьянской властью декрет об отделении церкви от государства, казалось бы, должен быть радостно приветствуем Вами, как давно желанный и всеми лучшими умами православия ожидаемый акт раскрепощения, освобождения Церкви, как чистой Невесты Христовой, от всякой нечистоты и прежде всего от необходимости купаться в непролазной грязи консисторского бракоразводного процесса. Казалось бы, наступило время расцвета всех жизненных сил Церкви, и иерархия должна была вместе с верующим народом пойти быстрыми шагами по пути обновления и возрождения православия… Беспощадная борьба вплоть до благословления с патриаршего “престола” оружия белогвардейщины была объявлена рабоче-крестьянской власти, и в продолжении трехлетней гражданской войны, церковная иерархия с упованием и надеждой встречала всякие мимолетные успехи вождей контрреволюции Колчака, Деникина, Врангеля… При таком положении дела, когда Высшее церковное управление всю свою энергию и силы отдавало на политическую борьбу с ненавистной Советской властью, конечно, не могло быть и речи о каком либо возрождении церковно-общественной жизни в православии… “Мы носим только имя, что живы, а на самом деле уже мертвы”. Приложимость этих слов Апокалипсиса к вам блестяща, на деле, доказана Вашим отношением к неопровержимому по своей убедительности заключению просвещеннейшего из Вас митрополита Сергия, единственного в составе Синода избранного Собором члена, который доказал, как черным по белому, ссылкой на каноны и церковно-исторические примеры, обязательность признания народного избранника архиепископа Владимира “в сущем сане» и необходимость использовать его на поприще архипастырского служения… Вы признали себя “неправомочными” (или что то же несостоятельными — мертвыми) “разрешить вопрос чрезвычайной важности и сложности в полном его объеме”… Вы, ссылаясь на несуществующую некомпетентность, решили “обратиться к епископам Русской Церкви с предложением дать свой письменный отзыв”, упуская из виду, что даже все архиереи без “тела Церкви” — народа, давно уже высказавшегося в пользу своего архипастыря — избранника народного, не более правомочны, чем наличный “усиленный” и притом максимальный для текущаго момента состав исполнительного органа: все это Вы отлично знали, но для Вас были важны не правда Божия и соблюдение церковных правил, а уверенность в невозможности ожидать соответствующего духу евангельской любви положительного ответа отчасти потому, что анкета вообще никогда не достигает цели и справедливо признается, даже вчерашними ее сторонниками, практически невыполнимою, отчасти вследствие усугубления этой “бесцельности” условиями почтовых сообщений, отчасти заведомо реакционного настроения отдельных представителей епископата, от которых инициаторы “запроса” рассчитывают получить, наоборот, ответ отрицательный, или по меньшей мере уклончивый… Народ окончательно убедился в том, что его избранник подвергнут “высшей мере” церковного наказания, т. е. духовной смертной казни, вопреки православному учению, по которому священство неизгладимо (Окружное послание 6 мая 1848 года), не по суду, хотя бы Пилатову или Каиафину, а в порядке политической расправы, за тот “церковный большевизм”, который вменен ему в главную вину решением Совещания епископов от 6–7 апреля 1918 года, и в котором после заседания 5-го мая бросил обвинение, назвав “ересью” воззвание к православной пастве, известный друг и соратник позорной памяти протоиерея Восторгова Серафим Чичагов, стремящийся в экзархи Польши и Западной Европы, чтобы подав там руку (хотя бы и ценой измены православной родине) польским панам, иностранным и отечественным капиталистам, беспрепятственно участвовать в любезных его сердцу контрреволюционных организациях и склонять пасомых к вооруженной борьбе с рабоче-крестьянской властью, а иностранцев — к блокаде с целью прекратить “кровью и железом” молодые дни народной Республики… Сей “смиренный и нестяжательный инок”, питающий однако же отвращение к “иноческой” жизни, достойно презираемый как тюремщик политической духовной крепости, называемой Спас-Ефимовым монастырем, спекулировавший на инсценированном им открытии мощей Серафима Саровского (1903 г.), не так давно облагавший обители вверенной ему епархии налогом на приданое дочерям… бежавший, как наемник, от сухумской паствы (1905 г.)… преподал архипастырю, необходимому верующей пролетарской массе, “дружеский” совет ожидать решение своей участи в одном из монастырей, забывая (или не желая признавать), что они национализированы и что принятие на себя настоятельства учитывается, как политическая провокация, простое же без всякого дела проживание, должно быть признано тунеядством, или паразитизмом по апостольскому правилу, ставшему великим лозунгом революции: “не трудящийся да не ест”. Известен народу и другой виновник оскорбительного решения 5 мая “канонист” Громогласов, дерзающий одною рукою брать жалование и пайки от Пролетарского университета, а другую протягивать верным слугам низверженного навсегда самодержавия, анафематствовавшим вождей пролетарской революции. Видя, что нельзя опровергнуть строго обоснованные на канонах и церковно-исторических примерах доводы единственного идейного участника заседания 5 мая митрополита Сергия, пошедшего уже навстречу начинаниям рабоче-крестьянской власти, церковная реакция прибегла к “экспертизе” этой темной силы и с помощью ее лицемерно оправдала “промедление времени”… Все это творится во имя якобы “незыблемости священных канонов”… Мы могли бы привести много примеров коренного и возмутительного нарушения тех же канонов, на которые так любят ссылаться наши “мертвецы” в оправдание своих противохристианских и даже преступных деяний; ограничимся указанием на случаи тяжкого канонического непослушания, допущенного по отношению к заграничным церквам с определенной целью контрреволюционной пропаганды в чужих краях (назначение арх[иепископа] Евлогия) т[ак] наз[ываемого] “Содомского греха” (Е. Палладий) и даже ереси, сопровождавшейся отречением от Христа (е[пископ] Сергий), которые, однако, не повлекли за собою не только никаких обязательных по церковным правилам последствий, но и вызова на “Суд Собора епископов”… В настоящее время мы воочию убедились из переговоров со старейшими представителями современной “правящей” церковной иерархии о примирении Церквей и о признании архиепископа Владимира “в сущем сане” в полной Вашей несостоятельности (в которой Вы же расписались 5 мая) и нежелании идти по пути возрождения и обновления православия… Православной Свободной Народной Церкви не по пути с Вами, и она, вместе с затравленным, но не поруганным, а еще более возвеличенным в глазах православного народа Вашей братоубийственной резолюцией 5 мая с. г. своим духовным вождем архиепископом Владимиром… Порывая с Вами, ставленниками и единомышленниками светского чиновника Победоносцева, мы не порываем с православием, а наоборот зовем всех истинно-верующих “во Едину, святую, соборную и апостольскую церковь”… С глубокой уверенностью в торжество нашего дела, одушевленные одним порывом, “совлечь в себя ветхого человека и облечься в нового”, мы без Вашего участия будем стремиться к водворению “Царства Божия на земле», того светлого царства “малых сих” — рабочих и крестьян, которому не будет конца. По уполномочию народа и поручению общего собрания Исполнительный комитет (Организационное бюро) Свободной народной Церкви… 2/15 июня 1921 года» (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 50–56, то же: л. 58–63, а также: л. 65–70 (в обоих последних случаях заверено подписью уполномоченного VII отделения СО ВЧК Ф. Л. Ильиных).

119 Однако епископская хиротония Иоанникия Смирнова (других кандидатур не было) состоялась, по воспоминания современников, не ранее первых чисел мая 1922 г.

120 ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 49–49 об. См. также: л. 57–57 об. С учтенной рукописной правкой по л. 49–49 об. (с итоговой заверительной пометой Ф. Ильиных) и со вставкой в п. 6 («Попечение о создании таких условий возложить на всех членов Свободной Народной Церкви»), заверенной тем же Ф. Ильиных. Рукописные резолюции: «т. Уншлихту. 3/VII. СОВЧК»; «Вернуть в СОВЧК. 4.7.21 г. [Уншлихт ?]». Штамп входящей корреспонденции Секретариата Президиума ВЧК «№ 5309. 4/VII — 1921 г.».

121 Речь идет о митрополите Сергии (Страгородском). Не выполнивший взятых на себя обязательств митрополит был осужден на 2 года условно «с жительством» в Нижнем Новгороде (ЦА ФСБ России, д. Р–31639 (Дело митрополита Сергия 1926–1927 гг.), л. 56 об.)

122 Как явствует из текста письма Н. В. Нумерова, секретаря (в 1918–1922 гг.) канцелярии Священного Синода и Высшего Церковного Совета при Патриархе Тихоне, главе Зарубежного Синода митрополиту Антонию (Храповицкому) от 1 (14) сентября 1921 г.: «С 1 июня прежний состав высших церковных учреждений прекратил свое существование. Постановление о прекращении таковых полномочий последовало в конце прошлого года на основании доклада м[итрополита] Сергия. Мотив был тот: члены должны оставаться до Собора, а Собор предполагался в 1921 г., но теперь невозможно рассчитывать на созыв Собора, поэтому нельзя наличных членов оставлять в составе Синода до бесконечности. Надо, чтобы Патр[иар]х избрал новых. Состав определен был для каждого учреждения в пять человек. Наступило 1 июня и П[атриар]х избрал тех же лиц. Синод составили: м[итрополит] Евсевий (Никольский.— М. К.), арх[иепископ] Михаил, ныне митрополит (Ермаков.— М. К.), м[итрополит] Сергий (Страгородский.— М. К.) и вызваны а[рхиепископ] Полоцкий Иннокентий (Ястребов.— М. К.) от сев[еро]–зап[адной] группы епархий и от центральных — е[пископ] Серафим Тверской (Александров.— М. К.). Вскоре м[итрополит] Сергий был выслан в Н[ижний] Новгород, его сменил освобожденный из тюрьмы а[рхиепископ] Никандр (Феноменов.— М. К.). М[итрополит] Михаил выехал в Киев. Е[пископ] Серафим прибыл, но а[рхиепископ] Иннокентий до сих пор не приехал в состав Синода. Поступили просьбы жителей об оставлении его в Витебске, но Патр[иар]х совсем не освободил, а предложил озаботиться замещением Двинской кафедры и потом прибыть в Москву. Так[им] обр[азом], на 1/14 сент[ября] в Синоде состоят: митр[ополит] Евсевий, арх[иепископ] Никандр и еп[ископ] Серафим. Протоколы подписывает сам Патр[иар]х, который в заседаниях не принимает участия» (История иерархии Русской Православной Церкви… С. 871–878).

123 ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 43–46 об. Часть текста уходит в сшивку и поэтому не читается.

124 Так долго ожидавшиеся Путятой события произошли в ноябре—декабре 1921 г. Предложения из доклада уполномоченного СО Московской ЧК (МЧК) М. Шмелева Начальнику СО МЧК «о деятельности Священного Синода и Московского Епархиального Совета» от 26 ноября 1921 г.: «1) Совершенно прекратить деятельность Священного Синода и Московского Епархиального совета, под каким бы названием они не существовали (так в тексте.— М. К.), как то уже сделано в целом ряде иных городов. 2) Произвести арест членов Святейшего (так в тексте.— М. К.)Синода, Епархиального совета и епархиальных следователей, согласно прилагаемого к сему списка из тех, кто окажется на лицо. 3) Дело по окончании следствия направить в ревтрибунал» (ЦА ФСБ России, ф. 1, оп. 5, д. 363, л. 1–1 об. На л. 2–2 об.— «Список лиц, подлежащих аресту» (всего 25 человек, включая Патриарха Тихона, находящегося под подпиской о невыезде, и Председателя Московского Епархиального совета протоиерея Виктора Кедрова). Из рапорта начальника 6 отделения СО ВЧК А. Ф. Рутковского начальнику СО ВЧК Т. П. Самсонову от 8 декабря 1921 г.: «В последнее время по распоряжению Отделения в Москве проведена отделением МЧК операция по ликвидации Синода и Епархиальн[ого] Совета, по которым к следствию и суду привлекаются все высшие иерархи, за явное и сознательное уклонение от выполнения декрета об отделении церкви от государства» (ЦА ФСБ России, ф. 1, оп. 5, д. 283, л. 39–41).

125 Письмо Путяты И. А. Шпицбергу, 18 июня 1921 г. (ЦА ФСБ России, д. Р–33149, л. 47–47 об., 47а–47а об., 48–48 об. Часть текста уходит в сшивку и поэтому не читается).

126 Фотий Львович Ильиных (род. в 1875 г.), в центральном аппарате ВЧК с 22 марта 1921 г., с 25 апреля 1921 г. помощник уполномоченного VII отделения СО ВЧК, с 31 мая 1921 г. (приказ от 10 июня 1921 г.) уполномоченный (на правах начальника) VII отделения СО ВЧК, 26 августа 1921 г. освобожден от должности по дискредитирующим основаниям.

127 ЦА ФСБ России, ф. 1, оп. 5, д. 174, л. 50–51 об. Рукописные резолюции и пометы на л. 50: в левом верхнем углу заместителя председателя ВЧК И. С. Уншлихта: «Узнать послан ли этот доклад в ВЦИК, если не послан задержать и пригласить ко мне Ильиных. Ун. 19/7 21»; справа от резолюции — зачеркнутая рукописная помета «т. Менжинскому»; еще правее — рукописная помета: «К делу. 21 / 7 21». На том же л. 50. штамп Секретариата Президиума ВЧК с рукописными датой «21/VII 1921 г.» и входящим № 6618. Опубликовано (с незначительными отступлениями от текста подлинника): Петров С. Г. «В какой же наконец именно плоскости бороться с этим традиционным злом….»: Доклады сотрудника Секретного отдела ВЧК о политике в отношении Русской Церкви // Гуманитарные науки в Сибири. 2007. № 2. С. 127–131.

Поделиться:  


в разработке

Документы общеправославного значения

Современные межправославные отношения

Древлеправославная Церковь Христова Белокриницкой иерархии

Русская Православная Старообрядческая Церковь в Румынии

Русская Древлеправославная Церковь

Расколы и разделения в Русской Православной Церкви XX-XXI ст.

Украинские церковные расколы

Русская Православная Церковь Заграницей и греческий старостильный раскол

Расколы в Румынской Православной Церкви

Расколы на территории Западной и Центральной Европы

Episcopi vagantes

Внутрицерковное сектантство и околоцерковная мифология

Пластиковые окна киев Немецкие пластиковые окна. Пластиковые окна. Пластиковая тара и упаковка алиас.укр