В Москве представлена первая книга трилогии о легендарной истории рода Предстоятеля ИПЦ(Р)

Презентация первой книги трилогии Вячеслава Макеева "Держава", посвященной художественной (отнюдь не "non-fiction"!) истории рода Монтвила-Монтвида-Мотовиловых на протяжении последних 1200 лет, состоялась 20 декабря в актовом зале Международного сообщества писательских союзов на Поварской улице в Москве. К поименованному выше роду, которому посвящена трилогия, относит себя предстоятель Централизованной религиозной организации "Истинно-Православная Церковь" (ЦРО ИПЦ), также известной как Синод Митрополита Рафаила (ИПЦ(Р)), Архиепископ Московский, Митрополит Всероссийский Рафаил.

Еще четыре года назад он был известен по отцовской фамилии Прокопьев, но потом взял материнскую – Мотовилов, хорошо узнаваемую в православной среде, поскольку именно с дворянином Николаем Александровичем Мотовиловым вел свои знаменитые беседы о тайнах духовной жизни преподобный Серафим Саровский. Постоянно встречаются с Н.А. Мотовиловым и живущие в разные эпохи герои романа "Держава", несмотря на то, что сами они, если верить автору романа, исповедуют по преимуществу языческие взгляды (или атеистические, как некий красный комдив - тоже положительный герой романа).

Под презентацию был арендован великолепный зал старинной московской усадьбы, потолки и стены которого украшены изысканной лепниной. В этом зале, как утверждал, приветствуя Митрополита Рафаила, хозяин помещения, представитель писательских союзов, танцевала на балу Наташа Ростова. Среди гостей вечера было также немало роскошных дам, однако, слушая выступающих, складывалось впечатление, что вряд ли вдохновители, авторы и издатели книги одобрили бы увлечения их прабабушек европейским платьем, французским языком, всяким либеральным масонством и другими модными европейскими идеями XIX в. На фоне преобладающей дамской публики (некоторые ее представительницы делились с автором этих срок своей верой в особый целительный дар Митрополита Рафаила) выделялось несколько суровых мужчин – русских патриотов, один запорожский казак в папахе с тризубом на кокарде, два митрополита ЦРО ИПЦ (один из них – в штатском), епископ Александр (Егоров) и еще несколько клириков. Всего собралось около 100 гостей. В президиуме, вдоль которого были разложены томики "Державы" с яркой батальной сценой во всю обложку (автору этих строк она, грешным делом, напомнила битву Кришны на поле Курукшетра с обложки "Бхагавад-гиты"), сидели Митрополит Рафаил, лидер "Всеславянского собора", представленный как научный консультант проекта Николай Кикешев, автор книги и представитель сообщества писательских союзов.

Вечер открыл Митрополит Рафаил, который говорил о достоинстве принадлежности к славному роду, все представители которого защищали Россию и формировали ее еще с тех времен, когда она только нарождалась. Этот род, о чем, возможно, не догадываются читатели бесед преподобного Серафима с Н.А. Мотовиловым, является княжеским, а имя свое он получил от загадочного воина Монтвила, который пришел на Русь в 862 г. в составе дружины славного Рюрика (подлинное имя, как выяснилось позже на презентации, - Рерик, что на некоем древнем славянском языке значит "сокол"). Потомок Монтвила Монтвид участвовал уже в Куликовской битве, где заслонил собою князя Димитрия Донского. Митрополит Рафаил до принятия им монашества в начале 90-х также защищал родину-СССР – сначала в Польше, а потом в Сирии, где и получил тяжелое ранение, вынудившее его покинуть ряды действующей армии. Теперь, как отмечали выступавшие, он делает то же самое, только с использованием несколько иных видов вооружения.

Очень долго и эмоционально говорил Николай Кикешев – не только крупный общественный деятель международного славянства, но и, как выяснилось на презентации, член неформального боевого братства, сложившегося вокруг Митрополита Рафаила. Острие речи Кикешева было направлено против "норманнской теории", согласно которой (а об этом пишет преп. Нестор Летописец в "Повести временных лет") предки русичей, будучи не в состоянии создать собственную государственность ("земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет"), призвали на княжение германоязычных варягов (норманнов) во главе с Рюриком, от которого и пошла русская великокняжеская династия, прервавшаяся на детях Ивана Грозного. В союзники себе Николай Кикешев призвал Михаила Ломоносова, который также не принимал "норманнскую теорию", уличив Екатерину II и вообще российских монархов того времени в массовой фальсификации документов по отечественной истории, в том числе той же "Повести временных лет".

Николай Кикешев представил захватывающую картину европейской истории: "Шведы еще недавно говорили по-русски… Например, грамота Карла XI написана на славянском языке, только латинскими буквами… Русь пошла из Дании". К сожалению, выступавший не сослался на источники этих сенсационных сведений. Далее он огласил свою положительную политическую программу: "Надо создать союзное государство России, Белоруссии и Украины во главе с Батькой Лукашенко… Преодолеть раскол между Русью ведической и Русью крестьянской (от слова "крест"), в том числе литературным словом". Об этом преодолении (с явной симпатией к Руси ведической) в первой книге "Державы" мы скажем чуть ниже.

Автор книги Вячеслав Макеев, который признался, что писалось произведение в очень быстром темпе, буквально за несколько месяцев, начал свое выступление с критики популярного исторического журнала "Дилетант", а особенно – писателя Михаила Веллера, который в одной из своих статей в упомянутом журнале дал понять, что России полезнее было бы избрать католицизм, а не византийское Православие. Оказалось, что Вячеслав Макеев также член боевого братства, он служил в Восточной Германии, где советская армия оберегала послевоенный оккупационный режим. Там он узнал о древнем славянском прошлом тех земель, а также о том, "сколько зла принесли немцы и католицизм". К последнему тезису он постоянно, на многочисленных художественных примерах, возвращается в своем романе. Среди других врагов славян в романе предстают евреи и мусульмане, в меньшей степени - греки и армяне, а среди друзей – финно-угорские народности. Также без ссылок на какие-либо определенные исторические источники (упоминались лишь "исторические хроники") Вячеслав Макеев изложил свою историческую концепцию, согласно которой славяне при Рюрике занимали обширные пространства между Северным морем и Уралом, контролировали Италию и Андалузию. Трудно было не заметить симпатий автора к древнерусскому язычеству, которыми переполнена первая книга трилогии. По словам Вячеслава Макеева, вторая и третья книга трилогии будут посвящены "событиям Смутного времени и XIX-XX вв.", то есть, вероятно, Н.А. Мотовилову и самому Митрополиту Рафаилу.

Замечательная батальная сцена, украшающая обложку "Державы", как оказалось, принадлежит кисти заслуженного художника России Адольфа Лохина, который богато иллюстрировал томик и внутри. По его словам, подобно автору текста, работать приходилось "с колес": супруга художника читала очередную главу романа, присылаемую Вячеславом Макеевым, а художник тут же иллюстрировал ее – отсюда "в оформлении есть некоторая спешность". Перед авторским коллективом была заказчиком поставлена задача: успеть издать книгу к середине октября, тогда же состоялась и первая ее презентация в Синодальном доме ЦРО ИПЦ на улице Радио. Адольф Лохин призвал не воспринимать книгу слишком буквально, памятуя, что "это прежде всего роман, художественное произведение".

Руководитель издательства "Респект-пресс" Илья Пятнов тоже посетовал на чрезмерную спешку в издании книги и выразил надежду, что недостатки этого издания удастся компенсировать при 2-м и 3-м изданиях, на которые он рассчитывает. В выступлении издателя – впервые после Митрополита Рафаила – отчетливо прозвучала "религиозная составляющая". "Человек без Бога – это просто социальное животное, - заявил он. – Церковь и история государства всегда тесно пересекаются". Илья Пятнов сообщил, что Митрополит Рафаил спонсировал выпуск книги, а издательство "Респект-пресс" давно сотрудничает с ним, выпуская ежегодные календари ИПЦ(Р) и осуществив уже несколько переизданий книги "Стяжатели Духа Святого", за откровения в которой Рафаила многократно подвергали критике как "харизмата" и "целителя". По словам руководителя издательства, первый выпуск "Державы" вышел тиражом 1000 экз.

Очень восторженным было выступление полковника Генштаба ВС РФ Г.П. Грищенко. "Величие России созидалось в соприкосновении с родственниками Владыки Рафаила, - заявил он. – Род Рафаила служил на благо России – сначала с оружием в руках, а сейчас Владыка служит с еще более сильным оружием!"

Закрывая официальную часть презентации, Митрополит Рафаил поблагодарил всех выступавших и присутствующих, а также торжественно исповедал себя "государственником и царебожником". Затем участники собрания извилистыми коридорами подвальных помещений бывшей дворянской усадьбы прошли в расположенный тут же ресторан (судя по всему, армянский), где был предложен постный фуршет. Присутствовавший на фуршете митрополит Солнечногорский и Клинский ИПЦ(Р) Марк (Воинов) скромно отметил там свое 50-летие.

Признаться, автор этих строк еще не осилил всю первую часть трилогии (это более 400 страниц!), но примерно половину прочел. Книга состоит из двух частей: "Сказание о Монтвиле, соратнике князя Рюрика" и "Сказание о князе Монтвиде" - соратнике Димитрия Донского, добавим от себя. Если первый раздел первой главы собственно самого романа "рамочно" начинается и заканчивается словами "Слава Святовиту!" (сс. 15, 19), то своего рода вступление-предисловие (это первое, с чем сталкиваешься в книге!) подробно знакомит читателя с "великим таинством", которое как раз наступает на Земле в эти зимние дни: "В стародавние незапамятные времена в такую же волшебную ночь, освященную Всевышним, случилось великое таинство - явился к людям в свете самой яркой звезды младенец Коляда, которого спустя тысячи лет иные народы называют Христом" (с. 9). Заметим, что в отличие от загадочного Всевышнего, с Которым как-то связан Коляда, христианского Бога автор пишет обычно с маленькой буквы: "Слава богу, люди и шатры целы", - говорит воевода Димитрия Донского (с. 166). Или сам великий князь: "Передай тело раба божьего Ивана старосте" (с. 166). Или русский купец XIV в. Тимофей Иванович: "Слава богу, Брянск не в Московии, а в Литве!" (с. 172).

Первого грека, который появляется в романе, зовут христианским именем Пимен, он периодически возникает в окружении князя Рюрика (а это, по преданию, IX в.!) При этом Пимен не является христианином, а почитает Зевса, которого он отождествляет с Перуном, и от имени которого изрекает различные важные пророчества, в том числе о роде Монтвила-Мотовиловых. Первый грек-христианин в романе - некий Пантелеймон, которого спустя 5 веков встречает русский купец в крымском порту Кифа. Персонаж этот довольно отрицательный, чем-то сродни гротескно выписанным в романе евреям, который занимается работорговлей и желает, чтобы Мамай разорил Москву (с. 173).

В силу скудости исторических сведений о той эпохе и благодаря явным симпатям автора первая часть романа предстает как своего рода энциклопедия древнерусского (отчасти - балто-варяжского) язычества. На с. 22 Вячеслав Макеев рассказывает, например, о "славянских ведических праздниках" Лельник и Ярила Вешний: "Богиня юности и любви - богиня Леля, дочь Лады Богородицы - богини материнства и покровительницы все славянок... Следом за девичьим праздником Лельником идет мужской славянский праздник - Ярила Вешний (в христианском народном календаре - Юрьев день), 23 апреля. Праздник мужской силы, день, с которого начинается весеннее пробуждение земли". Кстати, о "мужской силе" и всякой древнеславянской эротике (и - в противовес ей - о довольно грязном немецко-еврейском порно) в романе написано немало, автор периодически возвращается к этим темам, примерно в одинаковых выражениях: "Обнаженная, горячая, какой еще никогда не бывала, Ладимира крепко прижалась к супругу, даря любимому самые сокровенные ласки" (сс. 23-24). Однако на представления автора о супружеской морали явный отпечаток наложили обычаи того боевого братства, к которому он принадлежит: та же Ладимира благословляет своего мужа от имени "Богородицы Лады" на супружеские измены в дальних походах, понимая, что "мужику без этого никак", что постепенно и исполняется на практике. Не слишком осуждается и наличие у положительных героев наложниц ("Ведь брал же себе наложниц! - Как все... - вдохнув, признался Монтвил" (с. 25)). Образу быстро и горячо влюбляющихся юных девушек (автор обычно оговаривает их возраст - 16-17 лет) сопоставляется не менее умилительный образ "любезных вдовушек", также открытых к общению с доблестными воинами, особенно - военачальниками.

Первым христианином в романе является немецкий епископ Иоганн, в таком виде предстающий перед читателем на с. 33: "Толстяк, облаченный в рясу, сотканную из грубой некрашеной шерсти и подпоясанный пеньковой веревкой. Бесцветными маслянистыми глазами уставился на хозяина, обнажив огромный рот с остатками гнилых зубов и синими отвисшими губами. Его красная, давно не мытая и опухшая от пьянства рожа лишь отдаленном напоминала человеческое лицо. Скорее это было безбородое свиное рыло" и т.д. Конечно, от такого христианства побежишь к любой Ладе-Богородице! Тут автор как раз кстати предлагает и полный перечень подлинных священных писаний славян (с. 52): ""Книга Велеса", писанная на Руяне, на сорока пяти дощечках, а это "Перуница", писанная волхвами на пергаменте. Вот "Крыница", "Волховник" и "Коледник", а вот и книга наших древних славянских вед, зовется "Звездной книгой"".

Первый иудей роман - Исаак из Бремена, - вызывающий сугубо отрицательные эмоции, появляется в сопровождении католического архиепископа, но, не успев раскрыть весь свой мерзостный нрав, быстро гибнет от удара молнии, посланной Зевсом-Перуном по молитве уникального грека-язычника IX в. Пимена. "Опять Зевса, а не Христа поминает" (с. 84), - отмечает Монтвил, трепетно прислушивающийся к шепоту Пимена. Кстати, евреи-иудеи в романе всегда выступают бок-о-бок с католиками, как, например, некий хазарин Мордехай, прибывший в Новгород "оказать поддержку склонявшемуся к принятию христианства князю Вадиму" (с. 92). Повествований о каких-либо христианских святых или подвижниках в первой части романа нет - лишь валаамские затворники (язычники-волхвы) вскользь упоминают апостола Андрея, но тут же оговариваются: крест - это древний языческий символ...

Но ведь нас ждет проанонсированная третья часть трилогии, где предстоит описать беседу Н.А. Мотовилова с преподобным Серафимом! Так что христианство, наверное, все же не обойдет стороной Вячеслава Макеева, ранее написавшего романы "Крест Трубора", "Щит Сварога" и "Арийский цикл" (кто выступал научным консультантом тогда - выяснить покамест не удалось). Просто всему свое время?

                                       Портал-Credo.Ru

Поделиться:  


в разработке

Расколы в Русской Православной Церкви в ХХ-ХХI вв.

Украинские церковные расколы

Греческий старостильный раскол

Американские церковные расколы

Неканонические религиозные организации дохалкидонской традиции

Внутрицерковное сектантство