Иеромонах Симеон (Сиверс) в Сталинграде в 1957 — 1958 гг.: правда и вымыслы

 От автора

  Возможно, предлагаемая ниже статья прозвучит резким диссонансом на фоне материалов, показывающих мученическую долю Церкви и её служителей в XX веке.

 Принято — и это справедливо — раскрывать все положительные и героические черты нашего русского духовенства — его тяжкое и неблагодарное бремя гонимых, преследуемых, всюду проклинаемых, оклеветанных, оболганных и осмеянных, но от этого не перестающих быть простыми и великими праведниками и мучениками за слово Божие, за Церковь и веру.

 Но гонения Церкви выявили не только лучшие качества нашего духовенства, сравнимые с высочайшими образцами святости мучеников первых веков христианства, но и уклоны, обидные для Церкви падения. Порой мучение и падение сочетались в одном лице. Такова, думается, жизненная драма иеромонаха Симеона.

  Возникали серьёзные сомнения: а стоит ли вообще писать и вспоминать об этой истории, произошедшей 40 лет назад — в конце 50-х гг. в Сталинграде? Истории, послужившей удобнейшим мотивом для опорочивания всего сталинградского духовенства и дискредитации Церкви в целом. Но, может быть, печальная эта история послужит для людей уроком? Может, строже отнесутся к себе священно- и церковнослужители, умерят гордыню свою некоторые “непогрешимые”, и миряне — сильнее и радостнее “прилепятся” к своему батюшке и к приходскому храму?

 Светский писатель Антуан де Сент-Экзюпери в “Маленьком принце” высказал глубочайшую христианскую истину: “Мы в ответе за тех, кого приручили”. Сказанное относится ко всем, но в первую очередь — к учителям, к пастырям-священнослужителям.

 Мифы плодить — не благое дело. Правда — нужна только правда. Пусть и нелицеприятная. Хотя и не очень удобная — правда не уронит чей-либо, а тем более Церкви, авторитет. А только поднимет его. Только осознание своих уклонов, падений и недостоинств с последующим покаянием и исправлением их есть единственный путь выздоровления. Осуждение христианами собственного нехристианства, неправославия, признание неправоты есть признак силы, зрелости и ответственности, есть верный знак излечения пороков.

 В статье приводится много документов, и автор посчитал нужным представить их в неизменном и несколько обширном виде, с той целью, чтобы всякий читатель своим критическим взором мог сам оценить возникшую ситуацию.

 Неугодный монах и скиталец (из биографии)

Схимонах Сампсон (Сиверс)  Семён Яковлевич Сиверс (по паспорту, а настоящее имя Эдуард) родился 10/23 июня 1898 года в городе Санкт-Петербурге в семье военного специалиста Академии Генштаба, внука декабриста — из древнего рода, вышедшего из Дании. Мать будущего иеромонаха, англичанка, имела высшее образование и была духовной дочерью доктора Фаррара [Примечание портала "Анти-раскол": Перечисляемые в данной статье факты биографии Сампсона (Сиверса) были сфальсифицированы им самим. Подробнее об этом ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ].

 С. Я. Сиверс воспитывался с младенческих лет под влиянием глубоко религиозной матери; с детства знал свободно и глубоко Новый Завет, молитвословия и богослужения неправославные, говорил на иностранных языках.

 Промыслом Божиим, 12-летним отроком “стал доискиваться найти исповедание св. веры христианской — единой и истинной”. И тогда же С. Я. Сиверс узнал о Св. Православной Церкви и с 14-летнего возраста убедился в безусловной и подлинной истинности Св. Православной Церкви Кафолической. С тех пор стал регулярно посещать, невзирая на препятствия родителей, только Казанский собор и храм-памятник Спаса-на-водах (что был на Английской набережной С.-Петербурга и где настоятелем служил протоиерей о. Михаил Прудников).

 В 1915 г. С. Я. Сиверс окончил гимназию и поступил в Военно-медицинскую академию.

 В 1918 г. — в летние месяцы — состоял послушником Савва-Крыпецкого Псковского монастыря (ст. Торошино) с именем Александр для деятельного ознакомления с монашеством. Святое Православие принял с именем Сергия — миропомазанием в Детском Селе (бывшее Царское Село) под Петроградом, втайне от родителей.

 В 1919 г. был мобилизован врачом (по полученной в академии специальности “врач-терапевт”) в действующую Красную Армию. В этом же году был тяжело ранен при военных действиях под Пулково. В 1920 г., будучи раненым, был эвакуирован в г. Тихвин, в военно-полевой госпиталь, в большой Тихвинский монастырь, где впервые познакомился с епископом Тихвинским — Алексием Симанским (впоследствии — Святейшим Патриархом Московским и Всея Руси в 1945 — 1970 гг.).

 В 1921 г. С. Я. Сиверс вернулся в Петроград, где работал в архиве Военно-Морской академии над научной работой для академии. Одновременно состоял студентом Знаменских Пастырских Богословских курсов, возглавляемых протоиереем Виталием Лебедевым.

 В Александро-Невскую Лавру поступил с благословения приснопамятного митрополита Вениамина. А в 1922 г. пострижен в монашество с именем Симеон.

 В 1923 г. покинул Лавру по причине своего обновленчества. Временно жил в Макарьевской пустыни (с. Любань). От епископа Кирилла (схиепископа Макария) рукоположен во иеродиакона. С приездом преосвященного Григория (Лебедева) и восстановлением Лавры из обновленческого раскола стал иеродиаконом Лавры и снова посещал Богословский институт, ректором которого был протоиерей Н. Чуков.

 В 1932 г. 17 февраля с ликвидацией Лавры С. Я. Симеон отбывал срок наказания в виде тюремного заключения. В 1934 г. освободился и уехал в г. Борисоглебск, где работал “педагогом иностранных языков”.

 В 1935 г. рукоположен в сан иеромонаха архиепископом Вассианом (Пятницким) Тамбовским и им же назначен священником в Ильинскую церковь г. Мичуринска.

 В мае 1936 г. — новый срок заключения для С. Я. Сиверса, продлившийся до ноября 1947 г. В эти годы он работал ординатором и главврачом больниц и строек системы ГУЛага. В 1948 г. бывший заключённый лечился после освобождения “у своих духовных чад” в г. Борисоглебске. В 1949 г. временно служил священником в Ставропольской епархии. Служил священником в Пензенской епархии в Мордовии (с 1949 по 1953 г. — настоятелем храма-памятника в Макаровке). А оттуда был переведён в с. Спасское Болдовского района, где и был настоятелем до 1956 г.

 В 1956 г. “по причине известности моего имени в Мордовии и близлежащих областях, по моему прошению уволен из епархии в распоряжение преосвященного епископа Серафима Полтавского, поставлен вторым священником в Полтавский женский монастырь, где работаю по настоящее время” (из автобиографии)1.

 Добавим два очень характерных эпизода из биографии старца, о которых сам Сиверс не упоминал в автобиографии 1956 г.: отец будущего иеромонаха был дружен с самим Николаем II, и последний часто заходил в дом Сиверсов: не раз маленький мальчик Эдуард сидел на коленях императора. (Это было ещё до рождения царевича Алексея!? И можно предположить и догадываться, о чём думал и мечтал более всего в эти минуты Николай II: о наследнике!) И другой эпизод: в 1919 г. послушника Савва-Крыпецкого Псковского монастыря Александра (в рясофоре) арестовали, продержали около месяца в вагоне, а затем вывели на расстрел и стреляли, но Сиверс чудом остался жив, получив тяжёлые ранения: была сильно раздроблена рука и плечевой сустав. Чудом он затем излечился от развивавшейся газовой гангрены и избежал готовящейся ампутации правой руки и плечевого сустава.

 Своей судьбой Симеон заработал себе на всю жизнь клеймо, и в любой момент одёргивающе и убедительно звучали обвинения в его адрес: граф, аристократическое непролетарское происхождение, “религиозник-мракобес” и т.д. Всю свою жизнь С. Я. Сиверс расплачивался — тюремными заключениями, частыми перемещениями с места на место, служением в нестоличных городах и церквах.

 Правда, перемешанная с вымыслами

 В богато иллюстрированной фотографиями книге материалов о жизни иеросхимонаха Сампсона (Сиверса), подготовленной келейницей покойного старца матушкой Татианой (Молчановой), высказана несознательная ложь:

 “В Волгограде батюшка занимался проповедями и общей исповедью. Храм там был огромный, вмещал пять тысяч прихожан (Казанский собор. — С. С.). Видя огромное количество народа, батюшка находил в себе огромную энергию, чтобы говорить народу поучения. Интерес людей к этим проповедям заставлял батюшку говорить без устали, проповедовать, воспитывать. Местное священство занималось только исполнением треб. Им было тягостно видеть около себя такого проповедника, и они жаловались архиерею. Архиерей архиепископ Сергий (Ларин), бывший обновленец, люто возненавидел батюшку и изгнал его из Волгограда. Обманным путём он добился запрещения батюшки в священнослужении сроком на 15 лет. В обход патриарха Алексия, через совет по делам религий, Волгоградский архиерей добился того, что о. Симеона “заточили” в Псково-Печерский Успенский монастырь”2.

 Во-первых, местному священству инкриминируется “чёрная зависть”, что является неправдой. Эта дурная тенденция в литературе о иеромонахе Симеоне проглядывает: возвышение всей деятельности старца за счёт принижения местного духовенства. Не стало бы это традицией в новожитийной литературе, когда ради написания светлого образа одного — нужно опорочить разом всех клириков и приписать им все зависти, что является, мягко говоря, исторической неправдой.

 Во-вторых, епископ Астраханский и Сталинградский Сергий (Ларин) давно знал Симеона и находился с ним в давних дружеских отношениях и высоко ценил проповеднический дар иеромонаха. Иначе ради чего Сергий “вытащил” Симеона из Полтавы? И всячески выгораживал и охранял Симеона от нападок безбожников, которых иеромонах сильно раздражал. Так что “люто возненавидеть” Симеона Сергий не мог. И только в результате крупного скандала в епархии, связанного с именем Симеона и подогреваемого антирелигиозниками во главе с редакцией газеты “Сталинградская правда” и уполномоченным по делам РПЦ по области, Сергий, вынужденнный “гасить” конфликт ради сбережения церкви и священнослужительских кадров в области, переместил с ведома Патриархии проштрафившегося иеромонаха. Нижеприводимые документы, думаю, опровергают версию об “обманных действиях” епископа Сергия.

 Кто из иерархов Церкви не был хотя бы короткое время в обновленчестве? Был короткий эпизод обновленчества и у самого иеромонаха и даже у Сергия Страгородского (впоследствии Патриарха). Поэтому ярлык “бывший обновленец” применим к епископу Сергию в той же степени, как и к Симеону.

 Чувствуется, что автор комментариев просто не знал конкретики событий, связанных с именем иеросхимонаха Симеона в Сталинграде или был неверно информирован батюшкой.

 Обидно вдвойне, что эта далеко не пустяковая неправда выходит в книге, получившей благословение Святейшего Патриарха Алексия II.

 Иеромонах Сиверс, каким его помнят в Сталинграде, а впоследствии иеросхимонах Сампсон был очень неоднозначной, неординарной, сложной, а порой — противоречивой личностью, можно оказать, “ровесником века” (напомню — род. в 1898 г.), впитавшим в себя все его противоречия. Сиверс испытал всё: знатность древнего рода, высокое положение и широкую известность предков и родителей; его ласкала рука высших иерархов Русской Церкви; его беспощадно била и гнала советская власть. Порой он в нетерпении и отчаянии сам делал опрометчивые шаги: резко высказывался о коммунизме, о предательстве иерархами интересов Церкви; имелся эпизод переписки, носившей весьма и весьма интимный характер. Призывая в проповедях к смирению и терпению, во многом сам проявлял неумеренный максимализм, граничащий в те нелёгкие годы с мальчишеством. Во всяком случае, в то время громко крикнуть об унижении Церкви — ещё не означало сделать благо для Церкви. Из отдельных высказываний иеромонаха Симеона следует, что он не разделял тогдашней политики Патриархии и руководства Церкви, по его мнению, позволившим государству унижать и преследовать Церковь и веру.

 Назначение: “полезный человек”

 В начале 1957 г. Сиверс был переведён из Полтавы в Сталинград. Епископ Сергий при назначении иеромонаха Симеона в Казанский собор на место второго священника, чтобы как-то загладить прежние “грехи” Симеона, в рекомендательном письме уполномоченному 17 апреля 1957 г. писал:

 “Полагаю, что под руководством о. Димитрия Днепровского он будет полезен в соборе. Человек он интеллигентный, образованный. Допускал ошибки, но полагаю, что он должен уметь их исправлять. Его я знаю очень давно — по Ленинграду, как иеродиакона Александро-Невской Лавры, примерно с 1928 — 27 года. У нас по Ленинграду немало общих знакомых. Он отлично известен митрополиту Крутицкому Николаю, который его постригал в монашество. Знает его лично и патриарх. Отец его, генерал царской армии, затем — комдив Красной Армии. Его двоюродный брат, комдив Рудольф Фёдорович Сиверс был убит во время битвы при защите Царицына. Похоронен в Ленинграде на Марсовом поле (площадь Жертв Революции). Он был лично известен Сталину. Похоронен вместе с Урицким. Предок его известный декабрист. Но это всё в прошлом, и от него требуется дисциплинированность и аккуратность”3.

 Епископ Сергий, оправдывая перевод в Сталинград иеромонаха Сиверса, сообщал С. Б. Косицыну, что “такой как Сиверс нужен в Сталинграде для “сглаживания” светской деятельности местного духовенства, т.е. чтобы меньше было жалоб и недовольств верующих на духовную неудовлетворённость от местных священников”4.

 Проповедник:

 “коммунизм питается соками христианства”

 Уполномоченный С. Б. Косицын запрашивал уполномоченного по Мордовии Денисова о даче краткой характеристики, на что последний отвечал в нелестных и ругательных выражениях, что С. Я. Сиверс — “прожжённый мракобес”, укреплявший свои позиции не только с помощью проповеди, но и своих лекарских способностей. Показывал верующим, путём соблюдения постов, что “он — безгрешное существо, на его поведение надо равняться всем”. Он старался подчеркнуть, что “религия благотворно влияет на население” и что “КОММУНИЗМ ПИТАЕТСЯ СОКАМИ ХРИСТИАНСТВА” и поэтому, по его высказыванию, “ИДЕИ ХРИСТИАНСТВА НИКОГДА НЕ УМРУТ”. Доказывал, что христианская религия является научной5.

 В отличие от других священников и архиепископа, Симеон не славословил в адрес вождей, что со времён Сталина стало правилом, а славил только Христа!

 Сиверс часто говорил: “Сейчас народ в нравственно-религиозном отношении стал колеблющимся, а потому надо больше работать среди прихожан, т.е. чаще читать проповеди на евангельское учение”6.

 Мистик: общая исповедь

 О том, как проходили общие исповеди, писал один современник тех лет: “На амвон Казанского собора выходит иеромонах-священнослужитель в скромном облачении, с молитвенником в руке. Его худое лицо аскета вдохновенно. Глубоко запавшие глаза как бы насквозь пронизывают верующих. Губы священнослужителя скорбно сжаты. Он мгновение молчит, затем повелительно произносит: “На колени!”. И все старушки, старики, да и молодые, беспрекословно опускаются на холодный пол. “Покайтесь, грешники”, — возглашает монах” (“Великий четверг”. 10 апреля 1958 г.) 7.

 О. Симеон писал о своём служении и проповедничестве: “Моя работа очень живая, энергичная, всё время над людьми учительная, на молитве и над книгой, очень занят до изнеможения. За день исповедую до 1400 человек и их же причащаю! По милости Божией здоров. Часто простужаюсь. Поездка по епархии по должности епархиального духовника даёт мне много работы. Работа над проповедями меня очень занимает и отвлекает”8.

 Из отчёта уполномоченного С. Б. Косицына: “В г. Сталинграде, в Казанском соборе, священник (мантийный иеромонах Симеон) Сиверс Семён Яковлевич активно занимается мистической деятельностью. Он практикует особое “отчитывание” по изгнанию бесов из беснующихся женщин. При совершении церковных обрядов, на пользуемые предметы культа, как шаман, плюёт, шепчет и пр. Особое внимание он уделяет исповеди женщин, которые он проводит всегда продолжительное время, пытливо и с большим пристрастием. После исповеди он каждой женщине-исповеднице выдаёт особую записку, в которой указывает — сколько и каких поклонов надо сделать перед иконой за совершённый тот или иной грех. Всеми этими действиями Сиверс, как врач по образованию, создал о себе, особенно среди женщин, определённую известность как о “чудодейце-исцелителе”. К нему стало много обращаться за исповедью женщин не только из числа местных жителей, но к нему приезжает много и из других областей. Например, в январе месяце 1958 г. к нему на исповедь приезжали из города Астрахани 6 студенток мединститута”.

 О. Симеон задумывался и о карьере настоятеля собора или епископа. Не случись инцидент — и он был бы хиротонисан!?

 Распространитель слухов

 Чиновники усмотрели в деятельности Сиверса “замаскированную хлыстовщину”. Сиверс сам давал поводы для подобных обвинений, нарушая и принцип корпоративности духовенства: ничем — ни словом, ни делом — не приносить вреда Церкви, не провоцировать гражданскую власть. Принять унижение и клевету на себя, отвести угрозу от Церкви прежде всего, отдать себя в жертву ради имени и чести Церкви — на это были способны немногие. И в этом смысле о. Симеон оказался не на высоте, когда распространял всевозможные слухи среди духовенства Казанского собора о епископе Сергии и о Патриархе; вёл провоцирующие разговоры о том, что Патриарх скоро уйдёт на покой, т.к. новый глава Правительства поставил его в условия диктата над Церковью, и он якобы подписал Указ об изменении чинопоследования литургии. Что петь херувимской песни не будут. Что гимн Советского Союза будут петь в церквах, что Патриархом даны указания равноугольный (греческий) крест на просфорах заменить пятиконечной (равноугольной) звездой, с ныне существующими надписями на кресте, между углов и с вензелем В. И. Ленина в нижней её части. Глупые и вредные сплетни9.

 За один год своей службы в Сталинграде Симеон всколыхнул религиозную жизнь в городе. Чем и обратил на себя внимание уполномоченного. А бдительный С. Б. Косицын постоянно, начиная с января 1958 г., запрашивал епископа о деятельности иеромонаха, требовал его немедленного перевода из Сталинграда в другое место. Епископ поначалу отстаивал Симеона, но потом сам поручил настоятелю Казанского собора о. Димитрию Днепровскому понаблюдать за иеромонахом...

 Письмо

 Громом среди ясного неба прогремело злополучное письмо, написанное Сиверсом некоей адресатке. Письмо, послужившее поводом для крупного скандала, носит глубоко личный и интимный характер и писалось об известном только двум этим людям, и поэтому нет никакой необходимости приводить даже отрывки из него. Не считаю возможным высказываться и о степени его пристойности. Важно другое: как сам его составитель отнёсся к обнародованию письма? Как отнеслись к письму архиерей, церковное руководство епархии, Патриархии, наконец, как оценила его гражданская власть?

 Думалось нам: не фальшивка, не жалкая ли подделка — найденная в архиве фотокопия письма Сиверса? Сличение и идентификация почерка, манеры, стилевых особенностей и оборотов речи письма Симеона не вызывают сомнений в его подлинности.

 Сиверс вёл обширную переписку, и она отчасти опубликована10. Иеромонах имел обычай в конце своих писем ставить: “Твой соб. Б.”. Что, возможно, означает: “Твой собственный Богомолец” или “Батюшка”. Точно так же подписано и это письмо. Только аббревиатура “Б” воспринимается не как “богомолец”, а прочитывается уже как “блудник”. И на это есть основания: в том же письме Сиверс называет себя “блудным монахом”!

 Фельетон: “объект для битья”

 В связи с опубликованием в местной областной газете (Сталинградская правда. 22 мая 1958 г.) фельетона “Две жизни отца Симеона”, последний был уволен из Казанского собора и переведён в Одесский монастырь с заключением на 15 лет.

 С. Б. Косицын с нескрываемым удовлетворением писал: “Вокруг этого фельетона был небольшой шум некоторой части прихожан из числа приверженцев Сиверса, но в большинстве верующих и духовенства отнеслись к фельетону одобрительно <...>. Фельетон в определённой степени открыл глаза верующим и у некоторой части колебнул веру в религиозное учение. Многие верующие стали смелее и организованнее выступать против духовенства с жалобами”11.

 Постановление епархиального совета

 Собравшийся в Астрахани епархиальный совет заслушал дело об иеромонахе Симеоне, признал факты действительно бывшими и постановил применить к нему меру наказания “как к развратнику, колеблющему веру в своих пасомых и подрывающему устои Церкви Православной”. В определении наказания о. Симеону мнения членов епархиального совета разделились: одни предложили лишить иеромонаха священного сана, другие — только запретить священнослужение с заключением в монастырь сроком на 15 лет. Окончательно остановились на втором решении12.

 Патриарху Алексию

 Епископ Сергий в докладе Патриарху подробно изложил все обстоятельства дела, касающиеся иеромонаха Симеона. Так, по поводу предварительного намерения перевести Симеона в другую епархию он писал:

 “Честь имею по долгу архипастыря, христианина, монаха и гражданина сим почтительнейше доложить по делу об иеромонахе Симеоне (Сиверс) нижеследующее: Имея от Вашего Святейшества прямое указание направить к Вам в Одессу иеромонаха Симеона, так я и намерен был поступить. Уволил его в отпуск, не предполагал вести расследование и уже намерен был его отправить в Одессу, в распоряжение Высокопреосвященного Бориса, но обстоятельства совершенно изменили весь ход дела”.

 Случай с письмом поставил епископа перед фактом скандального свойства, фактом, роняющим авторитет Церкви и священнослужителей. Епископ пишет далее и о письме, и о Симеоне, даёт свою оценку случившемуся. Нет сомнений в том, что для епископа Сергия это было полнейшей неожиданностью

 “Для окончательного выяснения всех обстоятельств появления гнусной статьи от 22 мая с/года в “Сталинградской правде” за № 119 я вылетел срочно в Сталинград на одни сутки. И К УЖАСУ СВОЕМУ, КАК АРХИЕРЕЙ, УБЕДИЛСЯ, ЧТО СТАТЬЯ НАПИСАНА НА ФАКТИЧЕСКОМ МАТЕРИАЛЕ гнусного письма о. Симеона одной из своих близких ему интимно женщин, некой Анне Акимовне Козолуповой в г. Саранск. Письмо представляет собой соединение квазирелигиозности, мистицизма, карьеристических устремлений с ярко выраженным гетеросексуализмом в самом изощрённом виде, причём всё перемешивается. И соборование, и исповедь, и ...половые акты, и изощрённое влечение последователя Мазоха или старца из купальни Сусанны (Даниила. Гл. XIII). (В современном синодальном издании гл. XIII в книге пророка Даниила отсутствует. — С. С.)

 Герои Боккаччо или Апулея бледнеют в сравнении с “метафорами” отца Симеона. Разве лишь покойный Барков может позавидовать сравнениям в письме иеромонаха Симеона. И этот порнографический документ попал в руки сотрудников редакции газеты “Сталинградская правда”.

 А случилось это так. Судя по штампу, иеромонах Симеон послал это письмо в г. Саранск на имя Анны Акимовны Козолуповой с ложным адресом отправителя, указав на конверте адрес “Сталинград, Флотская 8, Е. В. Надеждина”. Письмо, не найдя адресата в г. Саранске, вернулось в Сталинград по указанному на конверте адресу. Но совершенно понятно, что Надеждиной по указанному адресу не оказалось. Почта обратилась в адресный стол, но и там такой не оказалось. Тогда по почтовым правилам письмо было вскрыто и обнаружено, что оно написано духовным лицом, но без имени и адреса. Тогда начальник почтамта решил передать его в редакцию для использования в целях антирелигиозной пропаганды. (Письмо в редакцию от 10/V с.г. за № 10). Редакция использовала его в напечатании фельетона в вышеуказанной газете. Таким образом, “тайна” иеромонаха Симеона стала явной”.

 Епископ провёл следствие, несколько раз допрашивал иеромонаха и добился от него признания в авторстве письма:

 “Прибыв ко мне 23 мая в Астрахань, иеромонах Симеон убеждал меня в своей невиновности и облыжных на него обвинениях. Лишь 4 июня при личном допросе мною, в присутствии членов Епархиального Совета: архимандрита Сергия и протоиерея Евгения Смирнова, под давлением письма, предъявленного ему в копии, и косвенных улик, он признал себя виновным в том, что он писал это гадкое и скверное письмо. При этом он отрицает свои массовые интимные связи с разными девицами и женщинами, к нему приезжающими из многих мест Советского Союза под предлогом исповеди и говения. Его квартира в Сталинграде являлась местом для приезда многих девушек и женщин. Иными словами, он использовал Св. Таинство Покаяния в гнусных целях вовлечения женщин в сожительство с собой, да ещё противоестественным способом. Теперь понятно, почему Лидия Бушуева везде следовала за ним. Из Пензы и Саранска она отправилась в Полтаву, затем в Астрахань, с ним вместе в Сталинград и жила недалеко от него, при этом ей всего 24 — 26 лет. Мне приходилось наблюдать среди его “духовных чад” очень экзальтированных женщин и девиц. Его я не раз предупреждал о том, чтобы он прекратил их к нему паломничества, как единственно православному и благодатному пастырю. Сожительствующая с ним гражданка Александра Фёдоровна Шаталова не раз била Бушуеву по щекам на клиросе, но о. Симеон объяснял это нервностью и невоспитанностью А. Ф. Шаталовой”.

 Сергий вспомнил и всё бывшее — обидное для него, для духовенства Сталинграда — и даже некоторые приватные разговоры иеромонаха, разносимые им слухи, которые, как брошенный бумеранг, возвращались обратно и били по Церкви:

 “Иеромонах Симеон пытался клеветать на причт собора, якобы его третирующий и дурно к нему относящийся. Особенно доставалось от него достойнейшему старцу протоиерею Димитрию Днепровскому.

 Иеромонах Симеон клеветал в письмах на меня своим знакомым, но особенно возмутительно, что он касался Высочайшей Личности Вашего Святейшества, в своих инсинуациях провоцируя Ваше Первосвятительское управление Русской Православной Церковью. <...> Он, конечно, отрицает всё, как отрицал и написание им гетеросексуального письма Козолуповой.

 Он даже мне не постеснялся сказать, что VIII Вселенского Собора быть не может, т.к. их должно быть только 7 — по числу Св. Таинств, и это в прошлом студент Богословского института!?

 В Сталинграде им муссировались разные провокационные слухи в соборе, о чём мне говорил уполномоченный по делам Церкви, настоятель собора и др. лица. В чём и я сам убедился”.

 Решением епархиального совета иеромонаху было определено наказание:

 “По всем данным его следовало лишить священного сана, но памятуя Ваши указания мне, я при изменившейся обстановке запретил его в священнослужении и направил в Одессу, пока в распоряжение Высокопреосвященного Бориса, с последующим представлением Вашему Святейшеству. В соответствии с 58 пр. св. Василия Великого я пока регламентировал ему запрещение на 15 лет и с пребыванием в монастыре. О сём он сам просит, о чём представляю его покорнейшее прошение от 5 июня с/года. Но все мои решения и Епархиального Совета, на заседании коего я сам председательствовал, как и своё решение, я считаю мерой пресечения, до окончательного решения его дела Вашим Святейшеством. Налицо гнусный преступник, использующий религиозные чувства в гнусных, порочащих целях вовлечения молодёжи женской в разврат, в самых гадких формах.

 При сём представляю следующие документы:

  1. Газету “Сталинградская правда” от 22 мая с/года за № 119.
  2. Клеветнический рапорт иеромонаха Симеона на прот. Димитрия Днепровского и диакона В. Молодецкого, якобы сообщивших о нём редакции для напечатания статьи. От этого рапорта он отказался и признал себя клеветником.
  3. Фотокопию отношения начальника почтамта т. Чувашина от 10/V о письме с неправильным адресом, полагая, что пишет священнослужитель, “который ведёт недостойный образ жизни”.
  4. Подлинный конверт на моё имя, написанный иеромонахом Симеоном, для сличения его графологии с фотокопией.
  5. Фотокопия письма иеромонаха Симеона (Сиверс) А. А. Козолуповой с фотокопией конверта и мною лично перепечатанным текстом на машинке для удобства чтения его Вам.
  6. Показание иеромонаха Симеона от 5 июня с/г в подлиннике. В показании он хочет ослабить вину свою редкими встречами с Козолуповой и отрицает своё гнусное воздействие на верующих при помощи Св. Исповеди.
  7. Покорнейшее прошение на моё имя о направлении иеромонаха Симеона в монастырь.
  8. Выписка из постановления Епархиального Совета от 6 июня с/г за № 5 по делу иеромонаха Симеона.
  9. Моё постановление о запрещении и направлении его в монастырь от 7 июня с/года, кое ему зачитано.

 Ваш усердный послушник и покорный слуга, епископ Астраханский и Сталинградский Сергий. 9 июня 1958 года”13.

 Обращение епископа Сергия к клиру и пастве

 Когда дело иеромонаха окончательно разрешилось, епископ, чтобы как-то разъяснить ситуацию и обосновать решение своё и епархиального совета, обратился к клиру и пастве по поводу всего случившегося:

 “С грустью пишу сие послание Вам, дорогие, с мукой сердечной скажу Вам, что не напрасно было поднято в газете имя иеромонаха Симеона. — “Бодрствуйте и молитесь, чтобы вам не впасть во искушение” (Матф. 26, 41). — “Пусть думающий, что он стоит, берегись, чтобы не упасть” (1 Коринф. 10, 12). Впрочем, грех заставляет человека насильно делать то, что он ненавидит, и не делать того, что он хочет. Эта мысль великого Апостола языков (народов) вложена им в текст послания к Римлянам в главе 7-й ст. 12 — 21.

 Сила греха велика, и бывают минуты, когда грех является какою-то внешнею, не зависящею от человека роковой силой, лишающей его свободы обсуждения со своей совестью своих поступков. Так, очевидно, случилось и с отцом Симеоном. Сила греха повлекла его ниже и ниже. Статья была напечатана на фактическом материале его личного письма к одной женщине, весьма откровенного и греховного. В чём он был вынужден мне признаться при свидетелях.

 Святые Отцы учат монаха смирению и уничижению, дабы он не впал в прелесть греха, т.е. не упал в пороки и грехи. Мы знаем много примеров падений, даже достойных старцев и пастырей, но никому не закрыт путь восхождения и лестница спасения. Иеромонах Симеон, являя собой идеал пастыря в своём сознании и возгордившись, наказан за сие Господом, да смирит себя уничижением греха и порока.

 Меня он просил помолиться за него, и Вас, дорогие, я прошу о молитве за него. Ибо с пророком Давидом вопиет: “Беззаконие моё познах, и греха моего не покрых, рек: исповем на мя беззаконие моё Господеви и бы оставил еси нечестие сердца моего” (Посл. 31, 5). Мужайтесь, братья и сёстры, о Господе, обстоятельство грехопадения пастыря покройте молитвою, да укрепит его Господь. Ибо: “Если и впадёт человек в некое согрешение, вы духовные исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушённым” (Галат. 6, 1).

 Никто из пастырей в сем храме и Сталинграде вообще никогда ничем не досаждал ему, но за высокоумие и гордыню Господь покарал его. Да очистит грехи свои в обители, подвигами монашества и аскезы, особенно же за грех соблазна и унижения чести святой Церкви. Справедливо написано в газете о нём и лишь только малая часть помещена из письма его, а тень брошена на честь святой Церкви и пастырства. За то и указано ему пребывать во обители многие годы, да постом и молитвою искупит грех свой.

 О нём скажу псалмопевцем: “На брата своего клеветал еси” (Пс. 49, 20).

 Ему стоит лишь с покаянным псалмом реши: “Наипаче омый мя от беззакония моего, и от греха моего очисти мя” (Пс. 50, 11).

 “Умоляю вас братие, остерегайтесь производящего разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них” (Римл. 16, 17).

 “Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами” (Филипп. 4, 23).

 Аминь.

 Дано в кафедральном граде нашем Астрахани, в лето от Рождества Бога Слова воплощения 1958 месяца Иуния в 10-й день”14.

 Письма в защиту

 Сила веры в иеромонаха, убеждение в его невиновности были так велики, что верующие не верили и не хотели верить в саму возможность того, что их батюшка мог совершить такое. А если и принимали случившееся за факт, то готовы были простить своему духовному отцу всё и закрыть глаза на грех своего наставника, ибо только он один по-настоящему убеждал и утверждал их в вере.

 Многочисленные сторонники Сиверса пишут даже гневное письмо уполномоченному С. Б. Косицыну (13.06.1958), упрекая последнего: “Как же ты допустил до этого и за что тебе платят деньги, надо было бы тебе самому ездить в храм Божий и наблюдать за порядком”. И далее пишут о нечистоплотности священников и служащих церкви, о просфорах с плесенью, т.е. о всём том, что порочит храм Божий и подрывает религию. “Приезжай в церковь да пошли туда санитарных врачей, чтобы они осмотрели всех, как на производстве, нет ли там дурной болезни, чтоб опять фельетона не было” (Имеется в виду последняя строчка фельетона, где сказано “о грязных руках о. Симеона, которые целуют верующие”).

 И в заключении своего гневного письма, в подтексте которого мысль о невиновности Симеона, с нотками угрозы обращались: “Тов. Косицын, наведи порядок, чтоб не пришлось обращаться в редакцию или писать в Москву. Особенно проследи за попом Николаем, а он как петух всех баб перещупал и с грязным подрясником бывает в храме Божьем. Если не наведёшь порядок, напишем самому Хрущёву”15.

 Обыденность и обыкновенность наскучили прихожанам: им недоставало чего-то. Нужны были не простые исполнители треб и служб, а священники, которые бы своими священнодействиями вызывали слёзы, из глубины сердца исходящие...

 Надо сказать, что служение Симеона в Казанском соборе г. Сталинграда имело для епархии и экономические выгоды. С приходом Симеона народ повалил в храм, ибо пастырь был необыкновенный — на фоне формальных служб и “серых” проповедей местных священников. Религиозное сознание, пребывающее в застойной атмосфере, требовало прорыва, экстаза духовного и мистического. Иеромонах Симеон был способен на это — дать пастве приобщение к тайне Божества. И в этом ему не было равных.

 И совсем не случайно, что верующие писали неоднократно письма с требованием вернуть им их батюшку. Письма верующих ясно говорят об одном: им он был нужен и такой!

 Оправдание

 Ещё старец Зосима у Ф. М. Достоевского говорил, что “любят люди падение праведников”. Сказанное больше относится к образованным классам. Простой же верующий народ любил монахов и в их грехах.

 На безнравственность некоторых из монашествующих ещё в конце ХIХ — начале ХХ столетий указывали яростные обличители из светской интеллигенции — журналисты, писатели (например, Л. Н. Толстой).

 Разоблачительную горячку несколько остудил своей статьёй архиепископ Антоний (Храповицкий?), дав исчерпывающий ответ по этому вопросу. Что за опасная такая болезнь явилась в обществе: общество, погрязшее во грехе и блуде, вознамерилось обличать монашество и духовенство. Эти притворные радетели благонравия напоминали архиепископу Антонию одну аналогию из Св. Писания: “как блудница ненавидит женщину честную и весьма благонравную” (3 Ездр. 16, 50), так и общество, прогнившее от разврата духовного, ненавидит монахов...”. Отчего это интеллигенты наши готовы потерять веру во Христа при виде пьяного диакона? “Или они сами уже так трезвы и целомудрены? Нет, но их внецерковное воспитание внушило им совершенно ошибочное мнение, БУДТО ДОБРОДЕТЕЛЬ ЕСТЬ СПЕЦИАЛЬНОСТЬ ОДНОГО ТОЛЬКО ДУХОВЕНСТВА И ЗАПОВЕДИ МОИСЕЯ ДАНЫ ОДНИМ МОНАХАМ, не говоря уже о постах и молитве. Нет, милостивые государи и государыни. Не одни монахи, но и миряне по правилам Вселенских Соборов и Св. Апостола должны быть отлучаемы от Св. Причастия: за нарушение поста — на 2 года, за блуд — на 7 лет, за прелюбодеяние и содомский грех — на 15 лет, за убийство — на 20 лет, а за непосещение трёх подряд воскресных литургий, за неговение в продолжение целого года — и вовсе отлучаемы от церкви”16.

 Указанные размышления архиепископа Антония, относящиеся к началу ХХ века, отчасти и лишь в некоторой малой степени применимы и справедливы к эпизоду 1958 г.: слишком большие изменения произошли за полвека. Церковь была настолько деформирована, что применять к ней критерии 1907 — 1908 гг. было бы большой нелепостью, как и отлучать от Церкви за “непосещение трёх подряд воскресных литургий”! Но, тем не менее, нельзя не признать правоты и наблюдательности архиепископа Антония.

 Симеон все годы своего мужественного служения вёл обширную переписку со своими духовными чадами, поклонниками и, если можно так сказать, духовными учениками. Сталкивался с самыми разными людьми. Многие видели в нём редкий образец истинного пастыря и стали его страстными поклонниками и почитателями. И как любой живой и смертный человек, он был грешен, одолим страстями и не всегда мог удержать их в узде.

 Не сегодня и даже не вчера сложилась традиция в описаниях жизни сподвижников, простых священнослужителей и известных иерархов Церкви — умалчивать о всём том, что не вписывается в идеально-лубочную картинку, умалять земное в человеке, включая и его грехи-проступки. Но, что там говорить, даже великие святые, канонизированные Церковью, общепризнанные подвижники и великомученики, пострадавшие за Христа и веру православную, — грешили. Но и велико было их покаяние. В этом разгадка. Примеры: Мария Египетская, русская княгиня Ольга, князь Владимир.

 Обыденно-обывательское сознание “требует” от крупных церковных личностей, известных исповедников и пророков своего времени только кристальной чистоты и абсолютной безупречности. Один неверный штрих, одна соринка в образе подвижника — и сознание обывателя бунтует, возражает, кричит в неистовом возмущении и со злорадством: вот ваши святые какими грешниками оказались!

 Ничуть не оправдывая поступки иеромонаха, не вполне вписывающиеся в церковные каноны, всё же скажем так: безупречное служение, молитвы за пасомых, покаяние, слёзы, самобичевание и самоуничижение перед Богом — искупают личный грех. Ещё Ф. М. Достоевский писал, что “нет такого греха, которого бы Бог не простил кающемуся”.

 Нельзя впадать в соблазн, которому поддался Л. Н. Толстой. Увидев мелкую, но безусловную правду о Церкви, состоящую в недостойных священнослужителях, во внешнем обрядоверии народа и т.д., писатель не заметил самой крупной правды, которой может гордиться Церковь, — выработанного ею идеала святости.

 Русская Церковь, совершая ошибки, спотыкаясь и падая, уклоняясь и изменяя своему делу, всё же за многовековую историю своего существования выработала идеал святого человека, самый тип святости, стиль и образ святой и благочестивой жизни. Это — главное, что затмевает все грехи и промахи Церкви, искупает их. В этом состоит крупная правда Церкви, которую не увидел из-за “близорукости” Л. Н. Толстой. А разглядел лишь грязные рукава у священников, нечёсанные и немытые слипшиеся волосы, монаха, совершившего тягчайший грех и преступление17.

 Более того, благодать действует и через недостойных пастырей, как бы поверх их головы, не перенося на пасомых их собственные грехи18. И отделяться от пастырей из-за их человеческих слабостей никто не имеет права. Почему? Да потому, что мы повинуемся нашим пастырям не за одни их личные достоинства, а главным образом за благодать Божию, на пастырях пребывающую и нас освящающую. Об этом говорили блаженный Феофилакт и Никон Чёрная Гора. Об этом сказано и в “Номоканоне” — Кормчей книге.

 Ко всем, кто отделяется от пастырей за их человеческие немощи и позволяет себе при всяком случае подвергать пастырей поношению и глумлению, относятся слова “Номоканона”:

 “Яко недостоит просту человеку укорити священника, или запрещати, или поношати, или клеветати, или обличати в лице, аще негде и истинна суть. Аще же постигнет сие сотвориши простолюдин, сиречь простой человек, да есть анафема, и да изгнан будет из Церкви, отлучён бо есть от Святые Троицы, и послан будет во Иудино место. Писано бо есть: князю людей своих да не речеши зла” (“Номоканон”. Пр. 121-е. Л. 35).

 Из этого правила следует, что простому верующему человеку запрещено осуждать пастыря в совершённых им явных грехах. Только выйдя из Церкви, отрешившись от её канонов и догматов, можно судить пастыря. По церковным законам, осуждать пастыря — дело не прихожан, а церковного суда на то существующего. Правило это было установлено не вчера. Церковь предвидела и предполагала возможные нападки на её служителей и, как бы ограждая себя от этого, выстраивая самозащиту от всякого рода обличителей её, присвоила только себе право осуждения.

 Имели ли право обличать блудного монаха безбожники? Видимо, да. Ведь они не состояли в Церкви. Другое дело, что обвинения со стороны Церковь может и не признать. Её слово в этом — последнее и решающее.

 Ещё одним сильнейшим аргументом в защиту старца являются письма, до сего дня идущие в православные газеты и свидетельствующие о благодатном воздействии всей деятельности старца. Так, газета “Православный Санкт-Петербург” (1998, № 1) публикует письмо в защиту иеросхимонаха Сампсона, подписанное “питерскими духовными чадами старца”. Они пишут: “Иеросхимонах Сампсон при земной жизни был гоним и унижаем, но всегда с большим смирением принимал всё, что происходило с ним. Он молился за всех своих врагов и нас учил терпению. Но сейчас, когда после блаженной кончины старца (в 1979 г. — С. С.) развёртывается клеветническая кампания, мы не должны молчать. Батюшку называют лжестарцем, а его духовный путь — прелестью. Мы же, кто в общении и на опыте знал его мудрость, любовь, терпение, молитвенный дух и прозорливость, свидетельствуем: никто из духовных чад старца Сампсона не был обманут им. Если бы обман существовал, то ныне многие духовные дети сейчас мучились бы от нарушений психики и поломанной жизни. <...> После исповеди у старца Сампсона мы выходили обновлёнными, вновь родившимися, ЧУВСТВОВАЛИ, КАК ОДЕЖДЫ НАШИХ ДУШ УБЕЛЯЛИСЬ”.

 Окончание...

 Обсудить на форуме

Поделиться:  
  1. Иеромонах Симеон (Сиверс) в Сталинграде в 1957 — 1958 гг.: правда и вымыслы
  2. Иеромонах Симеон (Сиверс) в Сталинграде в 1957 — 1958 гг.: правда и вымыслы (ОКОНЧАНИЕ)


в разработке

Документы общеправославного значения

Современные межправославные отношения

Древлеправославная Церковь Христова Белокриницкой иерархии

Русская Православная Старообрядческая Церковь в Румынии

Русская Древлеправославная Церковь

Расколы и разделения в Русской Православной Церкви XX-XXI ст.

Украинские церковные расколы

Русская Православная Церковь Заграницей и греческий старостильный раскол

Расколы в Румынской Православной Церкви

Расколы на территории Западной и Центральной Европы

Episcopi vagantes

Внутрицерковное сектантство и околоцерковная мифология