Кузоро К.А. Церковная историография старообрядчества

  • Автор: Кузоро, Кристина Александровна
  • Тема диссертации: Церковная историография старообрядчества
  • Ученая cтепень: кандидат исторических наук
  • Год: 2009
  • Место защиты диссертации: Томск
  • Код cпециальности ВАК: 07.00.09
  • Специальность: Историография, источниковедение и методы исторического исследования
  • Количество cтраниц: 249

 Оглавление:

  • Введение.
  • 1 Церковная историография старообрядчества второй половины XVII — последней трети XVIII вв.
  • 1.1 Смена культурной парадигмы и возникновение научного знания на рубеже XVII - XVIII вв.
  • 1.2 Меры государства и церкви в отношении старообрядчества во второй половине XVII - последней трети XVIII вв.
  • 1.3 Анализ произведений церковной историографии старообрядчества второй половины XVII - последней трети XVIII вв.
  • 2 Церковная историография старообрядчества конца XVIII — первой половины XIX вв.
  • 2.1 Развитие русской исторической науки конца XVTII - первой половины
  • 2.2 Государственная и церковная политика в отношении старообрядчества конца XVIII - первой половины XIX вв.
  • 2.3 Реформы духовного образования первой половины XIX века. Исследование старообрядчества в духовных академиях.
  • 2.4 Анализ произведений церковной историографии старообрядчества конца XVIII - первой половины XIX вв.
  • 3. Церковная историография старообрядчества 60-х годов XIX — начала XX вв.
  • 3.1 Позитивизм в российской исторической науке 60-х годов XIX — начала
  • 3.2 Меры государства и церкви в отношении старообрядчества в 60-х годах XIX - начале XX вв.
  • 3.3 Русская богословская наука 60-х годов XIX — начала XX вв.
  • 3.4 Анализ произведений церковной историографии старообрядчества 60-х годов XIX — начала XX вв.

 Введение:

 Актуальность и научная новизна исследования

 Раскол русской православной церкви стал для отечественной истории не только религиозным, но и государственным, общественным, культурным явлением. Поэтому неудивительно, что за время, прошедшее с церковной реформы патриарха Никона, в русской исторической науке накопился значительный пласт исследований, посвященных старообрядчеству. В историографии староверия принято выделять три основных направления: церковная или синодальная историография, отражающая взгляды православной церкви (Синода); светское направление — исследование старообрядчества светскими историками и внутренняя история старообрядчества, являющаяся осмыслением авторами-староверами собственной истории. В настоящее время церковное направление историографии старообрядчества остается наименее изученным. В дореволюционной России создавались сами произведения духовных лиц о церковном расколе, делались краткие обзоры новейшей литературы по истории и современному состоянию старообрядчества, но никакого обобщающего труда, посвященного этой теме, не существовало, единого историографического осмысления данной проблемы не произошло. В советской исторической науке исследований в области изучения церковной историографии также не велось, в то время как светская и старообрядческая историографии попадали в поле зрения историков1.

 Явление церковной историографии в советской исторической науке считалось косным и антинаучным, а потому — неактуальным и недостойным внимания историков. Советские исследователи старообрядчества подвергали церковную историческую науку жестокой и крайне идеологизированной критике,

 

  • 1. Светская историография старообрядчества исследовалась в следующих трудах : Никольский Н. М. История русской церкви. Минск, 1990 (первоиздание : М., 1930) ; Чистов К. В. Русские народные социально-утопические легенды XVII-X1X вв. М., 1967 ; Карцов В. Г. Религиозный раскол как форма антифеодального протеста в истории России. Калинин, 1971 ; Клибанов А. И. Народная социальная утопия в России. Период феодализма. М., 1977 и т. д. Ведущая роль в изучении внутренней историографии старообрядчества принадлежит научным центрам полевой и камеральной археографии Москвы (МГУ), Санкт-Петербурга (БАН, ИРЛИ РАН), Екатеринбурга (УрГУ), Новосибирска (ИИ СО РАН, ГПНТБ СО РАН), Томска (ТГУ) и др.

 

 говоря о том, что сочинениям синодальных историков были свойственны «извращения и подтасовка фактов, голословные утверждения и клеветнические вымыслы»2.

 Лишь в последние годы ситуация начала меняться: в настоящее время существуют исследования, обращенные к вопросам церковной историографии староверия. Но задача создания исследования, в котором была бы представлена целостная характеристика церковной историографии, определены ее роль и место в изучении старообрядчества, остается в настоящее время нерешенной. Церковная историография заслуживает того, чтобы стать самостоятельным объектом научного анализа, поскольку для создания полной картины историографии старообрядчества необходимо знать и понимать сущность всех векторов его исследования.

 Таким образом, научная новизна диссертационного исследования определяется самим его объектом — церковная историография в настоящее время остается малоизученным направлением. Данная работа посвящена исследованию церковной историографии старообрядчества как целостного и самодостаточного направления изучения раскола русской православной церкви. Изучение обширного круга трудов церковных авторов позволяет выйти за рамки традиционного представления о церковной историографии как о замкнутом, статичном явлении. Возникновение, эволюция и специфика церковной историографии старообрядчества рассматриваются в связи не только с политическими и социальными, но и с научными процессами, на что ранее в исторической науке обращалось весьма незначительное внимание.

 Степень изученности темы

 За последние два с половиной десятилетия был издан ряд работ, прямо или косвенно рассматривающих вопросы церковной историографии старообрядчества. Научная разработка темы началась с исследований, не связанных с задачами самостоятельного анализа церковной историографии старообрядчест-

  • 2. Клибанов Л. И. История религиозного сектантства в России (60-е годы XIX в. - 1917 г.). М., 1965. С. 15. ва. В то же время благодаря им труды духовных авторов были «реабилитированы» в глазах историков.

 В работах Н. С. Гурьяновой «Крестьянский антимонархический протест в старообрядческой эсхатологической литературе периода позднего феодализма» (Новосибирск, 1988) и О. П. Ершовой «Старообрядчество и власть» (М., 1999) дана характеристика существующих исследовательских направлений, их обзор доведен до второй половины XX века. Но поскольку исследование Н. С. Гурьяновой посвящено анализу эсхатологических воззрений староверов, а исследование О. П. Ершовой — вопросам взаимоотношений государственной власти и старообрядчества, в первом случае основное внимание уделено внутренней историографии старообрядчества, а во втором - светской историографии.

 Следует отметить, что именно с монографии Н. С. Гурьяновой начинает ся преодоление негативного, предвзятого отношения к церковной исторической науке. Синодальная историография охарактеризована Н. С. Гурьяновой как направление3, концепция которого предполагала изучение церковного раскола исключительно как религиозного явления без учета его социальной сущности. Высокая оценка дана трудам церковного историка конца XIX — начала XX вв. П. С. Смирнова: отмечено глубокое знание им фактического материала, ценность введенных в научный оборот исторических источников. Но даже труды П. С. Смирнова, по мнению автора, не выходили за рамки прежней концепции, значительно ограничивающей исследовательские возможности синодальной историографии.

 Исследуя историю взаимоотношений старообрядчества и государственной власти, О. П. Ершова уделила значительное внимание историографии проблемы. Автор приводит очерк церковной историографии за период с середины XIX века по 1917 год, в связи с чем упоминаются сочинения митрополита Ма-кария (Булгакова), Н. И. Ивановского, П. С. Смирнова, Е. Е. Голубинского, И. М. Громогласова, И. Т. Никифоровского, А. Л. Синайского.

  • 3. Среди представителей данного направления автор называет А. И. Журавлева, митрополита Макария (Булгакова), В. 3. Белоликова, П. С. Смирнова.

 О.П. Ершова признает, что сочинения церковной историографии старообрядчества требуют детального исторического исследования и пристального внимания историков. Как отмечает О. П. Ершова, церковные историки акцентировали внимание, в первую очередь, на религиозной составляющей старообрядческого движения, концепция их исторического исследования была основана на изучении преимущественно догматических вопросов. Данное историографическое направление автор считает неоднозначным, включающим в себя как поверхностные полемические сочинения, так и глубокие научные исследования, опирающиеся на серьезную источниковую базу и охватывающие значительные хронологические периоды. Но при этом, по мнению О. П. Ершовой, и те и другие сочинения объединяет негативное отношение к старообрядчеству; взгляд на старообрядчество как на явление, которому необходимо противостоять всеми способами; стремление доказать ложность его учения и антигосударственный характер.

 Накопление к концу 1990-х гг. огромного материала по истории старообрядческого движения вызвало потребность осмыслить и основные этапы его изучения, что привело к появлению специализированных работ, посвященных историографии староверия в целом.

 Обзору существующих направлений историографии старообрядчества посвящена опубликованная в России в 1998 году статья историка русского зарубежья С. Г. Пушкарева4. В этой работе церковной историографии уделено гораздо меньше внимания, чем светской. Развернутая характеристика дается только двум крупным сочинениям церковных историков: «Розыску о раскольнической брынской вере» (1709) митрополита Димитрия Ростовского и «Истории русского раскола, известного под именем старообрядства» (1855) митрополита Макария (Булгакова). С появлением первого сочинения историк связывает начало формирования церковной историографии как исследовательского направления, труд митрополита Макария автор выделяет в качестве значимой ве-

  • 4. Пушкарев С. Г. Историография старообрядчества [Электронный ресурс] // Журнал Московской Патриархии. 1998. № 5-7. URL: http://212.188.13/168/izdat/JMP (дата обращения: 9.02.2007).

 хи на пути развития церковной историографии. С. Г. Пушкарев справедливо отмечает, что для исследователей данного историографического направления, в первую очередь, была важна религиозная составляющая староверия. В предложенном им списке книг по истории старообрядчества также названы произведения Е. Е. Голубинского, Н. И. Ивановского, К. Н. Плотникова, П. С. Смирнова, Н. И. Субботина.

 Новой вехой в изучении историографии старообрядчества стало исследование академика Н. Н. Покровского «Пути изучения истории старообрядчества российскими исследователями»5.

 Обзор церковной историографии старообрядчества в данной научной статье открывается «Розыском о раскольнической брынской вере» (1709) митрополита Димитрия Ростовского, который Н. Н. Покровский характеризует как первое крупное сочинение официальной церковной историографии. Далее историк останавливается на наиболее важных моментах ее развития: произведениях митрополита Димитрия Ростовского, А. И. Журавлева, митрополита Ма-кария (Булгакова), Н. Ф. Каптерева, П. С. Смирнова, Е. Е. Голубинского. Материал, приведенный в статье Н. Н. Покровского, позволяет составить представление об общем ходе развития синодальной историографии и о наиболее известных сочинениях церковных авторов. Н. Н. Покровский первым из исследователей отмечает, что большое внимание непосредственно к религиозной стороне старообрядчества - это не недостаток церковной историографии, а ее особенность. Светская историография, делающая акцент на социальных и политических аспектах истории старообрядчества, и церковная историография, сосредоточенная на религиозной ее стороне, должны дополнять и обогащать друг друга.

 В настоящее время вопросы развития историографии старообрядчества наиболее полно разработаны в исследованиях В. В. Молзинского6. Автор при-

  • 5. Покровский Н. Н. Пути изучения истории старообрядчества российскими исследователями // Археографический ежегодник за 1998 год. М., 1999. С. 3-20.
  • 6. Молзинский В. В. Старообрядческое движение второй половины XVII века в русской научно-исторической литературе. СПб., 1997 ; Он же. Очерки русской дореволюционной историографии старообрядчества. СПб., 2001.

 знает, что сегодня назрела необходимость изучения не столько истории становления старообрядчества, «сколько самого исследовательского процесса развития объективных знаний о его событиях, об идейно-нравственной стороне учения «старой веры». При этом, по мнению историка, исследование историографии староверия должно быть соотнесено с «развитием идеологии государственности, закономерностями культурологии старообрядчества, его религиозно-традиционной, принципиально исторической обусловленности»7.

 В.В. Молзинский рассматривает произведения авторов-староверов, церковных историков и полемистов, труды «государственно-православной ориентации», произведения представителей оппозиционного демократического направления. Исследованию непосредственно церковной историографии посвящены два параграфа второй главы «Очерков русской дореволюционной историографии старообрядчества»: «Обличительные тенденции в работах иерархов и историков государственной церкви» и «Научно-исследовательские труды о о расколе историков духовно-академической школы» . В первом параграфе освещены взгляды на старообрядчество А. И. Журавлева, митрополита Макария (Булгакова), П. С. Смирнова, В. 3. Белоликова, во втором — концепции Н. Ф. Каптерева, Е. Е. Голубинского и И. М. Громогласова.

 Таким образом, в церковной историографии В. В. Молзинский выделяет два направления: «обличительное» и «научно-исследовательское». Для православных историков и полемистов, представляющих первое направление, по мнению исследователя, был присущ взгляд на старообрядчество как на проявление ереси и неповиновения властям. Цель их сочинений — поиск аргументов для борьбы со старообрядчеством. Сочинения «научно-исследовательского» направления отличала новизна подходов, глубина исследовательской мысли, стремление пересмотреть сложившиеся в отношении старообрядчества стереотипы, поддерживаемые писателями «обличительного» направления. Очень важно, что в исследованиях В. В. Молзинского церковная историография ста-

  • 7. Молзинский В. В. Очерки русской дореволюционной историографии старообрядчества . С. 5, 26.
  • 8. Там же. С. 118-158.

 рообрядчества впервые представлена не только как самостоятельное, но и неоднородное научное направление.

 Как и в рассмотренных выше работах, церковная историография не является отдельным объектом исследования В. В. Молзинского, а представляет одну из его составляющих, поэтому автор останавливается только на наиболее значимых, по его мнению, моментах ее исторического развития.

 Как можно убедиться, число работ, освещающих вопросы церковной историографии, невелико. Однако эти исследования ценны для науки тем, что благодаря им сформировался интерес к церковной историографии старообрядчества. Их авторами были выявлены общие тенденции развития церковной историографии, отмечен ряд ее особенностей, названы сочинения, оставившие заметный след в изучении старообрядчества. Таким образом, данные исследования создали прочную основу для дальнейшего изучения синодальной историографии.

 Еще раз подчеркнем, что в рассмотренных работах церковная историография не являлась самостоятельным объектом исследования: специального обобщающего труда, посвященного ей, не существует. Перед историками стояла иная цель — раскрыть сущность разных направлений изучения старообрядчества, одно из которых представлено церковной историографией. Это закономерно повлияло на то, что в исследованиях были выделены только ключевые моменты ее развития. В данных работах названы имена далеко не всех церковных историков и богословов, внесших вклад в развитие церковной историографии старообрядчества. Не во всех исследованиях прослеживается связь церковной историографии с научным и общественно-политическим контекстом соответствующих исторических периодов.

 В полной мере учесть все многообразие и сложность церковной историографии, ее значимость для исторической науки, выявить роль и место в изучении старообрядчества, возможно лишь подойдя к данному историографическому направлению как к самостоятельному объекту исследования. Поэтому в настоящее время требуется выделение церковной историографии в качестве особого объекта исследования, что и предлагается в настоящей работе.

 Объект и предмет исследования

 Объектом исследования является церковная (синодальная) историография старообрядчества. Предмет исследования — ее возникновение и эволюция, взаимосвязь с государственной и церковной политикой в отношении старообрядчества, со светской и церковной исторической наукой, общественной мыслью.

 Цель и задачи исследования

 Настоящее исследование имеет своей целью выявить причины и условия возникновения церковной историографии старообрядчества и охарактеризовать процесс ее эволюции на протяжении второй половины XVII - начала XX вв., определив роль и место церковной исторической науки в исследовании старо-верия.

 В задачи данной работы входит следующее:

  1. Исследовать факторы, оказавшие существенное влияние на разработку церковными историками данной темы и определившие характер их исследований. К таким факторам были отнесены: уровень развития светской и церковной исторической науки, общественной мысли в соответствующие периоды; правительственная и церковная политика в отношении старообрядчества; преподавание и изучение истории староверия в духовных семинариях и академиях, формировавшее взгляды на церковный раскол будущих священников и миссионеров.
  2. На основе компаративного подхода к изучению исторического источника проанализировать произведения церковных историков с целью определения особенностей развития церковной историографии старообрядчества в тот или иной период.
  3. Выявить путь развития церковной историографии старообрядчества, обозначить изменения, происходившие в ней на протяжении трех веков ее существования, определить их причины.
  4. Оценить вклад церковной исторической науки в исследование староверия.

 Методологическая база исследования

 В качестве методологической основы диссертации были взяты базовые установки «новой интеллектуальной истории»9. Ее предмет включает в себя «не только историю достижений человеческого интеллекта, т. е. результатов интеллектуальной, творческой деятельности, но и историю самой этой деятельности в ее процессуальной незавершенности, и культурную среду, задающую ей свои условия и предпосылки, и биографии самих творцов, и их межличностные связи, и историю распространения и восприятия новых идей и знаний»10.

 В соответствии с принципами «новой интеллектуальной истории» история идей, процессов познания прошлого и настоящего изучается в соответствии с социальным, политическим, научным, религиозным контекстом эпохи. В логике данного направления анализ результатов интеллектуальной деятельности любого периода - научных или художественных произведений — должен осуществляться с учетом конкретно-исторических условий их создания.

 Один из основополагающих методов диссертационного исследования -историко-генетический метод: церковная историография старообрядчества изучается в процессе исторического движения, что позволяет моделировать процесс ее эволюции. Историко-генетический метод, рассматривающий явление в его развитии, дополнен системным анализом: церковная историография представлена как целостная, саморегулирующаяся система, состоящая из взаимосвязанных элементов (личностные установки автора, причины и цели создания произведений, отношение автора к источниковой базе исследования и т. д.). В соответствии со структурно-функциональным методом, элементы системы исследуются во взаимодействии не только друг с другом, но и с внешней сре-

  • 9. См. : Уайт X. Метаистория. Историческое воображение в Европе XIX века. Екатеринбург, 2002 ; Репина Л. П. Интеллектуальная история сегодня : проблемы и перспективы // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. М., 2000. Вып. 2. С. 5-13 ; Репина Л. П. «Второе рождение» и новый образ интеллектуальной истории // Историческая наука на рубеже веков / под ред. А. А. Фурсенко. М., 2001. С. 175-192 ; Зверева Г. И. Понятие новизны в «новой интеллектуальной истории» // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. М., 2001. Вып. 4. С. 45-54.
  • 10. Репина Л. П. «Второе рождение» и новый образ интеллектуальной истории . С. 190.

 дой. Поэтому в работе был учтен целый комплекс факторов, определивших сущность произведений церковной историографии: время, место и причины их появления, уровень развития светской и церковной исторической науки, общественные настроения, политика государства в отношении старообрядчества и многое другое. Взаимодействием между собой этих подсистем и их элементов определяется характер и содержание текста, созданного в данное время и в данном месте. Для периодизации и классификации сочинений синодальных историков был применен историко-типологический метод, направленный на упорядочение совокупности объектов или явлений на качественно определенные типы (классы) на основе присущих им общих существенных признаков".

 При непосредственной работе с текстами сочинений церковных историков12 был применен метод компаративного анализа источников . Компаративным анализом, являющимся междисциплинарным методом, принято считать описание и объяснение сходств и различий исследуемых явлений. На первом этапе компаративного анализа определяются критерии (индикаторы) сравнения источников или явлений, на втором — производится описание и объяснение их сравнительных сходств или различий.

 При исследовании полемических приемов, к которым обращались церковные историки, была задействована теория софистического дискурса Г. JIo-суэлла, детально описанная Дж. Кинневи, а в России - Ю. В. Шатиным13. В этой теории выделяются такие софистические приемы, как «игра в авторитеты», «доведение до абсурда», «переход на личности» и другие. Сопоставление их с методами полемики церковных историков способствует более глубокому пониманию произведений синодальной историографии. Использование в диссертации этого метода, ранее не применяемого при исследовании церковной историографии, позволяет по-новому взглянуть на объект исследования.

  • 11. См.: Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования. М., 2003. С. 151-220.
  • 12. См. : Румянцева М. Ф. Теория истории. М., 2002 ; Смелзер H. Дж. О компаративном анализе, междисципли-нарности и интернационализации в социологии // Социс. 2004. № 11. С. 3—12 ; Тюпа В. И. Компаративизм как научная стратегия гуманнтарного познания // Филологические науки. 2004. № 6. С. 98-105.
  • 13. Шатин Ю. В. Риторические практики современной культуры // Методология гуманитарного познания : компаративистика и риторические практики. Летняя школа. Москва-Ершово, 2006. С. 48-75.

 Хронологические рамки исследования

 Хронологические рамки исследования: вторая половина XVII — начало XX вв. Выбор нижней границы определен датой издания первого произведения церковного писателя о старообрядчестве («Жезл правления» Симеона Полоцкого в 1667 году), верхняя граница обусловлена прекращением исследовательской деятельности синодальных историков после революционных событий 1917 года.

 Поставленные в диссертации цель и задачи, а так же примененные методы исторического исследования позволили выделить три периода развития церковной историографии старообрядчества:

  • вторая половина XVII — последняя треть XVIII вв.
  • конец XVIII — первая половина XIX вв.
  • 60-е годы XIX - начало XX вв.

 Критерий предложенной в диссертационном исследовании периодизации - смена факторов, определяющих ее характер. Для первого периода (вторая половина XVII — последняя треть XVIII вв.) было присуще доминирование политической составляющей. Характер сочинений определялся действующими правительственными мерами в отношении староверия, почти все произведения были созданы по инициативе государства или церкви (поэтому в главе, посвященной данному периоду, значительное место уделено светскому и церковному антистарообрядческому законодательству). Для сочинений первого периода церковной историографии свойственна полемическая форма и наличие единственной цели - обличить староверие.

 Почти тридцатилетний разрыв между первым и вторым периодами развития церковной историографии объясняется отсутствием в середине 60-х — середине 90-х годов XVIII века сочинений, оставивших заметный след в изучении старообрядчества. Деятельность Синода в это время ограничивалась изданием некоторых распоряжений, не имевших большого значения в истории взаимодействия государственной власти и староверия.

 Произведения второго периода (конец XVIII — первая половина XIX вв.) демонстрируют совершенствование церковной исторической науки. Государственный и научный интерес постепенно приходят в равновесие. В середине XIX века появляются труды, окончательно закрепившие за изучением старообрядчества синодальными историками статус научного исследования.

 Для третьего периода (60-е годы XIX — начало XX вв.) характерно окончательное перемещение исследований старообрядчества в духовно-академическую среду, разделение церковной историографии староверия на отдельные направления и создание наибольшего числа научных сочинений. Существование дореволюционной синодальной историографии старообрядчества завершается после 1917 года, с прекращением на долгие годы активной жизни церковной исторической науки.

 Источниковая база исследования

 Реализация цели и задач диссертационного исследования основывается на изучении следующих групп исторических источников.

 В первую группу источников вошли основополагающие для настоящей работы исторические и полемико-догматические сочинения о старообрядчестве церковных историков XVII - начала XX вв. Из широкого круга сочинений были выбраны труды, обладающие важным значением для развития церковной историографии: наиболее информативные, распространенные, цитируемые, содержащие ясно выраженную авторскую позицию.

 Список сочинений, относящихся к первому периоду (вторая половина XVII — последняя треть XVIII вв.), возглавляет произведение церковного и общественного деятеля Симеона Полоцкого под названием «Жезл правления»14. Следующее антистарообрядческое сочинение подобного масштаба принадлежит духовному писателю, архиепископу Холмогорскому и Важескому Афанасию. Его трактат «Увет духовный»15 был написан по горячим следам знаменитых прений православных иерархов со старообрядцами, проходивших летом

  • 14. Симеон Полоцкий. Жезл правления. М., 1667.
  • 15. Афанасий, архиепископ Холмогорский и Важеский. Увет духовный. М., 1682.

 1682 года в Грановитой палате Кремля. Заложенная Симеоном Полоцким и Афанасием Холмогорским полемическая традиция получила развитие в трудах духовных писателей XVIII столетия: митрополита Ростовского Димитрия (Туп-тало), архиепископа Нижегородского Питирима, архиепископа Феофилакта Лопатинского, митрополита Московского Платона (Левшина)16.

 Второй период церковной историографии (конец XVIII — первая половина XIX вв.) открывается трудом духовного писателя А. И. Журавлева (Андрея Ио-аннова), бывшего старовера, присоединившегося к официальной церкви, под названием «Полное историческое известие о древних стригольниках и новых раскольниках»17. По пути балансирования между полемическим и историческим началом последовали в дальнейшем и другие синодальные историки и миссионеры первой половины XIX века: митрополит Московский Филарет (Дроздов), архиепископ Воронежский и Задонский Игнатий (Семенов), архиепископ Пермский и Петрозаводский Аркадий (Феодоров), митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Григорий (Постников), митрополит Московский Макарий (Булгаков)18.

 Третий период развития церковной историографии (60-е годы XIX — начало XX вв.) обусловлен выходом в свет впечатляющего количества трудов по /истории и культуре старообрядчества, не теряющих актуальности и в наши дни. В работе были использованы исторические исследования И. Ф. Нильского, Н. И. Ивановского, Н. И. Субботина, Е. Е. Голубинского, П. С. Смирнова, Д. Н. Беликова, Н. Ф. Каптерева19.

  • 16 Димитрий, митрополит Ростовский. Розыск о раскольнической брынской вере. Киев, 1866 ; Питирим, архиепископ Нижегородский. Пращица духовная. М., 1915 ; Феофилакт Лопатинский. Обличение неправды раскольнической. М., 1745 ; Платон, архиепископ Московский и Калужский. Увещание к раскольникам. М., 1780.
  • 17 Журавлев А. И. Полное историческое известие о древних стригольниках и новых раскольниках, так называемых старообрядцах. M., 1890.
  • 18 Филарет, митрополит Московский. Беседы к глаголемому старообрядцу. М., 1835 ; Игнатий, архиепископ Воронежский и Задонский. Истина святой Соловецкой обители против неправды челобитной, называемой Соловецкой о вере. СПб., 1847 ; Он же. История о расколах в церкви российской. СПб., 1862 ; Аркадий, архиепископ Пермский и Петрозаводский и некоторые его сочинения против раскола / под ред. Н. И. Субботина. М., 1890 ; Григорий, митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский. Истинно древняя и истинно православная Христова церковь. Изложение в отношении к глаголемому старообрядству : в 2 ч. М., 1883 ; Макарий, епископ Тамбовский и Шацкий. История русского раскола, известного под именем старообрядства. СПб., 1858.
  • 19 Нильский И. Ф. Семейная жизнь в русском расколе. Исторический очерк раскольнического учения о браке. СПб., 1869 ; Ивановский Н. И. Критический разбор учения неприемлющих священства старообрядцев о церкви и таинствах. Казань, 1883 ; Субботин Н. И. История так называемого австрийского, или белокриницкого свяличаются как многообразием поставленных в них вопросов истории и учения староверов, так и глубиной их изучения.

 Вторая группа источников представлена законодательными документами, принятыми официальной властью в отношении старообрядчества. Из сборников нормативных актов — «Полного собрания законов Российской империи с  1649 года»20 и «Собраний постановлений по части раскола»21 были выбраны 34 постановления, определяющие официальный статус старообрядчества в разные исторические периоды и характер государственной и церковной политики в отношении староверов со второй половины XVTI века по начало XX века.

 Церковная историография старообрядчества — это явление, имеющее двойственную природу, поскольку она одновременно испытывала влияние процессов, происходивших как в исторической науке, так и в государственной конфессиональной политике. Поэтому законодательные акты - важный исторический источник, позволяющий воссоздать те политические настроения, на фоне которых создавались произведения церковной историографии. Законодательная деятельность правительства неизбежно оказывала влияние на церковную историографию, являвшуюся частью государственных противостарооб-рядческих мероприятий, поэтому ее анализ включен в диссертационное исследование.

 Значительное количество принятых по старообрядческому вопросу законодательных документов указывает на его актуальность для внутриполитической жизни страны. Привлеченные для анализа постановления демонстрируют неоднозначность государственной политики в отношении старообрядчества: одновременно издавались указы как делающие староверам уступки, так и нещенства. М., 1895. Вып. 1. Учреждение раскольнической митрополии в белокриницком монастыре ; Громогла-сов И. М. О сущности и причинах русского раскола так называемого старообрядства. Сергиев Посад, 1895 ; Беликов Д. Н. Томский раскол : исторический очерк от 1835 по 1880-е годы. Томск, 1900-1901 ; Смирнов П. С. О перстосложении для крестного знамения и благословения. СПб., 1904 ; Голубинский Е. Е. К нашей полемике со старообрядцами. М., 1905 ; Каптерев Н. Ф. Характер отношений России к православному востоку в XVI и XVII столетиях. Сергиев Посад, 1914 и др.

  • 20. Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. СПб., 1830. Собр. 1 ; СПб., 1840. Собр. 2. 71
  • 21. Собрание постановлений по части раскола. СПб., 1858 ; Собрание постановлений по части раскола, состоявшихся по ведомству Св. Синода. СПб., 1860. Кн. 2 (1801-1858) ; Собрание постановлений по части раскола. Постановления министерства внутренних дел. Лондон, 1863. Т. 1, вып. 2 ; Собрание постановлений по части раскола. СПб., 1875. сущие запреты; даже в тексте одного указа могли содержаться противоречащие друг другу меры.

 Третью группу источников составляют как опубликованные, так и неопубликованные делопроизводственные документы, раскрывающие особенности государственного и церковного регулирования российского духовного образования, руководства миссионерской деятельностью, в том числе, подготовку священнослужителей, способных на практике «бороться» со староверами. С этой целью в диссертационное исследование привлечены материалы Центрального исторического архива Москвы (ЦИАМ) и Центрального государственного исторического архива г. Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб.).

 Значительный интерес для исследования представляют материалы фонда Петроградской духовной консистории (ЦГИА СПб. Ф. 19), охватывающего период с 1720 до 1918 гг., и фонда Московского братства св. Петра митрополита (ЦИАМ Ф. 1363), содержащего дела за период с 1872 по 1893 гг. Дела из названных фондов существенно дополняют знания о формировании концепции миссионерской деятельности русской православной церкви в отношении старообрядчества. Представленные в фондах постановления, служебные записки, прошения позволяют проследить, каким видели противодействие старообрядчеству государственные чиновники, Синод, епархиальные миссионеры.

 Дела из фондов Московской духовной академии (ЦИАМ Ф. 229 — фонд охватывает период 1802—1921 гг.) и Петроградской духовной академии (ЦГИА СПб. Ф. 277 — период с 1808 по 1920 гг.), представленные отчетами о деятельности миссионерских отделений, программами преподаваемых дисциплин, .перепиской с научными учреждениями, содержат дополнительные сведения о развитии духовных академий и об изучении в них истории старообрядчества. Фонд Московской духовной академии содержит такие дела как «Дело об учреждении миссионерских отделений при академии и семинариях Московского духовного учебного округа для приготовления деятелей против раскола» (Ф. 229. Оп. 2. Д. 2258), «Донесения правлений семинарий в правление Московской духовной академии о ходе занятий миссионерских отделений» за 1850-1860-е годы (Ф. 229. On. 2. Д. 2313, 2374, 2388, 2435). Для данного диссертационного исследования они важны тем, что демонстрируют, каким образом изучалось старообрядчество на миссионерских отделениях: по каким программам, учебным пособиям; какова была динамика численности студентов этих отделений. Опираясь на эти данные, мы можем представить картину первоначального знакомства синодальных историков с историей старообрядчества и полемики против него.

 Дела из фонда Петроградской духовной академии наряду с информацией о работе миссионерского отделения (Ф. 277. On. 1. Д. 2489), содержат материалы, показывающие научную жизнь академии в целом, о чем говорят дела о переписке духовной академии с Академией наук (Ф. 277. On. 1. Д. 2786), Русским археологическим обществом (Ф. 277. On. 1. Д. 3309), о введении новых предметов в учебную программу (Ф. 277. On. 1. Д. 2024), об издании академических журналов (Ф. 277. On. 1. Д. 3213). Документы из данного фонда позволяют представить картину научной жизни духовных академий — главных центров изучения старообрядчества православными историками XIX — начала XX вв.

 В ходе работы над исследованием были задействованы уставы духовных академий, духовных семинарий и училищ, отчеты о деятельности отдельных учебных заведений, «Правила о церковно-приходских школах». Информация о деятельности духовных учебных заведений, и кроме того, обширный материал о состоянии и численности старообрядчества в различных регионах России приведены в годовых отчетах обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева, так же привлеченных к данному исследованию23. Для изучения научной деятельности, осуществляемой в православных духовных академиях, несомненную ценность имеет «Сборник отзывов учебного комитета при Св. Синоде о сочинениях, одобренных для учебных заведений духовного и других ведомств» (СПб., 1877). Содержащийся в нем материал демонстрирует отношение Синода к из-

  • 22. Уставы православных духовных академий. СПб., 1869, 1884, 1910 ; Правила о церковно-приходских школах. Одесса, 1884 ; Уставы православных духовных семинарий и училищ. СПб., 1908 и т. д.
  • 23. Всеподданнейшие отчеты обер-прокурора святейшего Синода К. П. Победоносцева по ведомству православного вероисповедания. СПб., 1889-1915.

 дававшимся в XIX веке сочинениям церковных историков, в том числе и к трудам о старообрядчестве.

 Четвертую группу образуют источники личного происхождения.

 При работе над диссертационным исследованием были использованы мемуары и эпистолярное наследие церковных историков и их современников.

 Тексты писем и дневника («Диария») митрополита Димитрия Ростовского (1651—1709)24 являются важной составляющей его творчества. Большую часть эпистолярного наследия митрополита составляет переписка с монахом Чудова монастыря Феологом. Переписка Димитрия Ростовского раскрывает факты его биографии, круг чтения, особенности работы над сочинениями. «Диарий» Димитрия Ростовского сохранился в нескольких списках, относящихся, вероятно, к разным по времени создания редакциям. «Диарий», начатый митрополитом в 1681 году, выдержан в средневековой хронографической традиции: в дневнике зафиксированы преимущественно внешние события, подлинно личностное пространство практически отсутствует. В «Диарии» записаны факты личной биографии митрополита, значимые, на его взгляд, политические события, происходившие на Украине, в Польше и Москве, события церковной жизни, даты смерти близких ему лиц, природные явления (лунные затмения, появление кометы, землетрясение), включены тексты писем.

 О личности церковного историка митрополита Макария (Булгакова) немало сказано в воспоминаниях его письмоводителя иеромонаха В-ра25. Воспоминания иеромонаха посвящены периоду, когда будущий митрополит управлял Тамбовской епархией (1857-1859). Макарий (Булгаков) представлен как энергичный церковный деятель, трудившийся на благо епархии, и как талантливый проповедник.

 Важное значение для диссертационного исследования имеют материалы о жизни духовных семинарий и академий.

  • 24. Творения иже во святых отца нашего Св. Димитрия Ростовского. СПб., 1910.
  • 25. Макарий (Булгаков), митрополит Московский (по воспоминаниям письмоводителя) // Странник. 1909. № 5-6.

 Интересны автобиографические воспоминания «Из пережитого» философа-славянофила и публициста Н. П. Гилярова-Платонова (1824—1887), прошедшего все три ступени богословского образования: Коломенское духовное училище, Московскую семинарию и Московскую духовную академию. В воспоминаниях представлена яркая картина традиций духовного образования, быта семинаристов, их интеллектуальной жизни, изучаемых предметов, сдачи экзаменов. Н. П. Гиляровым-Платоновым оставлены очерки о преподавателях Московской духовной академии — А. В. Горском и Ф. А. Голубинском.

 Воспоминания историка русской православной церкви Е. Е. Голубинско-го (1834—1912) были записаны с его слов учениками и коллегами по Московской духовной академии, только первая глава написана им самим27. Воспоминания Е. Е. Голубинского содержат ценную для исследования информацию о годах, проведенных им в Московской духовной академии в качестве студента, а затем и ученого, преподавателя истории русской церкви. Автор рассказывает о своих знаменитых современниках, работавших в академии: митрополите Филарете (Дроздове), А. В. Горском, Н. И. Субботине. Е. Е. Голубинский повествует об организации в академии научной деятельности, влиянии на нее уставов академий; останавливается на воспоминаниях о работе над своими исследованиями.

 Личный фонд профессора Санкт-Петербургской духовной академии Н. Н. Глубоковского (1863—1912) (ЦГИА СПб. Ф. 2162), содержащий 38 дел, включает рукописные и печатные записки ученого на богословские темы, письма родственникам и знакомым, деловую переписку, поздравительные телеграммы. Материалы о жизни и деятельности Н. Н. Глубоковского предоставляют дополнительные сведения о духовно-академической среде конца XIX — начала XX вв. Документы раскрывают взгляды синодальных историков на богословскую и церковно-историческую науку, систему преподавания и академические уставы; отражают взаимодействие академии со светскими научными обществами.

  • 26. Гиляров-Платонов Н. П. Из пережитого. Автобиографические воспоминания : в 2 ч. М., 1886-1887.
  • 27. Воспоминания Е. Е. Голубинского // Труды Костромского научного общества по изучению местного края. Третий исторический сборник. Кострома, 1923. Вып. 30. С. 1-80.

 Значительный массив писем и заметок преподавателей духовных академий, содержащих оценку различных научных и общественных событий, впервые введен в оборот в сборнике «Сосуд избранный: история российских духовных школ в ранее не публиковавшихся трудах, письмах деятелей русской православной церкви, а также в секретных документах руководителей советского государства. 1888-1932 гг.» (СПб., 1994). В первую очередь для данного исследования интерес представляют письма и статьи известного церковного историка и богослова профессора Н. Н. Глубоковского.

 Ценным источником информации об отношении к старообрядчеству правительства и духовенства за период с 1880-х годов по начало XX века является переписка профессора Московской духовной академии Н. И. Субботина (1827—1905)28. В переписке с К. П. Победоносцевым (самая значительная часть изданной переписки), В. К. Саблером, архимандритом Павлом Прусским Н. И. Субботин обсуждал издаваемые в то время сочинения о старообрядчестве (в частности, труды Д. Н. Беликова, Н. Ф. Каптерева), современное законодательство о старообрядчестве, организацию миссионерской деятельности, функционирование приходов единоверческой церкви.

 Пятую группу источников составила научно-исследовательская литература, раскрывающая путь развития исторической науки со второй половины XVII по начало XX века.

 Рубеж XVII-XVIII веков обозначен в российской истории как переход от Средневековья к Новому времени. Сопутствовавший этому процессу переход к рационализму обусловил возникновение научного мышления, в связи с чем в работе была задействована литература, освещающая общекультурные процессы второй половины XVII — начала XVIII вв.

 Одна из этих работ — монография А. М. Панченко «Русская культура в канун петровских реформ» (JL, 1984). В монографии автор анализирует перемены, произошедшие в русской культуре: образование новой системы духов-

  • 28. Марков В. С. К истории раскола-старообрядства второй половины XIX столетия. Переписка проф. Н. И. Субботина, преимущественно неизданная, как материал для истории раскола и отношений к нему правительства (1865-1904 гг.). М., 1914.

 ных ценностей, секуляризацию культуры, формирование нового отношения к истории. С позиций философско-антропологического подхода исследует культурные процессы переходной эпохи J1. А. Черная29. Важнейшим результатом произошедших перемен автор считает формирование личности нового типа. Далее Л. А. Черная рассматривает, как новая концепция человека реализовалась в судьбах представителей разных социальных слоев: служилого человека, купца, зодчего, поэта, ученого. Монографии А. М. Панченко и Л. А. Черной позволяют воссоздать образ мышления человека переходной эпохи, понять с какими установками подходили к историческим сочинениям духовные писатели того времени.

 В исследовании В. П. Вомперского «Риторики в России XVII — XVIII вв.» (М., 1988) освещен процесс формирования в преддверие Нового времени филологической науки. В книге приведен исторический очерк становления и развития российской риторики, выделены и охарактеризованы существующие в то зремя риторические школы, показаны культурные составляющие ораторского искусства. В основу исследования положен богатый филологический материал, включающий труды И. Галятовского, С. Яворского, Ф. Прокоповича, В. К. Тре-диаковского, М. В. Ломоносова.

 Особенности работы историка XVII—XVIII вв. раскрывает А. Толочко в монографии «История Российская» Василия Татищева: источники и известия» (М.-Киев, 2005). Автор рассматривает историю создания сочинения В. Н. Татищева, его редакции и рукописи, круг использованных историком источников. Кроме того, А. Толочко останавливается на принципах, в соответствии с которыми подходили к исследованию историки XVIII века, поэтому данная монография помогает понять приемы работы историков старообрядчества XVII-XVIII вв.

 Переходной эпохе русской культуры одновременно были свойственны культурные характеристики, как Нового времени, так и Средневековья, вследствие чего создатели публицистических и исторических сочинений нередко

  • 29. Черная Л. А. Русская культура переходного периода от Средневековья к Новому времени. М., 1999. прибегали к средневековым художественным и полемическим приемам. С учетом этого обстоятельства была привлечена работа А. И. Плигузова «Полемика в русской церкви первой трети XVI столетия» (М., 2002), в которой автор раскрывает приемы, применяемые в полемике нестяжателей и иосифлян.

 XIX век в истории российской науки обозначен распространением и утверждением идей позитивизма. Для раскрытия сущности этой общенаучной парадигмы были привлечены следующие работы. В историко-философском исследовании П. С. Шкуринова «Позитивизм в России ХГХ века» (М., 1980) выделяются этапы распространения позитивизма в России, анализируются взгляды его родоначальников (О. Конта, Г. Спенсера, Д. Миля) и наиболее известных представителей позитивизма в России (В. В. Лесевича, Н. Г. Чернышевского, В. О. Ключевского). Монография дает целостное представление о том, как отдельные доктрины позитивизма становились частью воззрений российских ученых, публицистов, правоведов XIX столетия. Сборник статей «Русский позитивизм. В. В. Лесевич, П. С. Юшкевич, А. А. Богданов» (СПб., 1995) содержит статьи выдающихся представителей русского позитивизма, и, кроме того, вступительную статью С. С. Гусева «Парадокс позитивизма», повествующую о сущности данной парадигмы и об ее распространении в первой половине XIX века.

 В исследовании Б. Г. Могильницкого «История исторической мысли XX века. Вып. 1: Кризис историзма» (Томск, 2001) рассматриваются закономерности и ведущие тенденции развития исторической мысли первой половины XX века, образ исторической науки XX века, ее теоретико-методологические основания. Несмотря на то, что исследование посвящено исторической мысли XX зека, в нем дается характеристика тенденций развития исторической науки XIX столетия, а так же раскрывается сущность стадии методологического кризиса классической парадигмы исторической науки на рубеже веков.

 Эволюция методов построения теорий исторического процесса в XVIII— XX вв., социокультурная обусловленность смены исторических парадигм подробно рассматривается в монографии М. Ф. Румянцевой30. Кроме того, автор исследует применение компаративного метода в исторических исследованиях XVIII-XX вв. Один из разделов монографии посвящен апробации этого метода — в качестве примера компаративного исследования М. Ф. Румянцева сопоставляет корпус исторических источников России и Западной Европы в Новое время.

 В монографии А. Н. Нечухрина31 раскрываются методологические и исторические взгляды известнейших представителей позитивизма - Н. И. Карее-ва, П. Г. Виноградова, Р. Ю. Виппера, рассматривается складывание в начале XX века нового научного направления - критического позитивизма. Еще одно исследование - книга А. Н. Шаханова «Русская историческая наука второй половины XIX — начала XX века: Московский и Петербургский университеты» (М., 2003). В монографии приводится сравнительный анализ творчества русских историков-позитивистов К. Н. Бестужева-Рюмина, С. Ф. Платонова, А. Е. Преснякова. Изложение материала подчинено задачам определения вклада ученых в источниковедческое, тематическое, концептуальное обогащение исторической науки.

 Рассмотренные в перечисленных исследованиях процессы, присущие светской исторической науке XIX — начала XX вв., неизбежно влияли на церковную науку, а, следовательно, и на синодальную историографию старообрядчества. Поэтому выявление путей развития светской исторической науки является значимой составляющей диссертационного исследования.

 В шестую группу источников вошли исследования по общим и частным вопросам правительственной и церковной политики в отношении староверов.

 Появление имеющих научную ценность исследований правительственных и церковных мер относится к последней трети XIX века. Это время было обозначено формированием либерально-народнического направления в изучении староверия, характерную черту которого составляла идеализация старооб

  • 30. Румянцева М. Ф. Теория истории. М., 2002.
  • 31. Нечухрин Л. Н. Теоретико-методологические основы российской позитивистской историографии (80-е гг. XIX в. - 1917). Гродно, 2003.

 рядчества и сектантства, часто доходившая до провозглашения его самым прогрессивным явлением народной жизни. Историки и публицисты либерально-народнического направления (А. П. Щапов, В. В. Андреев, В. И. Кельсиев) уделяли значительное внимание вопросам взаимоотношения государственной власти и религиозной оппозиции, впервые подвергнув критике государственную противостарообрядческую политику.

 Особенности мер, предпринимаемых церковью, и политики, проводимой правительством, исследовал А. М. Бобрищев-Пушкин в сочинении «Суд и рас-коло-сектанты» (СПб., 1902). Изменения, произошедшие в русской общественной мысли, зафиксированы в статьях публицистов А. С. Пругавина и А. Мельникова . Авторы этих статей отмечают, что к концу XIX века в общественной мысли прочно укрепилось представление о том, что старообрядчество — это самостоятельная, независимая церковь, существующая и развивающаяся по своим внутренним законам. Подробный анализ законодательной базы, а так же очерки из повседневной жизни староверов приводит в своем произведении В. И. Ясевич-Бородаевская33.

 Взгляд православной церкви конца XIX века на старообрядчество отражен в очерке деятельности третьего Всероссийского миссионерского съезда, проходившего в 1897 году в Казани34. Следует подчеркнуть, что конец XIX века был обозначен всплеском интереса к миссионерской деятельности, поэтому решения, принятые на съезде, касались многих аспектов политики в отношении староверов. На съезде были рассмотрены вопросы административного характера, вопросы выработки миссионерской методики, меры и способы воздействия на каждое старообрядческое согласие. Указанный очерк содержит достаточно много информации о взглядах священников конца XIX столетия на старообрядчество и меры противодействия ему. л См., например : Пругавин А. С. Русские сектанты до закона 3 мая 1883 года // Русская мысль. 1883. №11. С. 266-297 ; Мельников А. Самобытность старообрядчества // Русская мысль. 1911. № 5. С. 72-81.

  • 33. Ясевич-Бородаевская В. И. Борьба за веру. Историко-бытовые очерки и обзор законодательства по старообрядчеству и сектантству в его последовательном развитии. С приложением статей Закона и высочайших указов. СПб., 1912.
  • 34. Третий всероссийский миссионерский противораскольнический и противосектантский съезд в городе Казани. 22 июля - 6 августа 1897 года / сост. М. И. Макаревский, П. П. Добромыслов. Рязань, 1898.

 Вопросы государственной и церковной политики в отношении старообрядчества остаются в центре внимания и современных исследователей. В исследовании Д. В. Поспеловского35 подробно рассмотрены вопросы разработки правительственных и церковных мер в отношении старообрядчества в разные исторические периоды. Обобщающий характер носит монография В. А. Федорова , освещающая все ключевые моменты истории православной церкви синодального периода. В исследовании В. А. Федорова раскрыты вопросы миссионерской деятельности церкви, конфессиональной политики российских императоров.

 Многие исследования рассматривают политику в отношении старообрядчества в отдельные исторические периоды. В диссертационном исследовании была использована работа А. М. Панченко «Начало петровской реформы: идейная подоплека»37, в которой автор останавливается на периоде наиболее драматического противостояния государства и старообрядчества, рассматривает указы, принимаемые в отношении староверов и их реакцию на эти указы — многочисленные самосожжения и бегства. Так же А. М. Панченко обращает внимание на историю появления и особенности первых трудов, направленных на обличение старообрядчества, в числе которых — «Розыск о раскольнической брынской вере» митрополита Димитрия Ростовского. Значительное место отводится характеристике правительственных мер в отношении старообрядчества в данный период в монографии Н. Н. Бородкиной , посвященной двум взаимосвязанным проблемам: церковным преобразованиям Петра I и участию религиозных деятелей первой четверти XVIII в развитии общественной мысли.

 Антистарообрядческую политику времен Петра I анализирует В. М. Живов39. Историк останавливается на религиозно-политическом противостоянии в канун петровских преобразований, традициях и инновациях в церковной политике первой четверти XVIII столетия. На примере произведений митрополита

  • 36. Федоров В. А. Русская православная церковь и государство. Синодальный период. 1700-1917. М., 2003.
  • 37. Панченко А. М. Начало петровской реформы : идейная подоплека // XVIII век. Л., 1989. Сб. 16. С. 5-16.
  • 38. Бородкина Н. Н. Церковь, общество и государство в эпоху Петра Великого. Саратов, 1997.
  • 39. Живов В. М. Из церковной истории времен Петра Великого : исследования и материалы. М., 2004.

 Стефана Яворского автор исследует идеологические установки церковных иерархов и полемические приемы, к которым они обращались, отстаивая свои взгляды в диспутах как со староверами, так и с представителями государственной власти.

 Отношению государственной власти к старообрядчеству во второй половине XVIII века посвящено исследование А. С. Ряжева40. В монографии охарактеризованы меры правительства Екатерины II в области идеологии, права, религии. Автор раскрывает связь между идеями века Просвещения и началом либерализации взглядов правительства на старообрядчество.

 При работе над диссертационным исследованием были привлечены монографии Е. А. Вишленковой «Заботясь о душах подданных: религиозная политика в России первой четверти XIX века» (Саратов, 2002) и Ю. Е. Кондакова «Государство и православная церковь в России: эволюция отношений в первой половине XIX в.» (СПб., 2003). Монография Е. В. Вишленковой посвящена религиозной политике, проводимой в России правительством Александра I. Автор реконструирует культурный контекст, в котором принимались правительственные решения, регулирующие религиозную жизнь России, в том числе — меры, контролирующие жизнь староверов. Кроме того, Е. В. Вишленкова раскрывает сущность реформы духовного образования 1808-1814 гг., заложившей фундамент будущего расцвета церковной науки. Ю. Е. Кондаков наряду с религиозной политикой Александра I рассматривает религиозную политику Николая I, останавливаясь, в том числе, и на законодательной политике в отношении староверов и сектантов.

 Таким образом, представленные в данном разделе исследования позволяют в полной мере осветить общественные и политические настроения, на фоне которых развивалась церковная историография старообрядчества.

 В седьмую группу источников вошли труды, рассматривающие организацию научного и образовательного процесса в духовных учебных заведениях;

  • 40. Ряжев Л. С. «Просвещенный абсолютизм» и старообрядцы : вторая половина XVIII - начало XIX в. : в 2 ч. Тольятти, 2006.

 научно-исследовательскую деятельность церковных историков, в том числе, посвященную изучению истории и культуры старообрядчества.

 Из ранних работ, освещающих научную деятельность синодальных уче-чых, следует выделить монографию историка и богослова Н. Н. Глубоковского «Русская богословская наука в ее историческом развитии и новейшем состоянии» (М., 2002). Работа была написана автором в эмиграции и впервые издана в Варшаве в 1928 году. Н. Н. Глубоковскому удалось представить путь развития богословской и церковной исторической науки с самого момента возникновения духовных академий и до их закрытия после 1917 года. Каждой из научных отраслей (церковной истории, догматике, апологетике, литургике, церковной археологии и т. д.) исследователь посвящает отдельные главы. Значительное внимание уделено вопросам изучения в духовных академиях истории старообрядчества, сектантства и единоверия.

 Еще одно крупное исследование русской духовной науки принадлежит протоиерею Георгию Флоровскому. Его книга под названием «Пути русского богословия»41 вышла в свет в 1937 году в Париже, где Георгий Флоровский преподавал патрологию в Богословском институте. Долгое время его монография оставалась единственным источником, наиболее полно представляющим историю духовной науки и культуры в России. В исследовании автор рассматривает взгляды духовных писателей, историков, религиозных мыслителей со времен средневековой Руси до второго десятилетия XX века. Значительное место он уделяет академической церковной науке, в том числе, и исследованию церковного раскола и сектантства.

 В книге историка церкви Н. Тальберга42, написанной по материалам курса, читаемого автором в Свято-Троицкой семинарии, приведен анализ деятельности представителей духовной науки, рассмотрены особенности преподавания в духовных учебных заведениях истории русской церкви, истории раскола, пастырского богословия и других дисциплин. Исследование Н. Тальберга помогает

  • 41. Флоровский Г. Пути русского богословия. Париж, 1937. Репр.: Вильнюс, 1991.
  • 42. Тальберг Н. История русской церкви. Джорданвилль, 1959. Репр.: М., 1994.

 глубже понять научную основу, на которой формировались взгляды синодальных историков на старообрядчество.

 Значительное количество материала о состоянии духовного образования и науки XVIII - начала XX вв. содержится в исследовании И. К. Смолича «История русской церкви 1700-1917» (М., 1996-1997). Автор дает детальный анализ существующей в то время системы духовного образования, исследует уставы, реформирующие систему преподавания в духовных семинариях и академиях, подробно останавливается на научной деятельности церковных историков.

 Место духовных учебных заведений в системе российского высшего образования, специфику организации в них образовательного процесса исследует Р. Р. Исхакова в работах «Духовные учебные заведения XIX века как фактор создания педагогического образования в регионе» (Казань, 2001) и «Роль духовно-учебных заведений в формировании образовательного пространства России XVIII-XIX вв.» (Казань, 2002). В монографии В. А. Тарасовой «Высшая духовная школа в России в конце XIX — начале XX века. История императорских православных духовных академий» (М., 2005) представлено организационное устройство духовных академий, институт внутреннего и внешнего управления, синодальная политика в отношении высшего духовного образования. Особое внимание автор уделяет исследованию профессорско-преподавательского и студенческого состава духовных академий.

 Несомненную ценность для диссертационного исследования представляют статьи из сборника «Русские писатели-богословы. Историки церкви. Исследователи и толкователи Священного писания» (М., 2001). В данном сборнике приводятся жизнеописания и перечни научных работ практически всех упоминаемых в исследовании церковных историков.

 Наряду с вышеназванными исследованиями научной деятельности церковных историков и богословов, к диссертационному исследованию были привлечены работы, посвященные деятельности отдельно взятых церковных историков.

 Исследование историка литературы И. А. Шляпкина «Св. Димитрий Ростовский и его время» (СПб., 1891) посвящено анализу произведений митрополита, историко-культурной обстановки, обусловившей их создание, его подходов к созданию сочинений, методов работы с исследуемым материалом. В исследовании И. А. Шляпкина описывается, в том числе, предыстория создания «Розыска о раскольнической брынской вере» и непосредственный процесс работы над ним митрополита Димитрия.

 Изучением наследия митрополита Макария (Булгакова) занимался духовный писатель, профессор Московской духовной академии В. Ф. Кипарисов. В работе было использовано его произведение «Митрополит Московский Макарий (Булгаков) как проповедник» (Сергиев Посад, 1893), посвященное исследованию принципов и установок, руководствуясь которыми митрополит подходил к составлению своих проповедей.

 ОКОНЧАНИЕ>>>

Поделиться:  
  1. Кузоро К.А. Церковная историография старообрядчества
  2. Окончание


в разработке

Расколоведение в Минской духовной академии

Гидра онион гидра онион hydras-onion.com