М.А. Поздеев ("епископ" Серафим) в свете архивных документов

 Долгое время личность М.А. Поздеева, выдававшего себя за епископа Смоленского и великого князя Михаила Александровича Романова, была одной из самых загадочных в истории "русских катакомб". Трудами уральских исследователей В.А. Алексеева и М.Ю. Нечаевой были разработаны и опубликованы уникальные архивные материалы, проливающие свет на подлинный образ этого человека, долгие годы беззастенчиво вводившего в заблуждение своих последователей. К мошеннику М.А. Поздееву ("епископу" Серафиму) восходит "иерархия" т.н. "серафимо-геннадиевской" ветви Катакомбной Церкви. Редакция портала "Анти-раскол" публикует архивные материалы об этом лжеепископе, собранные в сборнике документов  В.А. Алексеева и М.Ю. Нечаевой "Воскресшие Романовы?.. К истории самозванчества в России ХХ века".

Мошенник М.А. Поздеев («епископ» Серафим)

 Алексеев В.А, Нечаева М.Ю. Воскресшие Романовы?.. К истории самозванчества в России ХХ века. Ч. 2. - Челябинск: Изд-во Южно-Уральского гос. ун-та, 2002. - 558 с.

 Номер страницы после текста на ней


 «КНЯЗЬ МИХАИЛ», ОН ЖЕ — «АРХИЕПИСКОП СЕРАФИМ» (М.А. ПОЗДЕЕВ) НА УКРАИНЕ

 209. Справка об обстоятельствах ареста М.А. Поздеева от 23 июня 1940 г.

 Справка

 Обвиняемый по следственному] делу № 1755 — Поздеев Михаил Алексеевич проживал в Киеве, на нелегальном положении, был арестован на улице (при выходе из церкви)1.

 При задержании обыск личный произведен не был2.

 Зам. нач. от[деле]ния лейтенант Госбезопасности] 23/VII 40 г. [Подпись неразборчива]

 ЦГАООУ. Ф.263. Оп.1. Д.61482 фп. Л.14. Подлинник. Рукопись.

 210. Протокол допроса М.А. Поздеева от 23 июня 1940 г.

 УССР.  Народный комиссариат внутренних дел Управление Государственной безопасности.  Протокол допроса мес[яца]____дня  1940 г.

 Я, нач.2 отделения Камраз,_____ (должность, наименование организации, фамилия)  обвиняемого

 К делу № 1755  допросил в качестве

  • 469
  1. Фамилия_______Поздеев________
  2. Имя и отчество__________Михаил Алексеевич_________
  3. Дата рождения _____1887___________
  4. Место рождения_______ с.Дебессы4 Дебесского р[айона] _______Удм[уртской1 АССР_______
  5. Местожительство без опред[елейного! местожительства
  6. Национальность и гражданство (подданство) русский, СССР
  7. Паспорт № 512662 АЛ5 (когда и каким органом выдан, номер, категория и место приписки)
  8. Род занятий:  без определенных занятий  (место службы и должность)  отец занимался сельским хозяйством; родителей лишился в пятилетнем возрасте
  9. Социальное происхождение _  (род занятий родителей и их имущественное положение) ~
  10. Социальное происхождение (род занятий и имущественное положение)
  •  а) до революции служитель религиозного]культа
  •  б) после революции___служитель религиозного]культа___

 11. Состав семьи нет никого  (Близкие родственники, их имена, фамилии, адреса и род занятии)

 12. Образование (общее, специальное) ______низшее______

 13. Партийность (в прошлом и настоящем) ____беспартийный____

 14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что)

  •  а) до революции _________не подвергался________,_
  •  б) после революции В 1928 и 1936 г. б[ывшим] Свердловским ГПУ и Московским областным управлением] НКВД пост. 58-10 УК РСФСР__________________________

 15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при Соввласти никаких

 16. Категория воинского учета запаса и где состоит на учете_____ не состоит

 17. Служба в Красной армии (Красной гвардии, в партизанских отрядах), когда и в качестве кого ______не служил____

 18. Служба в белых и др[угих] к[онтр]р[еволюционных] армиях (когда, в качестве кого) ______не служил____

 19. Участие в бандах, контрреволюционных] организациях и восстаниях _____не участвовал

  • 470

 20. Сведения об общественно-политической деятельности _____не занимался и не занимается____

  Показания обвиняемого6 Поздеева М.А. от «23» июня 1940 г.

 Вопрос: Вы арестованы за антисоветскую деятельность. Прежде чем отвечать по существу обвинения, расскажите следствию о своем социально-политическом прошлом и об обстоятельствах прибытия в г.Киев.

 Ответ: 8 Я уроженец с.Дебессы Дебесского района Удмуртской Автономной ССР. В пятилетнем возрасте я лишился родителей и взят был на воспитание бабушкой Софьей Абросимовной Поздеевой, почти слепой. С первых дней приходилось мне вместе с бабушкой стоять на паперти у церкви и собирать подаяния.

 В 12-ти летнем возрасте я начал ходить систематически в церковь и принимать участие в церковном чтении и пении. Одновременно работал в сельском хозяйстве по найму. Такой образ жизни я вел до 19-ти летнего возраста.

 С 19 лет я уже жил у своего дяди Владыкина Павла Егоровича в деревне Арихово Дебесского района до 22 лет, а в 23* летнем возрасте переехал на жительство в деревню Посад Пономаревского сельсовета Оханского р[айо]на б[ывшей] Пермской губ., куда я был приглашен в качестве псаломщика в часовню. Как и прежде в свободное время продолжал работать по найму. В д. Посады я жил у Вишкова Павла Александровича примерно до 1927 г. В 1927 г. я вернулся на родину и остановился на квартире у крестного отца моего Чазова Лаврентия Никифоровича.

 19 декабря 1927 г. я встретился в церкви с дьяконом Москвиным Александром Ивановичем, который посоветовал мне устроиться псаломщиком в

  • 471

 с.Троицкое Глазовского района. С рекомендацией Москвина я приехал в с.Троицкое и был принят священником Ившиным Петром Афанасьевичем на должность псаломщика. В с.Троицкое я прослужил в качестве псаломщика до октября 1928 г. Пребывание мое в этом селе окончилось, или вернее, прервалось арестом моим б[ывшим] Свердловским ГПУ, что произошло при следующих обстоятельствах.

 Выполняя обязанности псаломщика в д.Троицкое я одновременно вместе с попом Ившиным выезжал в с.Кашинь Богдановичского района, посещая тамошнего попа Кашину Якова Андреевича10. Посетив однажды попа Кашину, мы, собравшись на квартире певчей Ксеньи Прокопьевны, изрядно выпили и завели разговор на антисоветскую тему. В ноябре 1928 года меня и попа Ившина арестовало б[ывшее] Свердловское ГПУ, предъявив нам обвинение в антисоветской агитации. В июне 1929 г. я был осужден Особым совещанием НКВД к 5-ти годам концлагеря и направлен в Соловки. До 1931 г. я находился в Соловках, а в 1931 г. был переэтапирован в Свирские лагеря, где пробыл до 1934 г.

 По отбытии срока наказания я избрал местом жительства г.Каширу, где и находился до 1936 г. на квартире у некой Бессоновой11 Агрипины. В Кашире я получил и паспорт. В 1936 г. по совету знакомых церковников я переехал поближе к Москве в надежде на то, что мне удастся скорее устроиться в какой-либо сохранившейся еще в Москве или окрестностях церкви. В связи с этим мне приходилось часто наезжать в Москву, на что не имел никакого права по существующему закону. В 1936 г. в апреле месяце я был задержан и арестован Московским областным управлением НКВД с предъявлением обвинения в антисоветской агитации. Особым Совещанием я был снова осужден к 3 годам Карагандинских лагерей12.

 Отбыв наказание, я избрал местом жительства г.Лихославль Калининской области. В Лихославле

  • 472

 вследствие того, что у меня не было квартиры и работы, меня не хотели заявить, и я вынужден был вернуться на родину. Находясь периодически у ряда соседей в гостях (у Главатских Ал[ександ]ра Васильевича, Сунцова Якова Алексеевича и у Максимовой Екатерины), я в декабре 1938 г. запасся справкой о социальном положении и отправился в г.Молотов13 Пермской области к татарину Ксабиру Сабирзянову, проживающему в доме № 58 по ул.Некрасова, которого я знал раньше.

 На квартире у Ксабиры находился до 1 июня 1939 г. и занимался вместе с Ксабиром перепродажей белья и др[угих] вещей. Так как я стремился устроиться в какой-либо церкви, и зная о том, что в соседнем городе Сарапуле существовал раньше женский монастырь14, решил совершить поездку в Сарапул. В первых числах июня месяца 1939 г. я приехал в Сарапул, но вскоре, встретясь в местной церкви с одним иеромонахом, узнал, что для меня работы не найдется, и по рекомендации последнего уехал в г.Уфа.

 Следуя в Уфу по реке Белой, нужно было сделать пересадку на пристани Дербешня15. Следующего парохода пришлось ожидать 2 дня. За время нахождения на пристани Дербешня я познакомился с молодым человеком, который отрекомендовался Россохиным16 Василием Ивановичем из Частинского района Пермской области. По словам Рассохина, он работал около Перми на заводе, откуда уволен за прогул и драку. Сблизившись, я предложил Рассохину ехать со мной, на что он дал свое согласие.

 В пути на Уфу мы решили заехать в город Бирск, где по моему мнению должна была жить семья моего соученика Груздева Петра Васильевича. В Бирске мне удалось через адресное бюро Груздевых разыскать, но в семье застал сестру Груздева — Груздеву Лизу и больную мать. Груздева Лиза поведала мне, что ее меньший брат Коля арестован и сидит в тюрьме в Уфе и что она была председателем

  • 473

 церковной общины, подвергалась преследованиям и поэтому боится принимать в своей квартире духовников. Рассказав это, Груздева предложила мне ехать в Уфу, снабдив на дорогу деньгами.

 Прибыв в Уфу, меня одна монашка направила в одну из церквей, где служил игумен Афанасий из г.Еранска17. Встретясь с игуменом Афанасием, мы друг друга узнали по совместному пребыванию в Соловках.

 У Афанасия я переночевал две ночи и, снабженный деньгами на дорогу, по рекомендации последнего уехал в Елабугу, т.к. и в Уфе устроиться в церкви нельзя было. В Елабуге устроиться также нельзя было, и мы решили последовать в направлении к Саратову.

 Не заезжая в Саратов, мы заехали в г.Энгельс18, остановились у одного незнакомого гражданина, который посоветовал мне пробираться ближе к Москве, где, по слухам, сохранилось немало действующих церквей.

 Снабжены и тут деньгами на дорогу, мы с Рассохиным стали держать путь на Москву. Достигнув города Кирсанов б[ывшей] Тамбовской губернии, сделали в нем остановку, и я пошел на рынок, чтобы узнать у кого-либо, есть ли тут действующие церкви и духовенство. На рынке я узнал в одном старике священника и, обратившись к нему, сказал, что я иеромонах, вернулся из ссылки и нигде не могу устроиться. Этот священник (имя которого, как я позже узнал, Николай) ответил, что он мне ничем помочь не может, но посоветовал пойти по одному адресу к группе монашек, которым сказать, что меня направил отец Николай, и они, мол, всем помогут.

 Я не преминул не19 отказаться от этого предложения и пошел по указанному адресу, где был принят пятью монашками, предупредившими меня об опасности оставаться у них. Однако заключили, что поскольку в городе у них был когда-то женский

  • 474

 монастырь20, то в случае, если кто-нибудь и спросит, можно будет сказать, что этот гр[аждани]н, т.е. я, пришел узнать о судьбе сестры моей, находившейся в этом монастыре. Монашки собрали для нас деньги на дорогу, и по их совету я с Рассохиным поехали в Орел через Москву.

 В Орле Рассохин остался на вокзале, а я отправился в город, чтобы узнать, где какая церковь существует и можно ли устроиться. В городе мне две старушки сказали, что церковь есть в 4 километрах от города в с.Лепешкино21 и что священником там некий Дмитрий. У одной из этих старушек мы переночевали, после чего, оставив у нее Россохина, я отправился в село Лепешкино, посетил церковь и имел разговор со священником Дмитрием. На вопрос последнего, как меня зовут, я ответил: «Серафим», после чего священник Дмитрий заявил, что он меня узнал и что моя фамилия Остроумов, приняв меня за Смоленского епископа Остроумова22. Находясь в тяжелых материальных условиях, я был рад тому, что он меня наталкивает на мысль назвать себя Остроумовым, которого он во мне узнал, и поэтому заявил ему, что я есть действительно Смоленский епископ Остроумов Серафим.

 Священник Дмитрий пригласил меня к себе на чай, сказав при этом, что на ночлег пригласить меня боится, т.к. может навлечь на себя и меня подозрения и неприятности, но что устройством меня на ночлег и приемом вообще займутся монашка Анастасия23 из Чернигова, выполняющая роль регента, и певчая Шура. Кроме того священник Дмитрий познакомил меня с певчей Дуней, которая повела меня к себе на квартиру. Вскоре туда явилась и монашка Анастасия. Между нами завязался разговор. Монашка Анастасия просила меня не стесняться и не скрывать, что я епископ Остроумов, так как она, мол, тоже была раньше близка к Черниговскому епископу Стефану Носовскому24. Монашка Анастасия, продолжая начатый разговор,

  • 475

 сообщила мне, что епископ Носовский арестован и выслан в Орел, и что она приехала в Орел, чтобы вручать для него передачи, но что передач не принимают, и что, по ее мнению, его куда-то отправили.

 Монашка Анастасия, судя по ее словам, в связи с арестом Носовского также разыскивалась и подлежала аресту, но ей вместе с монашкой Евгенией удалось скрыться, проживая периодически в Чернигове, Киеве и др[угих] местах. Рассказав это, Анастасия предложила поехать с ней в Чернигов, где многие ждут ее приезда и сведений о судьбе владыки Стефана, а потом и в Киев, где у нее есть много знакомых.

 Переночевав у монашки Дуни, мы с Анастасией пошли к священнику Дмитрию, где были приняты Дмитрием и певчей Шурой. Последняя предупредила нас быть в разговорах поосторожнее, т.к. хозяйка болтливая и неблагонадежная. Певчая Шура пригласила нас прийти завтра с Анастасией, дабы сходить на рынок и купить каких-нибудь вещей для меня и Россохина. На следующий день я, Анастасия, Шура и Россохин действительно сходили на рынок. Шура на деньги священника Дмитрия купила мне пальто за 350 руб., брюки, валенки и Россо-хину валенки.

 На третьи сутки мы с Анастасией отправились к ней на родину на ст.Низовку25. Со станции Низовка мы проследовали в Синявку26 и прибыли в дом, где живет Анастасия, застав там мать-старушку и уродливую сестру. В том же доме за стеной жила др[угая] старуха и монашка Нектария. Так я с Рассохиным прожили у Анастасии три недели. За это время у нее в доме собирались монашки. Устраивались нелегальные отправления треб иеромонахом Мефодием. По истечении трех недель Анастасия стала усиленно приглашать нас в Чернигов и в Киев. Таким образом мы и приехали впервые в Киев.

 Вопрос: Рассказывай дальше, где вы остановились в Киеве и чем занимались?

  • 476

 Ответ: В Киеве мы сразу поехали за Печерскую лавру к слепой схимнице Херувиме27 и монашке Евлогии. Они нас хорошо приняли и рассказали, что у них часто по ночам устраиваются тайные богослужения, отправляемые иеромонахами Назарием и Анатолием, тайно без прописки проживающими в Киеве. Иеромонахи Назарий и Анатолий занимаются тайным пострижением в мантию не только киевских, но и приезжающих из Воронежа, а Херувима играет роль духовной матери.

 Вечером того же числа к Херувиме пришли монашки Аркадия, Антония и Ксенья. Монашка Аркадия предложила мне поступить священником на Байковое кладбище28, а может и на кафедру епископа Украины, согласившись с тем, что нужно с этой целью поехать в Москву за благословением к митрополиту Сергию29. На третий день масленицы по настоянию Анастасии я с ней посетили епископа Антония30, который хорошо меня принял и сказал, что помнит меня еще по совместному пребыванию в Москве31, узнав во мне также православного архиепископа.

 Схимник Антоний рассказывал много о своем прошлом, а потом стал интересоваться мною: где и сколько я отбывал в ссылке и что думаю делать дальше. Я ответил ему, что по предложению Анастасии собираюсь в Чернигов. Схимник Антоний предупредил меня быть в Чернигове осторожнее, т.к. там нет церквей и появление духовенства в Чернигове заметно. На прощанье Антоний дал мне 100 рублей, перламутровую круглую икону и посоветовал поступить на какой-либо приход в качестве священника, и если я где-либо вблизи Киева устроюсь, то чтобы заходил к нему.

 Затем я с Анастасией вернулись к Херувиме. На квартиру вечером явились монашка Аркадия и принесла мне в подарок черную мантию и схиму и попросила меня молиться о иеромонахе Моисее, умершем в ссылке. Вещи эти я взял и продал Поч-

  • 477

 товому32 Гавриилу Васильевичу за 100 рублей и схиму за 50 руб. Перед отъездом схимница Херувима показала мне хранящееся в столе хорошее священническое облачение, повторив, что у них на квартире часто служат священники.

 Монашка Анастасия повела нас к своей знакомой Евгении Васильевне Черняевой, проживающей по ул. Пироговской в д. № 3, кв. 3. Черняева, приняв меня, рассказала, что она — близкая духовная дочь о. Михаила Борисоглебского и Глаголева, в настоящее время — владыки Антония и великого старца Палеева, который часто совершает в ее квартире литургии и приобщает многих ее близких. Черняева при этом показала мне хранящееся белое облачение и множество антиминсов. Среди увиденных мною антиминсов многие подписаны б[ывшим] митрополитом Киевским Михаилом33 и экзархом Всея Украины митрополитом Константином34. На заданный мною вопрос: «Зачем вы их храните?» Черняева ответила, что старец Палеев сказал, что будут снова храмы и он эти антиминсы возвратит в те храмы, откуда они были взяты.

 От Черняевой мы отправились (снова) в Чернигов. Прибыли на квартиру епископа Стефана, где жили три монашки: Евгенья, Васса и Стеша. Стеша недавно вернулась из лагерей, а Евгенья живет нелегально, т.к. вместе с Анастасией скрывались во время ареста Стефана.

 Анастасия отрекомендовала меня епископом, и чтобы не сомневались в этом, сказала, что мы были у владыки Антония. Воспользовавшись сохранившимся облачением епископа Стефана, я в течение недели отправлял богослужения как в квартире Стефана, так и в квартире семьи Лаптевых. В этой квартире я воспользовался тем, что у сына Лаптевых есть фотоаппарат, для собственной популяризации сфотографировался в облачении и карточки раздал монашкам Анастасии, Таисии и протодиакону Соломенской церкви в Киеве.

  • 478

 Затем мы вернулись на родину Анастасии в Синявку. Тут произошел случай, заставивший меня бежать в Киев, а именно: на станции Низковка арестовали пьяного Россохина, после чего на квартире была арестована Анастасия, а я успел скрыться и бежать. В Киеве находился периодически у Черняевой и схимницы Херувимы. Впоследствии по рекомендации протодиакона Соломенской церкви я попал на квартиру к некому Почтовому Гаврилу Васильевичу, где и находился до дня ареста. Проживая у Почтового, я, взяв с собой в качестве послушника мальчика 15 лет Николая, поехал в Днепропетровск, а затем в Чернигов.

 В Днепропетровске мы остановились на квартире б[ывшего] епископа Георгия35 и были приняты дьяконами Ефимом, Данилом и матерью епископа. Тут мне рассказала, что много вещей епископа они36 хранят в Днепродзержинске у великого старца—иеромонаха Пимона37. В целях осуществления своих намерений я, продолжая обманывать, сказал, что видел в ссылке епископа Ефима38, но ко мне отнеслись недоверчиво и потребовали у меня документы, от показа которого я отказался, чтобы себя не разоблачить. Боясь ареста, я с Николаем уехали вскоре в Киев.

 В Чернигове мы остановились в квартире Ефима Ткалича по ул. Правды в д. № 11, где застали приехавших из Синявки монашек Нектарию, Ксению и Ирину, с которыми я заранее списался. Затем я, Николай, перечисленные монашки, хозяйка квартиры и Лаптева пароходом приехали в Киев. Остановился я снова у Почтового Гаврила. Остальные, побыв некоторое время, вернулись в Чернигов.

 После поездок в Днепропетровск и Чернигов я с Почтовым совершили поездку в Нежин39, имея адрес одного неизвестного мне старика, пригласившего приехать к нему, — Нежинская ул., д. № 45. В Нежине мы по этому адресу не застали этого стари-

  • 479

 ка и ни с чем вернулись в Киев. Больше из Киева я никуда не выезжал, т.к. был арестован.

 Показания записаны верно, мною прочитаны, в чем и расписываюсь [Поздеев]

 Допрос прерван 25/VI в 16 часов.

 Допросил: нач. 2 отделения лейт[енант] Госбезопасности [Подпись неразборчива]

 ЦГАООУ. Ф.263. Оп.1. Д.61482 фп. Л.15-31. Подлинник. Печатный формуляр, рукописный текст. Заверенная машинописная копия там же, Л.32-37.

 211. Протокол допроса М.А. Поздеева от 26 июня 1940 г.

 Протокол допроса (дополнительный) обви[няемого] Поздеева Михаила Алексеевича от 26 июня 1940 г. Допрос начат в 13 часов.

 Вопрос: Вы подробно изложили, чем занимались до момента последнего ареста, но не сказали, чем по существу занимались с момента освобождения из ссылки в ноябре 1938 г.  Вы признаете, что занимались антисоветской деятельностью?

 Ответ: Признаю, но считаю, что скорее занимался аферистской деятельностью, выразившейся в следующем. Я выдавал себя за Смоленского архиепископа Остроумова Серафима и имел с этой целью в качестве послушников несколько юношей (из них Рассохин арестован, Николай в Киеве, а Андрей, с которым я познакомился на вокзале, скрылся, присвоив из камеры хранения мои вещи).

  • 480

 Признаю, что я, будучи с монашкой Анастасией (она же — Елена Ивановна Кимстач) в с.Лепешки у священника Дмитрия принимал участие в разговоре о следующем: свящ[енник] Дмитрий рассказывал, что в Орле на исповеди у него была дочь б[ывшего] царя Николая IIго 40 Анастасия говорила, что и в Киеве была эта княгиня. Будучи вслед за этим в поселке Новый Шлях41 у Марии Филипповны Нежиной42, последняя якобы опознала во мне43 наследника Николая IIго — Михаила и сказала, что недавно у нас ночевал молодой человек, заявивший о том, что он является наследником Николая Пт Алексеем44. Воспользовавшись и этим случаем, я подтвердил, что являюсь наследником Михаилом. Монашка Анастасия добавила, что и Рассохин не из простых, а очень похож на сына царевны Елизаветы Федоровны. Присутствовавшие остались уверенными, что я являюсь потомком царской семьи, а мне это было на руку.

 В квартире священника Мефодия в с.Синявке я с участием послушника Рассохина совершил несколько пострижений, окрестил 12 детей и отправил ряд религиозных обрядов.

 В квартире схимницы Херувимы в г.Киеве между мной, монахом Назарием, монашками Херувимой, Евлогией, Аркадией и Россохиным был разговор на антисоветскую тему. Монах Назарий предсказывал, что в 1946 г. начнут снова процветать храмы, будет новая земля и новое небо, и что это предсказание подтверждает проживающий в м[естечке] Переяславе прозорливый отец Яков. Назарий далее высказал надежды на то, что еще в ближайшем будущем послужим в Лавре.

 Разговор Назария я поддерживал и сказал, что мой старец Макарий, который проживает в Уральских горах, предсказывает то же самое. В данном случае я также назвал вымышленного старца Макария, преследуя одни и те же цели45.

  • 481

 Показания записаны с моих слов верно, мне прочитаны, в чем расписываюсь [Поздеев]

 Допрос прерван 27/VI в 00,2 ч.  Допросил: нач. 2 отделения лейтен[ант] Госбезопасности] [Подпись неразборчива]

 ЦГАООУ. Ф.263. Оп.1. Д.61482 фп. Л.38-40. Подлинник. Рукопись. Заверенная машинописная копия там же, Л.41—42.

 212. Показания М.А. Поздеева (не датированы, [между 27 июня и 17 августа 1940 г.])

 Собственноручные показания Поздеева М.А. Следователю НКВД от заключенного Поздеева Михаила Алексеевича, [родился в] Удмуртской Автономной ССР, Дебесского р[айо]на, села Дебёссы. Сын бедняка-крестьянина Алексея Ефимовича и Екатерины Алексеевны. Оставшися от родителей пяти лет, воспитывала бабушка Софья Абросимовна Поздеева, 60 лет старуха почти слепая, и сразу приходилось собирать на паперти у церкви подаяние. Исполнившись [8]47 лет, отдала в начальную земскую школу, проучившись 4 года, стал с 12-ти лет ходить в церковь помогать читать и петь, а в свободное время ходил на работу к удмуртам-соседям: то возил навоз, [то] пилил дрова, на молоченье гонял лошадь, а в летнее время ходил жать и косить. В таком духе провел до 19-ти лет, а с 19-ти лет жил у дяди того же р[айо]на Дебесского д.Ариково Владыкина Павла Егоровича, [так] провел до призыва до 22 лет. Сходил на призыв, меня оставили на год — по болезни (признала комиссия больным), а чрез год отбраковали и не взяли, а поэтому на службе военной не был 3 лет. Отправился в Пермскую губ.48, Оханский р[айо]н, Пономаревского с/с, д.Посад, куда меня пригласили в часовню читать вместо псаломщика, а в ос-

  • 482

 тальное время точно также проводил время в хозяйственных работах. Жил в Посаде у Вшивкова Павла Александровича. Прожив до 1927 г. от родины в 70-ти километрах, в 1927 г. в декабре месяце 15-го числа поехал на родину в гости, где жив еще был мой крестный отец Чазов Лаврентий Никифорович. А 19-го декабря был на родине праздник — Николин день. В церкви был дьякон Москвин Александр Иванович, увидав меня, спросил, как я живу, я ему рассказал, что не так важно. Он мне посоветовал ехать в Свердловскую обл., станция Богданович и пройти в с.Троицкое, где служил священник тоже Удмуртской республики, Глазовского р[айо]на, села Святогорья Ившин Петр Афанасьевич, куда я вскоре и уехал. Он меня принял по рекомендации Москвина — дьякона.

 Я помогал в качестве псаломщика до 1928 г. октября, и ездили мы с ним в гости в село Кашино р[айо]на Богданович. Приехав к празднику к Покрову в с.Кашино к попу Якову Андреевичу Кашину, у которого жила монашка Матрена Филипповна Узких вместо прислуги (Кашин был неженимый, лет около 60-ти), вечером пошли в гости к Ксенье Прокопьевне (к ихней певчей). Напились изрядно, и в пьяном виде Кашин Яков Андреич и Петр Афанасьевич и еще кое-какие были гости (но, конечно, имена я их не знаю) после начали вести антисоветские разные разговоры: вот, мол, при царе-батюшке хорошо жилось, а теперь, мол, ничего нет. Но я больше [не помню]: многое не слышал — тоже [был] в пьяном виде, скоро заснул.

 А на второй день вечером мы с Ившиным отправились к нему, и нас в ноябре месяце арестовывают вместе с Ившиным и отправили в Свердловское ГПУ (как в то время называлось). Побыв несколько время, и отправили в изолятор № Iй, и пробыв 49 месяцев, в конце июня получили осуждение Особым совещанием на 5 лет концлагерей по ст. 58-10, и отправили в Соловецкие лагеря меня: сначала на Ухтинский тракт на 122-й км, а потом в Соловки в 1929 г. в ноябре [в] первых числах (и срок мне почему-то не засчитали с 1928 г., а с 1929 г.), и пробыв в Соловках до 1931 г. А в 1931 г. нас отправили в Свирские лагеря, где я уже пробыв до конца срока при 1-м отделении. А управление Свирских лагерей было в Лодейном Поле, где я и получил справку на освобождение в 1934 г. и взял г.Каширу, куда и приехал.

  • 483

 Пробыв в Кашире на квартире [по адресу:] Рыбацкая улица, у Безсоновой Агрипины, до 1936 г., и паспорт в то время получил в Кашире. В 1936 г. в апреле месяце был арестован Московским обл[астным] НКВД, комната 146, дело вел уполномоченный] Булыжников. Обвинение было по ст[атье] «с[оциально]-о[пасный] э[лемент]», тоже обвиняли по 58 [статье] (будто бы я старику говорил: «Не ходи в колхоз»)50 и дали 3 года Карагандинских лагерей, где я пробыв неполностью (дали мне зачет 140 раб[очих] дней).

 Освободившись, многие брали г.Лихославль Калининской обл., куда и я взял. Приехав я в Лихославль, в первую очередь я разыскал НКВД и явился, и показав свои документы. Уполномоченный, списав с них копию или справку, послал в милицию, которая помещается рядом. Придя я в милицию, мне сказали: «Мы тебе, отец, ничем помоччи не можем, ввиду того, что ты, когда найдешь квартиру, тогда придешь с домовой книгой, тогда только мы тебя впишем».

 Я, конечно, проискал квартиру почти две недели и работу, хотя [бы] в сторожа, но и квартир не было, и сторожей был полон комплект, и в общежитиях местов не было. Я снова явился в НКВД, то рассказываю обо всем уполномоченному. Выслушав меня, уполномоченный мне ответил: «Ведь Вам необязательно место в Лихославле, Вы можете куда-нибудь в другое место ехать», а я ответил: «А не могут меня обвинить, что паспорт дан на Лихославль?» Уполномоченный мне ответил: «Ведь если бы тебе сюда дали ссылку или высылку, а то ты сам избрал город Лихославль, а поэтому можешь ехать». И я взял продал за 2 пальто три пары белья и поехал на родину.

 Приехав на родину как гость, у соседей погостил: то у Александра Васильевича Главатских, то у Сунцова Якова Алексеевича, то у Максимовой Екатерины. Это было в месяце 193851 декабре в последних числах, и встретил Новый год 1939 год, и пробыв до месяца февраля, взяв справку о социальном положении, которая и сейчас с паспортом вместе, и отправился в г.Молотов Пермской обл. к татарину к Сабиру Сабирзянову (ул.Некрасова, дом № 50). Он служил где-то ночным сторожем, и жена Мария тоже где-то работала, и [у них было] трое детей. А днем он отдохнув, ходили и дрова пилили, и он пе-

  • 484

 репр[ода]вывал52 старое белье: купит, продаст, а где и меня заставит. И в таком положении я пробыл до июня 1-го числа.

 Взяв билет сначала на пароход до г.Сарапула по реке Каме, [так как] там работала церковь. Почему я поехал в Сарапул — я раньше бывал там [в] женском мон[асты]ре, и наше село раньше было Вятской губ., Сарапульского уезда, а потом Вятка стала г.Киров (еще до г.Кирова отделилась удмурты, или прежде их звали вотяки).

 Придя я в церковь, похлопотал там у иеромонаха, он мне ответил: «Здесь тебе нигде не устроиться, поезжай в Уфу, там две церкви работают православные и 3-я обновленческая», и дав мне О53 р., да певчие монашки надавали около _0 р.54, я отправляюсь на Уфу.

 Уфа стоит на реке Белой, то на пристани Дербеш, где нужно сделать пересадку. Прибыв я в Дербешку, слез [с парохода], а на Уфу должен уже на 2-й день идти. Взяв я четвертинку водки и вижу: почти рядом тоже парень выпивает. Спросив он меня: «Откуда, дед, куда едешь?» Я ему объяснив по порядку. Он мне начинает говорить: «Я тоже сам из Пермской области, Час-тинского р[айо]на, из деревни. Работал около Перми на заводе, да запировал, сделал прогулы, да еще подрался, то меня выкинули. И сейчас тоже не знаю, куда еду, куда-то бы устроиться». Я посмотрел на него: очень худ и одет тоже неважно. Я спросил: «А почему ты так плох? Разве болен?» Он мне ответил: «Я недавно лежал в больнице, и поэтому меня и в армию не взяли, оставили еще на год».

 Выпив мы по четвертинке, мы еще сложились на четвертинку и порешили ехать вместе. Я вспомнил: на пути в Уфу есть г.Бирск, а в Бирск из Дебесс (из нашего села) уехали Груздевы — мы учились вместе с ихним сыном Петром Васильевичем Груздевым в школе и на одной скамье сидели. Думаю: дай заеду в Бирск. Чрез справочное стол разыщу, может, куда устроит. Взяли билеты с Василием до Бирска ([это тот парень], который мне назвался Василий Иванович Россохин).

 Приехав в Бирск, разыскал я Груздева, но дома его где-то не было, а была сестра Груздева Лиза, мать больная. Рассказав и объяснив его сестре, [она], увидав длинные волоса, начала мне говорить: «Все бы ничего, да только ночевать у нас нельзя: мы очень боимся, у меня меньший брат Коля сидит в Уфе в

  • 485

 тюрьме, да я и сама, пока церковь у нас не закрыта была, то я служила председательницей, и на меня такие нажимы. Я вам маленько помогу, и вы лучше поезжайте в Уфу, там церкви работают». Дав мне 50 р., мы поехали в Уфу.

 Прибыв в Уфу, пошел я в церковь, и мне монашка-певчая рассказала, что в другой церкви есть игумен Афанасий [из] Кировской об[л]., г.Еранска. Я пошел к всеночне, где его встретив, сразу узнал: мы вместе были с ним в Соловках. Он из церкви увел меня ночевать. Жил он у сестры, а у сестры его есть зять, и их дома не было, и еще к Афанасью приехала другая сестра — младшая. Переночевав я две ночи, устроиться опять-таки нигде не пришлось, и дав он мне 100 руб. да пару белья, посоветовал ехать в Елабугу.

 Поехали обратно из Уфы в Елабугу. Прибыв в Елабугу, пошел я к церкви (там одна церковь работала). Побыв службу, подошел я к псаломщику, который родом оказался [из] Пермской обл., С.Степанова, жил у тестя. Все я ему рассказав, он меня пригласил, и я у него пробыл три ночи, а Рассохин был на пристани, но устроиться нигде не пришлось. Тогда мы надумали ехать в низа и поехали на Саратов.

 Прибыв в Саратов, там церкви ни одна не работала. И напротив Саратова — город Энгельс, там только что была церква закрытая. Увидал я около пристани человека высокого росту с рыжей бородой, который с тележкой перевозил багаж с пароходу пассажирам, который перекрестился. Я подхожу к нему, спрашиваю: «Нельзя ли где-нибудь поступить на место, хотя в сторожа?» Но он мне ответил: «Я не знаю ,будто бы не предвидится, и если бы Вам хотя в церковь, но вот не так давно ее закрыли». Я попросил его, нельзя ли у него хотя переночевать. Он меня принял, я у него ночевал ночь. В разговоре он мне говорил: «Вам лучше ближе к Москве, там, слышно, больше 55ое, где еще работают церкви».

 Я на второй день вернулся в Саратов на пристань, где был Россохин. Рассказав, что ничего не получается относительно работ, и мужчина Филипп, у которого я ночевал, мне на дорогу дал 20 р., и мы с Рассохиным стали путь держать к Москве. Где шли пешком, где на поезде, и достигли город Кирсанов Тамбовской бывшей губ. Прибыв в Кирсанов, я пошел на рынок узнать, есть ли где церковь, но церкви нигде не работала в

  • 486

 Кирсанове, и все-таки попы были. Увидав старика в шапке вроде шляпы и в очках с длинной седой бородой (он купил молока и направился к дому), я за ним [пошел]. Когда рынок прошли, я подошел к нему и спрашиваю: «Вы не батюшка ли?» Он ответил: «Да, но только нигде не служу, ввиду того что здесь церкви не работают?» Я ему сказался, что я иеромонах, вернувшись [из] ссылки, но устроиться нигде не могу и так ничего на дорогу не имею. Он мне на это ответил: «Я, правда, помочь ничем не могу и к себе пригласить не смею: за нами очень следят. Но я Вам посоветую: идите вон по той улице и в конце увидите большой дом, или спросите, где тут живут монашки. У них свой дом, их тут пять человек. И скажите, что послал я Вас, т.е. отец Николай, они Вас и примут, и помогут». И я пошел.

 Улицу звания и номер я не помню. Пришел я к воротам, вороты были закрыты. Я постучал, вышла старушка-монашка и спросила, что мне нужно. Я ей ответил: «Меня прислал о. Николай, я — иеромонах, иду с лагерей». Монашка меня пригласила в комнату. Придя в комнату, там еще были две монашки, одна, помоложе, начала меня спрашивать: откуда и кто я. Я ей рассказал подробно. Монашка мне ответила мне: «Вы меня простите, батюшка, нонче время очень опасное, доверяться очень трудно, поэтому покажите свои документы. Если Вы верно с лагерей, то мы по мере возможности и поможем». Я вынул паспорт и справку освобождения. Она, проверив, сказала: «Да, верно, но что же Вы так долго путешествуете?» Я ответил: «Да ведь вот нигде не могу устроиться и сейчас направляюсь ближе к Москве». Монашка велела мне снять мешочек с плеч и пальто и начала ставить самовар, и сходила в другую половину дома, где жили еще две монашки. И [они] пришли, стало их уже пять, начали меня спрашивать: сколько сроку пробыл и где. Я все емя по порядку рассказал. (Монашки говорят: «А у нас тут вблизи и церкви нет. Есть тут в городе три, батюшка то уже у них, тихонько и исповедуемся и приобщаемся. Когда пригласим о. Николая — это наш духовник, — то и всенощную отслужит, вот так тихонько и поживаем. А нас здесь в городе много: здесь раньше был женский монастырь». Попив чаю, они мне и говорят: «А Вы очень не торопитесь, отдохните у нас. Хотя мы тоже под страхом, но ничего, у Вас

  • 487

 есть документы. Если кто и придет, скажем: "Его сестра жила у нас в монастыре, да померла, а он пришел спросить про нее"».

 И я остался у них и ночевал две ночи. Они еще в город сходили к другим монашкам и мне насобирали 120 руб., да дали пять полотенцев, сахару, хлеба. И одна из них, по имени м[атушка] Досифея, говорит: «Я Вам, батюшка, посоветую ехать за Москву в г.Орел. У нас недавно гостила монашка нашего же монастыря, но сейчас живет у брата, то говорила, [что] там народ очень хороший, и у города есть церковь, батюшка очень хороший, и монашек много».

 Проводили [меня] две монашки до вокзала, где был и Рассохин. Взяли мы билеты до Орла чрез Москву и прибыли в Орёл. Рассохин был на вокзале, а я пошел кое-кого спрашивать, где церковь.

 Идут две старушки и третья помоложе. Я, остановив, спросил. Одна мне ответила: «До церкви 4 км — село Лепёшкино, и там священник Дмитрий старичок». А помоложе спросила: «Откудова Вы и кто, и куда следуете?» Я ей все объяснил, она спросила: есть ли знакомые. Я ответил: «Нет». Она пригласила: «У нас можно переночевать». Я ответил: «Я не один». Она нас взяла двоих с Рассохиным. Пришли мы к немя, она, увидав мои волосы, сказала: «Вы что, отец, носите длинные волосы? Ведь это уже старо, нужно жить по-новому. Поступите куда-нибудь на работу, хотя бы в сторожа, и то лучше будет». Я ей ответил: «Вот и главное: нигде не принимают пока что». Переночевав, утром я ушел в село Лепёшкино, а Рассохин остался у них помогать дрова пилить—колоть.

 А я, придя в Лепёшкино в церковь к службе, встал около порожку вблизи печи. Когда я стал подходить после службы ко кресту, то поп на меня очень посмотрев на меня, приняв всех ко кресту, посылает за мной сторожа, чтобы я зашел в алтарь. Зайдя я в алтарь, он меня спросил: «Как Вас звать?» Я ответил: «Серафим», а поп говорит: «Я Вас сразу узнал, хотя Вы и изменились, но я узнал: ведь ваша фамилия — Остроумов?» (Я, находясь в таком положении без денег и безо всего, конечно, был бы рад, что он меня сам наталкивает на это дело, то есть принимает за епископа Серафима Остроумова.) Я ответил: «Да», тогда Димитрий-поп мне начал говорить: «Вы завтра пожалуйте к нам на стакан чаю. Я бы Вас и сегодня пригласил, да на ночь

  • 488

 я опасаюсь: меня тоже часто «товарищи» навещают, поэтому боюсь и на Вас и на себя навлеччи неприятности. А я поговорю: тут у меня есть певчая — старая девица Дуня, у ней только одна больная старушка Антонина—квартирантка, да часто живет монашка Анастасия из Чернигова (она у меня управляет вместо регентши), да еще есть у меня певчая Шура — она уже как моя родная».

 После службы Дмитрий подозвал Дуню, ей все рассказал, и Дуня повела к себе, не так далеко от церкви — километра полтора. Придя к ней, тут же и пришла монашка Анастасия. В беседе Анастасия меня спросила: откуда я следую и куда. Я ей ответил, что с лагерей из заключения, и я — иеромонах. А Анастасия мне сразу ответила: «Нет, уже простите мне, о. Дмитрий все о Вас рассказал, что Вы — архиерей, когда-то были Орловским, а потом были Смоленским. Так уже Вы меня не стесняйтесь, я — монахиня, тоже близкая была епископу Стефану Носовскому, его родина, а он на кафедре был в Чернигове, а потом его арестовали и отправили из Чернигова в Орел. Я об этом узнала и приехала сюда, чтобы ему передавать передачи, но передач не принимали ни одной, а только сумела передать несколько денег. А сейчас уже не принимают и деньги, значит, уже куда-то отправлен. То я уже собираюсь ехать домой. Хотя я дома тоже живу гостьей: то в Чернигове жила, то в Киеве, а потом, когда владыку отослали, то и нас тут с одной монахиней Евгенией искали, но мы все скрывались, так и про[несло]56. Вот поедемте в нашу сторону, там Вы у нас и отдохнете. Съездим в Чернигов, а там меня все ожидают, все хотят о судьбе владыки Стефана [узнать], да и мне хочется узнать, может его куда отправили, то он письмо пришлет. А потом и съездим в Киев, у меня там очень много знакомых». На что я согласился, но я ей ответил: «Только вот дело в чем: я не один, еще со мной есть вроде послушника парень, он в городе у одних [знакомых], может, он где устроится, то ненужно его и трогать, если нашел работу». Анастасия мне ответила: «Ну, я все-таки его попроведую, если не нашел, то и его с собой возьмем».

 И Анастасия мне начала рассказывать про о. Дмитрия и его экономку Шуру, что у него много денег и что все деньги у нее: «Она что захочет, то и делает, так я с ней завтра поговорю, чтобы она Вам купила пальто и валенки, а то она деньгами веет во все

  • 489

 стороны, и сестре своей валит почем зря, и платья дорогие заводит. А кстати, [о. Дмитрий] велел мне Вас завтра в гости привести. Под вечерок пойдем к нему, они хотели приготовиться».

 Переночевав у Дуни и пробыв день, мы с Анастасией пошли к о. Дмитрию. Пришли к нему, он живет у вдовы. Дмитрий и Шура встретили, стол был уже накрыт, и было вино. Шура сразу нас с Анастасией предупредила, что ничего здесь не говорите, кто вы, и что у нас хозяйка неблагонадежная, везде разболтает, так что говорить ничего не пришлось. Шура только вполголоса мне шепчет: «Я ведь тоже Вас знаю. Вы когда служили в церкви, то я даже петь ходила, хотя и мало была». Затем Шура говорит: «Вы завтра придите с Анастасией ко мне, я здесь не живу, а живу в городе, Анастасия знает, и мы с Вами сходим на рынок. И я вижу, на Вас все плохое, может, что и купим». Поужинав, отправились опять с Анастасией к Дуне ночевать.

 Переночевав, Анастасия пошла по адресу искать Василья Россохина, нашла и привела к Дуне. Анастасия говорит: «Я как пришла, то он даже и кушать не стал, как про Вас помянула». Побыв до обеда у Дуни, отправились к Шуре все трое. Шура, взяв нас с Васильем Россохиным на рынок, Шура купила мне пальто за 35, да брюки, да валенки, и Василью валенки. Я говорю: «Вы очень много денег издержали», а Шура говорит: «Вы не беспокойтесь, у меня хватит, не беспокойтесь», даже мне хотела купить костюм, но я не велел: «Вы, — говорю, — и так много подержались». Пошли к Шуре, где еще жила в комнате в другой квартирантка (где та работает — не знаю, тоже бывшая монашка) да гостила тетка — монашка Серафима. У Шуры мы ночевали две ночи с Рассохиным и с Анастасией, а днем ходили чай пить к монашкам к минским, где их жили трое. На третьи сутки отправились на станцию Низковка на родину Анастасии.

 Приехали мы на Нисковку вечером и отправились все трое на Синявку, на родину Анастасии. Прибыв, в доме Анастасии была мать-старушка да больная уродливая сестра Анна, а за стеной живет тетка-старуха да монашка-старуха Нектария. На второй день пригласили иеромонаха Мефодия, который живет у племянника, но ходит служить везде по домам. Придя к Анастасии, он ночью отслужил всенощную и обедню. И мы с Васильем Россохиным пробыли у Анастасии три недели. Мефо-

  • 490

 дий перед каждым воскресеньем служил всенощную и обедню, но к службам приходили только человек пять—шесть старушек, а к масленице Анастасия стала звать в Киев, в Чернигов.

 Поехали мы все трое. Прибыли сначала за Печерку к слепой схимнице Херувиме, с ней еще живет Евлогия. Их дома не было, они были в церкви, чрез некоторое время прибыли. Анастасия емя все объяснила, они с радостью приняли. На 2-й день Анастасия стала звать к епископу Антонию, но я не шел, поскольку я его не знаю, а также и он меня, но они все пошли в церковь, а меня одного оставили дома. Придя из церкви, Анастасия говорит: «Я про тебя говорила послушнице е[пископа] Антония Ефросинье, и она очень просила побывать». И схимница Херувима тоже начала говорить, но я в этот день никуда не ходил. А Херувима говорит: «Сегодня должны кое-кто придти из монашек, я рассказывала по секрету».

 Херуфима и Евлогия и Анастасия стали мне рассказывать и при Василье Россохине, как у них часто бывает по ночам тайно служба. Служит иногда иеромонах Назарий, который живет тоже кое-где без прописки и документов, и иеромонах Анатолий, который устраивает пострижения в мантию не только киевских, ну даже приезжают из Воронежи, а Херуфима бывает духовной матерью при постриге.

 Вечером пришли монашки-старухи Аркадия, Антония и еще Херуфима и Ксенья. Аркадия принесла винца и попили помаленьку все. Аркадия начала говорить: «Вот бы, чем Вам мучиться ездить, как мне уже в церкви рассказала Анастасия, дак Вы бы лучше поступили на Байковское кладбище: они давно хлопочут. О. Федор хлопотал, но у него что-то ничего не выходит». А я сказал: «Дак ведь надо в Москву ехать к митрополиту, иначе не зарегистрируют» — «Дак надо съездить, — Аркадия сказала, — а может и на кафедру разрешат в Киев, а то у нас на всей Украине нет епископа». И Аркадия ночевала тут, а остальные разошлись.

 На третий день масленицы пошли мы к Антонию только двое с Анастасией. Придя в комнату, Антоний встал на ноги и говорит: «Кого я вижу —православного архиепископа!» Поздоровавшись с ним, велел мне раздеться и пригласил за стол, послушницам велел приготовить чай. Антоний при Анастасии начал со мной беседовать, как он раньше был епископом Дмит-

  • 491

 рием Симферопольским, и что он родом из Грузии, а потом жил пять лет в монастыре в Киеве в Китаевской пустыни и принял схиму с именем Антония57. И говорит мне: «Вы здорово изменились. Я Вас видел в Москве на съезде».

 В это время приходит священник Георгий (у него нога сделанная, не своя) и принес от протодьякона Соломенского свежую рыбу судака две штуки. Антоний говорит: «Вот, слава Богу, ко времени, у меня в аккурат гость — епископ Серафим». Георгий, побыв малое время, говорит Антонию: «Я пришел то к Вам исповедаться, но вижу — не время, то зайду на первой неделе поста» и простившись ушел (и Георгий, конечно, всем монахам, монашкам рассказал, что у Антония гостит еп. Серафим, откуда пошла молва). Попивши чаю и пообедав, меня Антоний спросил: а где я срок отбывал и сколько. Я ему по порядку рассказал. «И куда Вы от нас думаете ехать?» — я ответил: «Да вон Анастасия зовет в Чернигов». Антоний ответил: «Бог благословит! Только там осторожнее: там церквей нет, то заметно, а у нас в Киеве не так». И прощаясь с ним, дал мне 100 р. и перламутровую круглую иконку (которая при аресте была отобрана) и говорит: «А Вы куда-нибудь бы поступили на приход в качестве священника, ведь много сейчас служат архиереи за священника». Я ответил: «Да если бы попало где, то я бы поступил». На прощанье Антоний мне сказал: «Может, где устроитесь около Киева, то заходите всегда».

 Затем с Анастасией вернулись опять к Херуфиме на квартиру. Вечером Аркадия принесла мне в подарок черную мантию и схиму и говорит: «Нате Вам, владыка, молитесь о иеромонахе Моисее: он умер в ссылке, а это хранилось у меня». Я взял (которую я продал за 100 р. Гаврилу Васильевичу Почтовому, он купил — хотел из нее сшить костюм; а схиму дал монашке Агафье — она продала ее за 50 р.). Аркадия принесла опять вина и водки, и Евлогия купила тоже вина, и мы напились. Россохин где-то сходил, да, верно, еще подвыпил, пришел да давай шуметь, ругаться со мной, требовать еще денег на вино, но я не дал. Он взял убежал, а потом [его] Анастасия привела. И уже подошел пост, чистый понедельник, но Рассохин сказал: «Я схожу в город к подругам», опять пришел выпивши. То Евлогия, узнав, что он пьяный, сказала Херуфиме. Херуфима начала меня утром пробирать: «Пост мол великий, а

  • 492

 Вы даете послушнику потачку». А я начал пробирать Россохи-на, а он мне ответил: «Она — схимница и слепая, да ночью из горлышка пьет вино, а я — молодой». Я, не поверив Василью, [когда] Херуфима вышла на улицу, и действительно, взглянул под койку, [там] было вино и водки немного. (Перед отъездом Херуфима мне показала в столе, вроде шкафу, хранится очень хорошее священническое облачение, расшитое шелком, и евангелие, и крест, чаша, дискос, все принадлежности для службы, и говорит: «У нас очень часто служат батюшки»).

 Затем Анастасия нас повела еще к своей знакомой на улицу Пироговская, дом № 3, кв. 3 — Евгенья Васильевна Черняева, которая живет с мужем, да какая-то маленькая девочка, больше никого я не видал. Евгенья приняла хорошо, велела раздеться, Анастасию заставила чай кипятить, а сама стала со мной беседовать, стала рассказывать, что она — близкая духовная была дочь о. Михаила Борисоглебского и Глаголева, а также в настоящее время владыки Антония и еще старца великого Пам-вы, и говорит: «Вот это его белое облаченье, он часто у меня совершает литургии и многих приобщает моих близких, и у меня вот внизу под святцами за картинами хранятся множество антиминсов, если желаете посмотреть». Я, надев подрясник, взял и посмотрел. Были тут и новые розовые, и старые киевских церквей, некоторые подписаны митрополитом Михаилом Киевским, а некоторые — митр[ополитом] Константином экзархом Всея Украины. И она говорит: «Если Вам нужно, можете взять», и я один взял (который при аресте отобран). Я спросил Евгению: «А зачем Вы их храните?» Она ответила, что о. Памва говорит, [что] будет время, будут снова храмы, и он опять их раздаст, который из какого храма. Затем, попив чаю, мы все трое отправились из Киева в Чернигов.

 Прибыли и сразу пошли на квартиру епископа Стефана, где жили три монашки: Евгенья, Васса и Стеша. Стеша недавно вернувшися с лагерей, а Евгенья живет секретно: ее искали, когда брали Стефана, и она с Анастасией скрывались. Евгенья сразу стала Анастасии говорить, что мы получили от владыки Стефана письмо, он в лагере около Красноярска, и послали посылку, а Анастасия про себя рассказывала, как жила в Орле и как деньги пересылала Стефану, а передачей не принимали.

  • 493

 Анастасия рекомендовала меня епископом и, чтобы не сомневались, сказала, что были у владыки Антония.

 И под вечер еще пришла монашка Магстригия58, и меня в субботу упросили отслужить всенощную (причем, поскольку я с малых лет при церкви, то хорошо знаю службу). У Стефана епископа полный гардероб облачений, и митра, и все принадлежности, и я в архиерейской мантии отслужил всенощную и литургию, и пробыв около недели, две литургии отслужил, а потом, чтобы было не так заметно, то еще нашли квартиру.

 Монашка Магстригия провела нас к Лаптевым, у которых не так давно умерла дочь. Живут муж с женой, да сын в армии, да дома один — учится, да две девочки учатся (девочки-приёмки), да старик живет Григорий, тут еще живет монашка Паисия. И тут я тоже отслужил две всенощные и две обедницы. У сына есть маленький аппарат, и я снялся в митре и клобуке и в мантии с крестом, одну карточку подарил Анастасии, другую — Паисии, третью — Соломенскому протодьякону.

 Побыв тут несколько, мы уехали к Анастасии на родину, где хотели пробыть Пасху, и Паисья тоже была с нами. И пробыв у Анастасии в Синявке некоторое время, Россохин пошел прогуляться на станцию Нисковку, был выпивши, где его и арестовали. Нам тут же сообщили, а чрез день утром пришла милиция в пятницу, на 59 дней недели поста арестовали Анастасию, а я был в другой комнате и успел другим ходом уйти, и уехал в Киев.

 И приехал [в Киев] накануне Пасхи. Пасху был в церкви на Соломенке, а дн[ем]60 у Черняевой, а дня три прожил у схимницы Херувимы, а потом пошел в Соломенку и, придя в церковь, познакомился с протодьяконом, и он меня направил на квартиру к Почтовому Гаврилу Васильевичу, где я и находился до дня ареста. От Почтового я еще ездил в Чернигов, посылал письмо в Синявку на имя Дьяковича Николая (это духовные дети схиигумена Лаврентия Черниговского61, все пострижены в рясофор: две сестры и он). И [когда] мы поехали, J мне дали в послушники из Соломенской церкви Николая.

 Приехав в Чернигов, ул. Правды, дом № 11, к Ефиму Ткаличу, и у него с Синявки были трое: монашки Нектария, Ксенья и Ирина, и привезли мое белье две пары и пальто, немного хлебца и 2 десятка яиц. Они просили меня, чтобы я их благо-

  • 494

 словил в подрясники, но поскольку и подрясников не было и служить было нельзя (был выходной, и за стеной живет сын, то все слышно), то было нельзя, а только прочитали утреннее правило. Когда Николай пробудился, а я ему и говорю: «Я уже постриг в подрясники, а ты проспал», но, конечно, этого ничего не было.

 И в тот же день поехали на пароходе все в Киев: еще при-хотелось поговеть. И приехав, остановились у Почтового, ночевали одну ночь у него, а другую — хозяйка из Чернигова тоже с нами приезжала, у ней где-то здесь живет сестра (а хозяйка — Мария Герасимовна Лаптева, они приезжали и в церковь, и кое-что купить, а на третий день уехали домой). Затем в одно время сидев я в буфете против вокзала, выпивая пиво, тут еще был и старик, и он спросив, откуда я и кто. Я ему на ухо сказал: «Я иеромонах», а старик мне сказал: «А чтобы Вы приехали в Нежин к нам, хотя бы молебен отслужили, я бы и за дорогу, и за труды заплатил». Дал мне адрес: г.Нежин, Нежинская ул., д. 45. И я сказав Почтовому Гаврилу, и мы с ним согласились ехать, попросили митру и подризник. Почтовый вечером принес, но не знаю кто ему (дьякон или 62) подал), и мы поехали.

 Приехав в Нежин, я пошел на ту улицу, найдя номер — такового вовсе не оказалось63. Но я сказал Почтовому, что, мол, [старика] дома нет, а старуха не принимает. Мы снова возвратились в Киев.

 Еще пропустил из виду: до этого мы опять с Колей ездили в Днепропетровск. Мне очень нахвалила монашка Аркадия [и]подьяконов епископа Георгия, да еще она сказала, что в Днепропетровске есть архиерей и работает одна церковь, и я действительно с Николаем поехал. А Николаю (прислужнику Соломенской церкви) были знакомые [и]подьякона епископа Георгия, которые сейчас в заключении. Прибыли прямо к немя, они приняли по рекомендации Коли, так как они бывают иногда здесь64. Один из них — тайный дьякон Ефимий, а другой — Данил, и мать епископа Георгия (в монашестве — Агр65), жена очень старая — едва ходит, и при ней монашка (имя ее не помню). Ефимий и Данил стали мне рассказывать, что, мол, дом епископ купил на имя Ефимия, но половину и больше отобрали по аресту епископа, и ризница архиерейская тоже вся в целости, а панагии ценные и другие вещи сумели спрятать,

  • 495

 часть — в Днепродзержинске («Там наш есть духовный великий старец, обслуживает весь Днепропетровск, и даже многие ездят киевские за советом; у него свой домик, — иеросхимонах о. Пиман. У них хотя в Днепродзержинске и незакрытая церковь, но попа пока нет, он иногда там тайно в алтаре что-нибудь и обслуживает. А затем у нас еще есть блаженный старец о. Захар — батюшка. Он ходит всегда босой, но мы только иногда секретно сходим за благословением»).

 Затем они меня спросили: зачем я приехал в Днепропетровск. Я ответил: «Да меня одни благодетели приглашали, да их дома нет, уехали что-то по делам в Херсон, или на похороны, или что» (но, конечно, фактически никто меня не звал). Затем Ефимий и Данил стали мне говорить: «Здесь есть епископ, но еретик—обновленец66, служит на кладбище, но мы [к нему] не ходим никогда. Но его сейчас нету, куда-то уехал: говорят, или в Москву, или совсем». Ефимий и Данил мне говорят: «Мы тоже оба ходим на работу. И не хотели, но ввиду хранения квартиры и вещей епископа и его матери приходится».

 Переночевав ночку, они ушли на работу. Монашка приготовила обед. Коля ушел к каким-то еще к знакомым. Монашка купила винца портвейна, и сама немного выпила, а остальное выпил я. [Когда я ] был уже изрядно навеселе, монашка говорит: «Вы бы у них чего-нибудь попросили, всего переполнено: и белья, и ряс, и мантий епископских. И Вы емя скажите: так я, мол, с епископом Георгием был вместе, но сначала не хотел вам говорить, он, мол, велел вас попроведать и узнать, как вы живете, а я потом напишу».

 Вскоре они придя с работы, монашка емя сказала, что я видал епископа. Ефимий начал мне говорить: «Вы будто нашего епископа видали?» Я говорю: «Да» — «Как он там живет?» Я ответил: «Да ничего». Данил, увидя меня выпивши, начал мне говорить: «Ну-ка, покажите паспорт. Хотя Коля и говорит, что Вы — епископ Остроумов Серафим, а у нас есть алфавит всех епископов, так дайте Ваш документ. Если Вы — Остроумов Серафим, мы Вам дадим что только надо, и панагию одну золотую подарим, и мантию, ну все что надо». Конечно, поскольку я — Поздеев, не Остроумов, то я емя сказал: «У меня нет документа, я утерял». Тогда Данил мне начал говорить: «Наверно, Вас как шпиона к нам подослали». И в то время

  • 496

 пришел Коля. Данил говорит: «Вот, ты парня завез, да и бросил, дай ему на билет, иначе я милиционера приведу». [Я] ответил: «Никто его не бросил, приехал со мною и уедет со мной, а милиционера, пожалуйста, веди». — «Вот тут-то и понятно! Давайте уезжайте, а то из-за вас и нам попадет, что у нас две ночи ночевали не прописаны. Если бы действительно епископ, то хотя месяц живи, а то не надо: у нас рубаха кремовая пропала». А я ему говорю: «Обыщи». Данил говорит: «Ненужно, только и[ди]те». И мы с Колей ушли и приехали снова в Киев, я опять к Почтовому Гаврилу, был [у него] вплоть до ареста.

 [С] 20 июня на 21 я ночевал в сарайчике [и] еще его трое соседей, приехавши[х] за хлебом. В 2 ч[аса] ночи Гаврил прибежал, разбудил и говорит: «Пойдем скорее со мной». И мы перелезли чрез огород (там был сторож, он ничего не сказал), прошли в ворота и пришли к вокзалу, а жена его принесла мою корзинку, которую у меня взяли при аресте. Денег у меня было мало, я пошел к протодьякону попросить, и он [меня] принял кверху67, выпил [я] пол-литра, и было пиво, и его свояк был из Нежина, которого он называл «свояком», и тут была Татьяна Борисовна, которая торгует свечами при церкви, и послушница Анна. Попив чаю, я пошел. Вывел [меня] дьякон за ворота, где [я] и был задержан. Но я уже хотел пробираться на Москву и снова хотел как-нибудь поступить, если бы приняли, на старую должность (о которой я вам говорил), но дьякону и всем говорил: «Поеду в Москву к митрополиту хлопотать на место».

 Правильно, выдавал себя я за архиепископа, ввиду того что уже мне жить было негде, и в Лихославле не прописали, и вся цель моя такая — как бы прожить да сытому быть. Сознаюсь, что делал это я неладно.

 Затем [сознаюсь], что я имел в Киеве около себя послушников: 1-го дали Николая из Соломенской церкви — рекомендовал протодиакон Иван Семенович, а остальные — 1-й был Андрей, нигде не работал, по пьяной лавочке сошлись около вокзала, документы, говорил, есть, но я не смотрел, но был без работы. Пробыв со мной неделю у Почтового Гаврила, меня обокрал, взял из пиджака 280 р. денег да вынул из паспорта квитанцию (сдаты были в хранение руч[ной] баг[аж] — мешок с бельем да синий подрясник, и пальто, которое было куплено

  • 497

 в Орле). По паспорту узнав мою фамилию, что я Поздеев, получил по квитанции вещи и удрал. Я ходил в хранение, и меня допустили проверить вещи, но их не было. Еще одного [послушника] приводил, только он переночевал в сарайчике ([он] куда-то ехал и говорил, [что] не могу проездной билет достать, и вещей при нем никаких не было: сказал, что был выпивши, и украли). Все эти послушники были ни с какой целью, а [просто им] негде ночевать, но я и приводил к Гаврилу, но ночевали не без его разрешения. У него и монашка Агафья — торговка крестами и картинами тоже каждую ночь ночевала, иногда тоже в сарайчике. Все эти люди таки попадались или встречались по /^пьяной лавочке, но другой какой-либо цели не было.

 Затем, когда мы с Анастасией (она же — Елена Ивановна Кимстач) у о. Дмитрия в Лепешкине в селе около г.Орла в гостях говорили, [он сказал], что у них в Орле бывала много раз княгиня — дочь Николая П-го Романова, скрывалась в Орле кое-где, а Анастасия подтверждала, что и в Киеве была, но не объяснила, у кого.

 Один раз (я был очень изрядно пьяным) в поселке Новый Шлях у Марии Филипповны Нежиной [были] с Васильем Рос-сохиным и с Анастасией Кимстач. Россохин уже спал, но пришли в гости к Нежиной две женщины, одну из них звали Евгения. То опять завела Мария Нежина разговор, что, мол, «нас вот раскулачили, мы с Синявки, соседи вот матушки Анастасии, живем у племянницы, а муж ее в армии. У нас как-то ночевал мужчина лет 35-ти, красивый, и очень похож на наследника Алексея, а когда пошел, я провожала на станцию, то [он] мне тайно сказал, что он действительно был наследник и проезжал в Крым в Ялту к сестре, там была будто бы его сестра Анастасия Николаевна68» (но я слышал, что она была в Москве у иеромонаха Афанасия, уехала в Ялту, но потом была арестована, привезена в Москву; но, конечно, [это] аферистка; но этого я никому не говорил). И вот Мария Филипповна мне и говорит за столом при Анастасии Кимстач и при Евгеньи, что «Вы на этого мужчину лицом схожи, Вы, может, тоже из ихней фамильи?» Я, конечно, в пьяном виде сказал: «Может быть», а Евгенья и подтвердила: «А я сначала подумала: тот, что Алексей Николаевич, был то очень на Вас похож, дак Вы наверно дядя его Михаил?» Но я ничего на это не сказал, ни да ни нет,

 Продолжение...

 Обсудить на форуме

Поделиться:  


в разработке

Документы общеправославного значения

Современные межправославные отношения

Древлеправославная Церковь Христова Белокриницкой иерархии

Русская Православная Старообрядческая Церковь в Румынии

Русская Древлеправославная Церковь

Расколы и разделения в Русской Православной Церкви XX-XXI ст.

Украинские церковные расколы

Русская Православная Церковь Заграницей и греческий старостильный раскол

Расколы в Румынской Православной Церкви

Расколы на территории Западной и Центральной Европы

Episcopi vagantes

Внутрицерковное сектантство и околоцерковная мифология